Алексей Сальников – Отдел (страница 52)

Игорь Васильевич серьезно посмотрел на Игоря.

– Я-то откуда знаю? – зло спросил Игорь. – Вроде собираюсь. Вешаться тоже мыслей нет.

– Ну и на том спасибо, – сказал Игорь Васильевич почему-то с сарказмом.

В подсобке уже сидел Сергей Сергеевич, зрелище, которое ему открылось, он оценил по-своему.

– Вы что, вырубили его? – спросил он со смесью ужаса и упрека.

– Да он сам себя вырубил, – сказал Игорь Васильевич. – Отодвинься, я его на диван вот так… Он, когда приходил тебя на поминки зазывать, еще трезвый был?

– Да. Вроде бы, – неуверенно покосился Сергей Сергеевич на тело, сидевшее на противоположной стороне дивана.

Игорь Васильевич, как гриф, смотрел на сопящего Рината с высоты своего роста.

– Тогда ничего не понимаю, – сказал Игорь Васильевич наконец. – Ладно бы он на халяву так надрался за короткое время или на спор.

– Может, он втихую пил все эти дни, – предположил Сергей Сергеевич, – все-таки переживательная штука произошла.

– Это да, – согласился Игорь Васильевич, и скулы его затвердели, а глаза наполнились некоторым сочувствием к Ринату Иосифовичу, а может, к Филу и Ринату Иосифовичу одновременно.

Почти сразу же появился Молодой, брякавший бутылками и шуршавший пакетом, бодрый от беготни, несмотря на траур. Он тоже обратил внимание на спящего Рината Иосифовича и спросил, от чего тот устал и когда успел утомиться. Ему объяснили. Молодой, опять же позвякивая бутылками в шуршащем пакете, подкрался к Ринату Иосифовичу и принюхался к его дыханию.

– Он, похоже, лавровым листом заедал это все дело, – распрямившись, заявил Молодой о своем открытии. – Любовь и голуби.

– У меня знакомый был, – тут же заявил Игорь Васильевич, – он тоже по-тихому пил и так часто на лаврушку налегал, что у него условный рефлекс выработался, как он сам говорил: когда чуял запах лаврового листа, ему казалось, что он уже пьяный.

Игорь с легким раздражением отметил про себя, что у Игоря Васильевича слишком много странных знакомых, и не попадет ли сам Игорь, да и все они в этот список, если с ними что-нибудь случится.

– Господи, Васильич, – не выдержал Игорь и высказал эту мысль вслух: – Ты все с какими-то странными людьми знакомство водишь. Тебя послушать, так вокруг все ненормальные какие-то. Такое впечатление создается, что ты с нами дружишь, потому что мы тоже психи.

– Да люди, вообще, странные, – охотно оскалившись, ответил Игорь Васильевич. – С этим-то ты спорить не будешь? И про себя не будешь же говорить, что ты нормальный? Мне когда Миша передал ваш разговор о кино, мне даже подозрительно стало, не смотришь ли ты фильмы под чем-нибудь.

– А что за разговор? – спросил Сергей Сергеевич.

Игорь почему-то покраснел, хотя стыдного ничего не было, ему было просто обидно, что Фил передал его слова кому-то еще.

– Да там много всего, – повернулся Игорь Васильевич к Эсэсу, – там всякие наезды на американскую фантастику киношную. Но одно замечание было – вообще. Я вроде много смотрел шедевров из-за бугра, но почему-то это в глаза не бросалось. Короче, знаешь, такой жанр, типа, диктатура и повстанцы борются с ней. Это же откровенная отсылка к тому, что произойдет, если коммунисты придут к власти или советы захватят Штаты. Всегда в канализации есть горстка сопротивляющихся. И самое интересное, что в сообществе этом повстанческом как раз таки коммунизм и царит, с которым они, вроде, борются. Еда бесплатно, медобслуживание бесплатно, образование тоже бесплатно и общедоступно.

– Давайте, короче, пить, – предложил Сергей Сергеевич, помолчав.

– Или вот фильм «Чужие», – попробовал продолжить Игорь Васильевич, но то ли так случайно получилось, то ли Рината действительно зацепило то, о чем рассказал Эсэс на собрании, но он при слове «чужие», как и ранее, скорчил недовольную сонную гримасу, а к этому издал еще капризный стон.

– Нет уж, давайте лучше пить, – повторил Сергей Сергеевич, покосившись на Рината.

