Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 104)

В главе 4, в разделе «Финансовая система СССР как часть мировой и вывоз капитала» я писал, что за период с 1968-го по 1985-й годы (т. е. до Горбачёва) из страны было вывезено около 400 млрд долларов, которые стали работать на западную экономику и стали основой благосостояния «золотого миллиарда». Только до 24 февраля 2022 года деньги вывозились внаглую и открыто – через т. н. «Стабилизационный фонд» и офшоры, и об этом писали все газеты и в Интернете, а в 1970-е руководители ещё боялись гласности и действовали втайне.

Е. Питовранов

В 2003 г. была издана книга бывшего сотрудника КГБ Александра Киселёва [342] о Е. Питовранове. Книга интересная, но читать её без предварительной подготовки нельзя – иначе ничего не понятно. Например, почему именно Питовранов, уйдя в 50 лет в отставку, вскоре стал неофициальным советником Андропова, затем возглавил Торгово-промышленную палату и его деятельностью были очень недовольны руководители разведки и контрразведки? Почему о его деятельности знали всего человек десять из всего руководства КГБ? Киселёв не отвечает на эти вопросы. Но ответы на них известны.

Евгений Петрович Питовранов родился 20 марта 1915 г. в селе Князевка Саратовской губернии. Его отец, Пётр Николаевич, был сельским священником, а мать, Антонина Павловна Агисова, учительницей. В 1934 г. он поехал в Москву, где поступил в МИИТ. Учился он хорошо, был членом партии, вёл активную общественную работу и в 1938-м был направлен руководством института в НКВД на собеседование. Собеседование проводили Ежов и его заместитель Берия [342; с. 23]. Питовранов дал согласие на работу, но только после окончания института (он был на четвёртом курсе). Но Ежов сказал: «Нет-нет, мы ждём от вас более определённого решения, вы нужны, образно говоря, уже сегодня. Даём вам два-три дня, и за работу» [342; с. 24]. Почему такая срочность? Благодаря репрессиям освободилось много мест и чекистов стало не хватать, тогда и был проведён набор молодых, ещё не опытных студентов, у которых не было груза прошлого (одним из них был Иван Серов, будущий глава КГБ).

Первые два месяца он был стажёром в контрразведывательном управлении, а в конце 38-го был назначен начальником горьковского управления НКВД, т. е. в 23 года он получил генеральское звание. Конечно, если бы не было чисток, то никогда Питовранов не стал генералом НКВД – да у него и не было таких планов.

Во время войны он работал в контрразведке, участвовал в радиоиграх «Березино» и «Монастырь», ловил немецких диверсантов и т. п. После войны руководил борьбой с националистическими бандами в Прибалтике. Затем стал министром МГБ Узбекистана.

Затем он становится замминистра МГБ Виктора Абакумова. Сталин ещё во время войны обратил внимание на молодого генерала и, визируя решение о его назначении начальником ПГУ, хотел ослабить чрезмерно возросшее влияние Берии [342; с. 47]. Самого Берию Сталин уже отстранил от МГБ, поручив ему руководить атомным проектом. Берию так же переводят из кандидатов в члены Политбюро. Это, якобы, повышение, но при этом Берия лишался возможности вмешиваться в оперативные и кадровые дела МГБ и МВД – мог только их «курировать» [342; с. 48].

В конце 40-х началось следствие по делу о сионистском заговоре. 12 июля 1951 г. в сокрытии заговора был обвинён министр Абакумов (перед этим в тюрьме неожиданно умер один из основных подозреваемых – Этингер. Причём умер он после того, как Сталин выразил желание его допросить – подробнее см. книгу «Убийство Сталина. Начало “Холодной войны”», гл. 3 «Убийство Сталина»). Понятно, что в МГБ началась чистка, были арестованы Селивановский (замминистра), генералы Райхман, Белкин и Эйтингон (который в своё время руководил убийством Троцкого).

Питовранов был вызван на допрос к Рюмину, на котором сказал, что ничего не знает об участии министра в заговоре [342; с. 67]. Но по результатам следствия Рюмин написал «Служебную записку», обвиняющую Питовранова «в практической бездеятельности по выявлению сотрудников нелегальной разведки Великобритании МИ-6 и их агентуры на территории СССР» [342; с. 68]. Рюмин сам заполнил ордер на его арест.

Более года от Питовранова добивались признания в сокрытии заговора, его даже пытали [342; с. 69]. Но ему не в чем было признаваться, а оговаривать себя он не стал. Питовранов действительно не был причастен к заговору. В апреле 52-го он попросил бумагу и стал писать… Что? Киселёв: «Питовранов подготовил краткую, но ёмкую и содержательную записку с критическими мыслями по ряду проблем контрразведывательной деятельности МГБ и одновременно предложил конкретную программу её реализации. Рюмин сразу понёс её на доклад новому министру Семёну Игнатьеву. Тот, найдя её очень важной, незамедлительно доложил Сталину. Он поручил Игнатьеву в кратчайшие сроки разработать схему формирования в рамках МГБ разведывательного и контрразведывательного органа – Главного разведуправления. Возглавить его должен первый замминистра, предположительно Огольцов, контрразведку – Рясной, а разведку – Питовранов. Сталин распорядился немедленно освободить Питовранова» [342; с. 71–72]. 5 января 1953 года решением Бюро Президиума ЦК эта разведка была переименована в Первое (разведывательное) управление ГРУ МГБ СССР, начальником которого назначается генерал-майор Питовранов.

