Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 50)

В «теоретическую копилку» «идей» Римского клуба свой вклад внёс и СССР в лице Д. Гвишиани. Он был приглашён на заседание клуба 6 марта 1972 года. В 1986 г. Гвишиани написал статью «Пределы роста» – первый доклад Римскому клубу, в которой излагает такие «мысли»: «Границы (государств) представляют глобальную проблему»; «В Римский клуб вошли представители нового системного анализа. Цель его – получить метод объективной расстановки приоритетов и оптимизации принимаемых решений при постоянно ограниченных ресурсах»; «Коллапс неизбежен и причиной этого окажется истощение запасов невозобновляемых ресурсов»; «Система придёт к катастрофе, если наш сегодняшний образ жизни не изменится»; «Нагрузка на землю вызывает эрозию»; «Высокий уровень благосостояния населения значительно сокращает ресурсы» (Где высокий уровень жизни? В России? Или лично у Гвишиани и Печчеи? – А.С); «Мы (Масоны. – А.С.) пока не в состоянии регулировать темпы общественного прогресса»; «Рост населения и производства на планете не может продолжаться до бесконечности»; «Средства ограничения рождаемости имеют важное значение для будущего» (Смертность в России с 92-го года превышает рождаемость. – А.С); «Стабилизировать численность населения… Число детей в семье – не более двух» (Эталонную политику «ограничения рождаемости» проводил Китай: там наказывали за «лишнего» ребёнка. – А.С); «Необходима добровольная остановка роста производства» (Как в России и в Восточной Европе после «перестройки». – А.С); «Глобальное равновесие – это состояние, когда численность населения и рост производства остаются неизменными и поддерживаются» (С помощью войн и «реформ». – А.С); «Наша цель – сохранить равновесие системы». То есть Советское правительство посредством Гвишиани соглашалось с «идеей» сокращения населения. Где? В СССР. Ясно, до советских людей это «забыли» донести – в газетах шла «битва за урожай».

Важным событием конца 60-х годов явилась встреча Косыгина с президентом США Линдоном Джонсоном в декабре 1967 года в Вене (Джонсон стал президентом после убийства Кеннеди, но, в отличие от Кеннеди, был масоном). На этой же встрече Гвишиани встретился с помощником президента по национальной безопасности Макджорджем Банди, членом «Черепа и Костей». После этой встречи начались интенсивные поиски практической реализации идеи сближения [295; с. 139]. Косыгин хорошо знал и вице-президента Хьюберта Хамфри, несколько раз с ним встречался. Несколько раз встречался он и с Банди [295; с. 85].

О своём участии в организации и Римского клуба и Института системных исследований довольно подробно рассказал сам Гвишиани в книге «Мосты в будущее». Книга интересная, но больше всего меня поразило то, как Гвишиани и его соратники летали по разным странам, буквально не зная границ. И это – в годы «застоя», когда в анкетах был пункт о «родственниках за границей», а загранпаспорта выдавали только после тщательной проверки… Но это, как говорится, для кого как.

Д. Гвишиани активно поддерживал теорию «конвергенции» [102; с. 211]. Суть её в том, что страны Востока и Запада могут найти общие точки соприкосновения и, в дальнейшем, объединиться в рамках Мирового правительства [102; с. 211]. «Римляне» говорили: наши элиты объединятся и вместе мы будем править миром – этакая морковка перед ослом. А пока мы вам советуем провести реформу экономики и приспосабливаться друг к другу во имя «общечеловеческих ценностей».

«Конвергенция» должна идти только на условиях Запада. Об этом так и сказал канцлер Австрии еврей Бруно Крайский: «Конвергенция – на базе демократизации». О «демократизации» много говорил и Горбачёв.

В 1975 г. в Хельсинки состоялось Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Его Заключительный акт подписал Брежнев. В Акте говорилось о необходимости расширения контактов между людьми. Почему Брежнев это подписал? Ведь этот Акт стал предлогом для появления в нашей стране т. н. «Хельсинской группы по правам человека». Что, Суслов, Громыко, Андропов не предвидели таких последствий? Предвидели, тем более к тому времени вовсю «диссидентствовали» Сахаров, Солженицын, Медведев… Акт только придал дополнительный толчок их деятельности. Отсюда вывод: всё делалось сознательно и со знанием дела. Дела ликвидации советского строя.

В 1966 г. впервые был опубликован роман Булгакова «Мастер и Маргарита». При жизни автора роман не публиковался (хотя Булгаков читал у себя дома отдельные места друзьям). Жена писателя, Елена Сергеевна Булгакова, в течение всех этих лет хранила рукопись романа.

Инициатором публикации романа был знакомый Булгаковой филолог А. Вулис.

Абрам Зиновьевич Вулис (1928, Киев – 1993, Москва) – хасид, окончил в 1951 Среднеазиатский государственный университет. Доктор филологических наук, член Союза писателей СССР (1960).

