Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 108)

Генерал-демократ КГБ Олег Калугин как-то летом 2000 г., беседуя с корреспондентом радио «Свобода», на вопрос журналиста, почему «демократы» не имеют претензий к основателю и руководителю 5-го Управления Бобкову, откровенно пояснил: «А он нас всех устраивал, он спас диссидентов от разгрома. Был бы на его месте любой другой – было бы значительно хуже». Деятельность Бобкова ещё раз показывает, что 5-е Управление создавало и всячески опекало «диссидентов», а т. н. «русистов» сажало.

Вожди диссидентов как провокаторы. Самиздат

В истории нет тайн. Все тайны сразу, как правило, становятся известны, но потом замалчиваются и постепенно заменяются ложью, которая становится «общепризнанным фактом». Это можно сказать и о гибели подлодки «Курск», и о «терактах 11 сентября», и о «ГКЧП». То же можно сказать и о тесных связях вождей диссидентов с КГБ. Об этих связях можно прочитать в книгах, но, для народа, они считаются «узниками совести» и «борцами с тоталитаризмом». Это хорошо видно на примере «подпольного писателя Солженицына», который никогда не являлся таковым. Все лидеры т. н. «шестидесятников» тесно сотрудничали с властью, а во главе диссидентских кружков были агенты. Таких агентов было около 300 человек. Агент КГБ Глеб Павловский, ставший при Ельцине – Путине «политтехнологом», говорил: «Всё советское инакомыслие загнали в колхоз имени Сахарова. Андрея Дмитриевича определили живым символом движения, хотя на самом деле он был всего лишь одним из 10–15 человек, которые стояли в первом ряду движения». То есть Сахаров был назначен на должность главного оппозиционера страны. Инициатива исходила от Андропова, а его (Сахарова) кандидатура была утверждена в Вашингтоне.

Кроме создания из СССР страшного монстра, угрожающего ГУЛАГом всему миру, вожди диссидентов выполняли и другую роль: в кружки, создаваемые стукачами, приходили люди, которые действительно хотели что-то изменить в стране, искренне верили в демократию, в права человека – были настоящими демократами и верили своим вождям. И таких было много – около 5 тысяч. Но их быстро нейтрализовывали и сажали. И их «посадку» так же использовали в пропагандистских целях для дискредитации Советской власти. Сами же вожди продолжали спокойно «работать», а КГБ распространяло о них слухи как о «преследуемых».

Производство диссидентов шло по отработанной ещё Ильичёвым и Семичастным схеме. Характерной чертой большинства газетных компаний и шоу-судов была их внешняя бессмысленность. Например, Андропов посылал в ЦК записку, в которой писал, что какой-нибудь «Штейн» (почему-то процентов 80 диссидентов составляли евреи) написал статью и размножил её в 10-ти экземплярах, а данная статья носит антисоветский характер и представляет собой угрозу для безопасности государства и поэтому КГБ предлагает: со Штейном провести беседу, а аппаратуру для печатания изъять. В ЦК на записке секретари ставили свои визы «согласен». А другую визу они и не могли поставить – тут же бы спросили: а ты, что, антисоветчик?! Или ставишь под сомнение компетенцию КГБ?!

Я читал приговоры диссидентов. Там так и писали: написал и распространил в 7 экземплярах статью… в 3-х экземплярах журнал «Поиски»… И судьи были просто в глупом положении: видели, что судят ни за что, но и оправдать не могли – дела курировало 5-е управление КГБ, антисоветчина, мол… Читая эти статьи, видишь, что это не антисоветчина, а критика отдельных недостатков, во многом поверхностная. Но ведь и Ленин, и газеты постоянно говорили о «критике и самокритике». Но это были, как оказалось, только слова.

В 99 процентах статей диссидентов не было ни слова ни о желательности замены социализма капитализмом, ни тем более – о необходимости разрушения государства. Не было и речи о призывах «к топору». Но их судили. Другими словами, делали рекламу.

И пошло-поехало. В результате «крайним» становился ЦК, а «радиоголоса» из этого Штейна делали героя. И таких примеров полно в [228]. Люди не понимали, за что этих «Штейнов» проклинают газеты и судят? Ну, написал человек какую-то статью в 10-ти экземплярах, дал своим друзьям, никаких листовок не раздавал, ни к чему публично не призывал, никого не убивал – за что сажать-то? Да, если бы статью в 10-ти экз. написал бы обычный человек – никто бы и не заметил, но статью-то написал агент КГБ и по заданию КГБ, а может даже в самом отделе Бобкова! Так и рождался ещё один «борец за свободу слова». Тут же в газетах его начинали всячески поливать как ужасного антисоветчика. «Творческая интеллигенция» начинала писать письма, «гневно осуждающие» и «клеймящие» Штейна. Понятно, что во главе «подписантов» стояли такие же агенты КГБ, как и Штейн, а письма играли тоже провокационную роль – выявляли настоящих инакомыслящих среди «творческой интеллигенции». Причём все эти «процессы» – как газетные, так и судебные – носили какой-то идиотский, полуанекдотический характер. Судебные процессы почти не освещались в газетах, но о них те же агенты КГБ распускали слухи, суть которых была: ещё одного борца судят… Далее – шум во всех СМИ Запада, заявления Сахарова, и т. д. Мол, смотрите, профаны, и восхищайтесь: они – молитвенники за грехи наши. И вывод: какой это ужасный режим!