Через три недели Питовранова вызвали к Сталину. «Товарищ Питовранов, из вашего доклада следует, что вы в основном освоились с порученным вам очень важным и, должен сказать, сложным участком работы. Я вас правильно понял?» [342; с. 75].

Так что же это за «очень важный» участок работы? Почему Сталин, прочтя записку, распорядился срочно освободить генерала – что, в СССР не было людей, которые работали в разведке (напомню, Питовранов ни дня не был разведчиком, а работал в контрразведке)? Достаточно вспомнить один атомный проект…

Из книги это не ясно, так как Киселёв не публикует текст записки, который уже давно известен. Дело в том, что Питовранов предложил план по созданию в СССР сети еврейских националистических организаций с помощью самого МГБ.

Он, в частности, писал: «Всё, что делалось по борьбе против еврейских националистов, которые представляют сейчас не меньшую, если не большую опасность, чем немецкая колония в СССР перед войной с Германией, сводилось к спорадическим усилиям против одиночек и локальных групп. Для того, чтобы эту борьбу сделать успешной, следовало бы МГБ СССР смело применить тот метод, о котором вы упомянули, принимая нас, работников МГБ, летом 1951 года, а именно: создать в Москве, Ленинграде, на Украине (особенно в Одессе, Львове, Черновцах), в Белоруссии, Узбекистане (Самарканд, Ташкент), Молдавии, Хабаровском крае (учитывая Биробиджан), Литве и Латвии националистические группы из чекистской агентуры, легендируя в ряде случаев связь этих групп с зарубежными сионистскими кругами. Если не допускать шаблона и не спешить с арестами, то через эти группы можно основательно выявить еврейских националистов и в нужный момент нанести по ним удар». Были ли созданы такие ячейки? Видимо, нет – не успели, ибо Сталина убили.

Затем Киселёв пишет, как Питовранов работал в Германии, помогал создавать гедеэровскую службу безопасности («Штази»), затем работал в Китае. В начале 60-х он возглавил Высшую школу КГБ, а по достижении 50-ти лет, в 1965-м, отправлен в отставку.

Вот и кончилась его трудовая биография, началась пенсия. Но чекистов бывших не бывает. В 1966 г. его друг, Борис Семёнович Иванов, рекомендовал его назначить на пост вице-президента Торгово-промышленной палаты [342; с. 116].

В следующем, 1967-м, председателем КГБ стал Андропов. Иванов, «заручившись поддержкой начальника внешней разведки Сахаровского, увлёк председателя КГБ предложенной Питоврановым идеей активизации разведывательной работы с позиций торгово-экономических кругов… В лице Андропова он встретил заинтересованного руководителя» [342; с. 116]. Андропов «с большим интересом» отнёсся к предложению Питовранова; их первая встреча состоялась в сентябре 1969 года на одной из конспиративных квартир [342; с. 118]. То есть втайне от других руководителей КГБ.

После разговора с Андроповым появилась т. н. «Фирма», состоящая из особо доверенных сотрудников ТПП. Питовранов, наряду с обычным руководством деятельностью ТПП, стал заниматься и «Фирмой». Причём о деятельности «Фирмы» знали только несколько человек: сам Питовранов, Иванов, Андропов, Киселёв, помощник Андропова Евгений Калгин и начальник ПГУ Владимир Крючков [342; с. 115, 132]. Крючков же стал непосредственным куратором «Фирмы» [342; с. 170]. А Калгин, бывший шофёр Андропова, ставший генералом, а затем – секретарём и контролёром Горбачёва [394; с. 203].

Руководство деятельностью «Фирмы» стало чуть ли не основной деятельностью Андропова: через него проходили все кадровые и организационные документы, при необходимости он сам их согласовывал в ЦК, встречался с сотрудниками, сам ставил задачи [342; с. 121, 125]. Через два года у «Фирмы» появились филиалы в 20-ти странах на всех континентах, сам глава ТПП (и «Фирмы») Питовранов с 69-го по 84-й годы совершил 184 загранпоездки.

О деятельности «Фирмы» знало только несколько человек, даже генерал Геннадий Грузнов, который руководил работой контрразведки во внешнеэкономических ведомствах, в т. ч. и в ТПП, не знал о «Фирме» (т. е. он руководил «первыми отделами», которые следили за уборщицами). Как-то Киселёв пожаловался на Грузнова Питовранову: «Пару раз, когда возникала срочная необходимость обменяться некоторыми соображениями, у него не находилось времени. Меряться я с ним не стал, позвонил ещё раз – он раздражённо ответил, что всякой ерундой у него могут заниматься и заместители».