Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 70)
Прилёт самолёта Мартина Руста на Красную площадь и военные конфликты последних лет наглядно подтвердили мои выводы» [387; с. 45–46].
Далее. Вспомните поговорку: «советское – значит, отличное», которая применялась к некачественным товарам. Действительно, в магазинах продавалось очень много брака – телевизоры, приёмники, магнитофоны «Электроника-302», которые жевали плёнку… да всё, начиная стиральными машинами и кончая уродскими ботинками и мешковатой одеждой. Не просто же так люди часами стояли в очередях за импортными вещами и электротехникой!
Но все советские люди были уверены, что в области обороны мы – первые, и по количеству техники и по её качеству. По этому поводу Орлов говорит: «Есть нечто очевидное всем, и даже не специалистам. Об уровне отечественной радиоэлектронной промышленности говорит отсутствие на российском рынке отечественных качественных телевизоров, радиоприёмников, аудио– и видеомагнитофонов, компьютеров, принтеров, сканеров, факсов, телекамер, фотокамер, часов и вообще всего того, что может определять уровень электроники в стране.
На зарубежных рынках наших товаров нет вообще. В России, в общем сознании, существует какой-то порождённый недавним прошлым стереотип восприятия. Нормальный человек, житель любой страны в мире, видя убогость бытовой радиоэлектроники, изготовленной в своей стране, не поверит, что где-то на этих же заводах делают нечто качественное. Не то в России, где все в подсознании уверены, что где-то там, на «секретных военных заводах» делают нечто как минимум на порядок выше по качеству, чем радиоэлектронная бытовуха. (Да, советская пропаганда постоянно говорила о том, что наше оружие – самое мощное в мире и парады способствовали этой пропаганде – Л.С.)
Не надо себя обманывать! Все вышеперечисленные товары народного потребления изготавливаются на тех же заводах, и на той же производственной базе, и потому никакими секретными завесами не спрятать этот российский позор. Существующее отставание в радиоэлектронике станет необратимым из-за осуществляемой планомерной политики по сворачиванию стратегически значимых сфер производства» [387; с. 47].
(Вспоминаю фильм «Жандарм и инопланетяне», 1979 год. Образцовый служака (Луи де Фюнес) прибегает в отделение и говорит: «там приземлилась летающая тарелка, похожая на сковородку Тефаль». А у нас эти сковородки появились в конце 80-х: мы жарили на тяжеленных чугунных, на которых всё подгорало. – А. С.)
И вот результат: в российской печати, после войны Югославии с НАТО прошла информация, что с помощью российской ПВО (разработки НИИП) был сбит американский самолёт-невидимка. Приехавший в Россию представитель президента Югославии разоблачил эту дезу и сообщил, что с помощью всего громадного количества зенитных комплексов, поставленных из СССР и из РФ, в небе Югославии не сбито ни одного самолёта США. И никто не понёс наказания за позор российского “самого лучшего в мире” оружия» [387; с. 67].
В ВПК засекречивают даже стоимость шнурков к солдатским ботинкам, так как, по российскому Закону о государственной тайне, степень секретности определяет сам производитель работ! А так как секретная работа на 20 % дороже, то исполнитель всегда любую работу сделает секретной, и закрыть эту кормушку некому! Как говорится, воруй – не хочу! Только делись с «контролёрами».
Надо сказать и о «секретности». Да, конечно, государственные тайны должны быть тайными. Но в СССР дело «секретности» было доведено до абсурда. Даже работники смежных оборонных НИИ и предприятий не знали почти ничего о деятельности друг друга.
В результате информационного железного занавеса весь народ – от инженера до маршала – был лишён доступа к иностранным изданиям, в частности, к открытым справочным изданиям, к рекламным буклетам оборонных западных фирм. В результате наши конструкторы не могли сравнивать с зарубежными аналогами свои изделия.
Без сомнения, закрытие специалистам доступа к западным изданиям (я уж не говорю о развединформации) было делом преднамеренным, с санкции Политбюро и, скорее всего, по рекомендации КГБ. Цель – сокрытие от народа огромного отставания нашей техники от западной. Был бы разрушен миф о том, что Красная Армия всех сильней.