Тут же материалы судебного процесса, интервью «гонимого», заявления в его защиту попадали в самиздат. Не будет открытием, если выясниться, что все самиздатовские журналы редактировались на Лубянке в 5-м управлении Бобкова. Эти журналы представляли собой не несколько напечатанных страничек, а солидные тома. Например, в 1979 г. стал издаваться журнал «Поиски» с подзаголовком «Свободный московский журнал» объёмом в 200–300 страниц, членами редколлегии которого были Пётр Абовин-Егидес и Глеб Павловский, писавший под псевдонимом Павел Прыжов [228; с. 265]. В Ленинграде выходили «нелегально» и другие толстые журналы – «Часы» и «37» [228; с. 266].

Но диссидентов – убеждённых противников строя – было мало. И Андропов требовал их создавать. Бывший председатель КГБ Виталий Федорчук ранее возглавлял КГБ Украины. В интервью, данном им украинскому еженедельнику «2000» 12 января 2007 года, он дал любопытные ответы на некоторые вопросы.

«Корр.: Вы пребывали на важнейших государственных постах (председатель КГБ Украины, председатель КГБ СССР, министр МВД СССР) в то время, которое легкомысленно называют “застоем”, а на самом деле – это интереснейший отрезок истории, который ещё ожидает честного, непредвзятого исследования.

– Да, удивительное было время. Внешне всё выглядело очень спокойно, а за кулисами шла жесточайшая борьба.

Корр.: Кого с кем?

– Говоря сегодняшним языком, патриотов и либералов-разрушителей. В данном случае я имею в виду не противостояние по линии диссиденты – партаппарат. История с тюрьмами и высылкой за границу некоторых деятелей культуры, а ещё более откровенно говоря – история искусственного создания диссидентского движения – это отдельная тема.

Когда я говорю о борьбе либералов и патриотов, то имею в виду очень скрытное, искусно замаскированное противостояние внутри самого партаппарата, внутри высшего руководства СССР.

Корр.: В этом контексте очень интересно было бы знать ваше мнение о Юрии Андропове, многолетнем председателе КГБ с имиджем либерального интеллектуала, знающего иностранные языки, увлекающегося искусством и даже, якобы, тайно покровительствующего некоторым писателям, артистам.

– Моё мнение о нём резко отрицательное.

Корр.: Почему?

– Вопреки сложившемуся среди интеллигенции положительному о нём мнению, очень много для развала Союза вольно или невольно сделал именно он.

Корр.: Я в шоке.

– А почему? Вы ожидали от меня в его адрес осанну?

Корр.: Да нет, пожалуй. Подозревал, что ваше мнение о нём будет неоднозначным. Просто не ожидал, что оно будет столь резким.

– Вот вы приехали с Украины и наверняка захотите спросить меня о диссидентах – как, почему и кто их сажал? Андропов требовал, чтобы мы сажали.

Корр.: Этот вопрос действительно многих волнует. Меня же очень интересует ещё и другое – как так получилось, что эти репрессии только ускорили развал Союза?

– Когда я был председателем КГБ Украины, Андропов требовал, чтобы мы ежегодно на Украине сажали 10–15 человек (Чем эти показатели отличались от сталинских «контрольных цифр»? – А. С.) И мне стоило невероятных усилий, вплоть до конфиденциальных обращений к Брежневу, чтобы количество украинских диссидентов ежегодно ограничивалось двумя-тремя людьми. К тому же Андропов лично следил за ходом следствия по делам некоторых украинских диссидентов. Иногда задавал направление. Можете себе представить? А потом с помощью некоторых писателей во всём виноватым сделали КГБ Украины, Федорчука, которые, якобы, выслуживались перед Москвой.

Корр.: Когда думаю о диссидентах, сразу же вспоминается известное выражение Аллена Даллеса, многолетнего шефа ЦРУ, из его книги «ЦРУ против КГБ», когда он говорит, что нам, американцам, очень выгодно, что в СССР есть политзаключённые, и мы должны их всячески поддерживать, чтобы, когда они будут освобождены, у них были чётко выраженные антисоветские позиции. Ещё важно, пишет Даллес, чтобы освобождение диссидентов совпало с тем временем, когда мы с помощью наших друзей в СССР приведём к власти либерального лидера и тот затеет преобразования (Вспомните «патриота» А. Зиновьева. – А. С.) Не может не удивлять то, что события в СССР времён «перестройки» развивались в точности по плану Даллеса.