И в 1966 роман (в сокращённом виде), с предисловиями Константина Симонова и Вулиса, был опубликован в журнале «Москва». Главным редактором журнала был Евгений Ефимович Поповкин (1958-68). Во время войны и после (1939-49) он работал старшим инструктором ГлавПУРа – военной цензуры.

А. Печчеи

Напомню, что в годы Советской власти все такие публикации книг, в газетах и в «толстых» журналах печатались с разрешения соответствующего отдела ЦК. Кто именно в ЦК пролоббировал публикацию романа, уже не узнаешь. Но после публикации началось увлечение «интеллигенции» мистикой, йогой и Рерихами.

В 1973 г. по ходатайству К. Симонова вышел уже полный текст романа. А при Горбачёве роман стал издаваться большими тиражами наряду с разными книжками по оккультизму.

Римский клуб и СССР

Итак, в начале 60-х, т. е. ещё до встречи с Джонсоном, в Москву приехал Аурелио Печчеи, будущий основатель Римского клуба, а тогда глава компании «Оливетти», в Москве он познакомился с Гвишиани. «Такие люди, как Печчеи, раньше других осмысливали новые реальности и необходимость нового взгляда на окружающий мир, на международные отношения, на новую систему этических ценностей» [295; с. 80].

В 1964 г. Гвишиани был назначен решением ЦК членом Комитета ООН по науке и технике в Нью-Йорке. Там он познакомился с профессором Кэрролом Уилсоном и Александром Кингом, который возглавлял британскую миссию в Вашингтоне. Гвишиани хорошо знал и М. Банди, которому Джонсон дал такую инструкцию: «Я хочу, чтобы вы поехали и построили мост на Восток» [295; с. 87], т. е. Банди, как и Джонсон, был «архитектором».

(Несколько слов о Банди. Он был членом ордена «Череп и Кости» с 1940 года [296; с. 84]. Его отец, так же член Ордена, был заместителем министра обороны США. В 1961-66 гг. он был помощником по национальной безопасности в администрациях Кеннеди и Джонсона. На этом посту он занимался анализом и сортировкой информации, предоставляемой президенту. После войны он, вместе с другим членом Ордена Генри Стимсоном (министром обороны при Рузвельте), написал книгу «На службе во время войны и мира», охватывающей период с 1911-го по 45-й годы [296; с. 75, 84]. С 1966-го по 1979-й годы он был президентом Фонда Форда.

Его брат Уильям, так же член Ордена, работал в МИДе и Пентагоне (замминистра по международной безопасности), где анализировал информацию, связанную с вьетнамской войной. В 1972 г. был назначен Главным редактором «Форин Афферз» – ежеквартального издания Совета по международным отношениям. А его тестем был Дин Ачесон, госсекретарь США и член Ордена [296; с. 80]. Как видим, «Череп и Кости» принимал активное участие и в событиях 17-го года, и в «косыгинской» реформе, и в «перестройке»).

И Банди начал строить «мост». Он писал в своих воспоминаниях: «В то время в Штатах был один человек, с которым имело смысл начать переговоры. Я встретился с советским послом Анатолием Добрыниным (Посол в 1962– 85 годах.-А. С.) Те из нас, кто занимался вопросами советско-американских отношений, давно знали, что посол Добрынин был дипломатом и общественным деятелем высочайшего класса. Я описал Добрынину свою задачу и рассказал ему о том, что мы знали и чего не знали о возможной форме и содержании “моста”, который нам приказано было построить. Он обещал посмотреть, можно ли рекомендовать кого-либо с советской стороны для обсуждения этих вопросов и вскоре назвал имя профессора Гвишиани» [295; с. 119–120].

Добрынин послал телеграмму в МИД о встрече с Банди, но там она вызвала «некоторое недоумение» [295; с. 120], а Гвишиани, встретившись с послом, «понял всю важность идеи» [295; с. 120]. И это понятно: рядовые работники МИДа отстаивали государственные интересы, а не масонские.

Получив информацию от Добрынина, Гвишиани обменялся мнениями с академиком В. Кириллиным-председателем ГКНТ и зампредом Совмина, с академиком М. Келдышем – президентом АН СССР. Косыгин активно поддержал идею [295; с. 121]. Я не знаю, были ли Кириллин и Келдыш масонами, но выводы напрашиваются однозначные. Поддержав идею «моста», эти люди совершили антигосударственное преступление.

Итак, Кинг, Печчеи, Банди и Гвишиани стали готовиться к первому заседанию клуба; этот проект, по словам Печчеи, «должен был стать делом всего мира» [295; с. 157]. Для консультаций Печчеи ездил в Вашингтон, Токио, Оттаву, Вену и в Москву (а ведь шла «холодная война»!) Одновременно кругосветные путешествия совершал и Гвишиани.