Конструкторы задались бы вопросом: почему? И: надо что-то делать! Ниточка привела бы к руководству страны, которое не внедряло новые разработки по приказу из-за океана.
То, что «секретно» – было только для советских людей, свидетельствует случай с конструктором Непобедимым – см. главу 4, раздел «Рукопожатие на орбите: ЦРУ – КГБ». Он был «засекреченным», но однажды ему пришло письмо из Америки…
Правящая бюрократия СССР, под предлогом «противостояния», изымала деньги из экономики страны, которые могли бы идти на повышение благосостояния советских людей. И за счёт военных сверхзаказов обогащалась «элита» «верных ленинцев» и маршалов.
«Холодная война» была спецоперацией по выкачиванию денег и ресурсов из России. Ведь на той нефти, которую добрые Хрущёвы – брежневы продавали за 50 % её стоимости, работали так же и западные военные заводы, которые делали оружие для войны с СССР. В результате в проигрыше оказались народы Советского Союза, а в выигрыше – «элиты» СССР, США и Европы.
Глава 4
Агентов влияния не было. Были агенты ЦРУ
Как видим, в СССР существовала шпионско-диверсионная сеть. Погорим об её отдельных представителях.
Агент влияния – это человек, который, работая на высоком государственном посту, проводит политику в интересах другого государства.
В 1970-х ЦРУ приступило к формированию кадрового ядра разведчиков, работающих под коммерческим или иным прикрытием. Эти разведгруппы получили названия «Группы особого прикрытия» [237; с. 55].
Суть этого прикрытия такова. Несколько кадровых сотрудников разведки, находящихся под прикрытием фирм, объединяются в группы по 4–5 человек. Группы не знают о существовании друг друга. Никаких контактов с резидентурой они не поддерживают, а замыкаются только на своего руководителя, который подчиняется резиденту. Члены Группы используются для выполнения отдельных элементов задания, которое в полном объёме известно только руководителю [237; с. 55]. По данным КГБ, общая численность сотрудников и агентов таких групп составляла около трёх тысяч человек [237; с. 57].
Цель таких групп состояла в том, чтобы Центр, осуществляя оценку добытых данных, прогнозировал развитие обстановки и вырабатывал предложения по формированию политики воздействия (влияния) на политику государства в интересах США. Группам ставилась задача агентурного проникновения в ведущие государственные учреждения, в окружение политических лидеров [237; с. 58]. То есть речь идёт о выращивании и продвижении по службе «своих людей». А куда смотрел КГБ?
Наряду с группами в самих США действовала целая сеть научно-исследовательских институтов по изучению СССР. Некоторые институты специализируются только на изучении СССР, России и Восточной Европы, в других есть отдельные факультеты. Таких институтов примерно 284, основные:
а так же советологические факультеты почти при каждом университете США.
Следует так же назвать ведущих американских советологов:
То, что «агент влияния» и «агент ЦРУ» – синонимы, говорил и советский агент Олдрич Эймс. Эймс занимал высокий пост в советском отделе ЦРУ и одновременно, с 1985-го по 1994-й годы работал на КГБ (СВР). «Изучая стопки советских дел, Эймс осознал исключительность своего положения. В 1983 г. в СССР работало больше шпионов, чем когда бы то ни было за всю историю существования ЦРУ. Степень доступа ЦРУ к советским секретам была поистине ошеломляющей. Где только “кроты” не прорыли свои ходы! Из-за всего этого советская система напоминала кусок швейцарского сыра.
“Бог мой, – впоследствии вспоминал Эймс, – наши были везде. Шпионы ЦРУ проникли во все участки советской системы: в КГБ, ГРУ, Кремль, НИИ. У вас буквально шпион сидел на шпионе»[25]. «КГБ и ГРУ во многих отношениях оказались проеденными молью, заполненными агентами США» [353; с. 256].