Рассевшись за столом, они выпили по паре рюмок за помин души Фила и замолчали, не зная, о чем говорить.

– Легко идет, – сказал Сергей Сергеевич, – хороший, значит, был парень. Только одно плохо, если так же легко пойдет, то тебе, Игорь Васильевич, меня до дома трелевать придется.

– Такси вызовем, всего и делов, – беззаботно ответил Игорь Васильевич.

– Я бы не надеялся, – возразил Игорь, – я в первый день, когда сюда приехал, еле вас нашел.

– Я помню, как ты мне рукой махал, – засмеялся Игорь Васильевич, – из-за шлагбаума. Я еще тогда подумал, какого хрена тебе тут надо.

– А ты когда ушел, я подумал: «Вот ведь мудак», – сказал Игорь, хотя не помнил, подумал он так или нет.

– Самое интересное, – заметил Сергей Сергеевич, – что я ведь всех предупредил, что должен новый сотрудник появиться, машину описал, какая она, даже вроде номер сообщил.

– Мне он просто как-то издалека не приглянулся, – признался Игорь Васильевич. – Думаю, ну что за рохля, боится даже на территорию заходить, какие уж тут допросы, он же, думаю, после первого же в милицию побежит или в другой город попробует переехать от греха и забыть все, как страшный сон.

– Ну спасибо, – сказал Игорь. – Мы тут кого поминаем, меня или Мишу?

– Хорошо, что Ринат спит, – сказал Молодой, разливая по третьей, – он бы сейчас такого о Мише навспоминал, было бы неловко.

– «Неловко» не то слово, – сказал Игорь Васильевич. – Он знаешь, что заявил, Сергей Сергеич, что он о Мишиной смерти сожалеть не может, потому что еще не простил ему жены своей.

– Ну, это нормально, – ответил Сергей Сергеевич, – это трудно переварить, знаешь ли, так сразу.

– То есть жену он простил, а Мишу не может? Так, что ли? – спросил Игорь Васильевич. – Мог бы хоть на словах. Мог бы затаить. Не обязательно это говорить. Тем более, жена его тоже, знаешь ли, в этом участвовала.

– Мне кажется, – начал Молодой и смутился под тремя взглядами, направленными на него, – что сегодняшняя лекция на него никак не повлияет. Он ведь и так знал, что тут, да как, он ведь из таких, которым лишь бы дома было все хорошо. Ну а то что изменила? Мне кажется он свою жену бы не бросил, даже если бы она вылезла из человеческой кожи и оказалась чудовищем с тентаклями.

Игорь не знал, что такое тентакли, но не решился спросить, остальные, видимо, тоже не знали. Скорее всего, именно от этого незнания и неловкости от этого незнания Игорь Васильевич буркнул, неожиданно встав на сторону Рината:

– Посмотрим, какой ты будешь в его годы.

– А может мы зря людей ловим, может инопланетных паразитов нужно вычислять, – решил пошутить Игорь, притом что тоска прижимала его сразу с нескольких сторон. – А то мы вроде жили-жили, и тут у жены резко хоп – и заскок. Это не связано никак с тем, что в нее что-то вселилось?

Игорь Васильевич и Сергей Сергеевич с готовностью заржали.

– У меня тоже, – сказал Игорь Васильевич, – в жену кто-то вселился, когда ей сорок три стукнуло, а в дочку, когда она подростком стала. Ты, кстати, увидишь, во что твой сын превратится лет в тринадцать, – охренеешь. Тебе наш Молодой, которого бури гормональные уже почти миновали, ангелом покажется. И главное, поскольку всегда на работе, кажется, что эта перемена в один день произошла.

Упоминание гормонов задело Игоря за живое, потому что в памяти сразу всплыл разговор с женой про пролактин. Молодого тоже что-то зацепило в словах Игоря Васильевича, он покашлял и напомнил:

– У нас тут вообще-то не книжный клуб. И мы тут не очередную книжку доктора Спока обсуждаем. Вы пить будете? Или только языками трепать?

– Мы и то и другое будем делать, – заверил его Игорь Васильевич, – так что терпи.

Глава 9

За день до выезда Фил приготовил грибной суп, а Игорь не любил грибы, поэтому Фил поел этого супа один. Во время сборов Игорь Васильевич заметил зеленоватый цвет лица Фила, видимый даже в гаражном свете, и то, какой мелкой испариной покрылся его лоб, – Фил признался, что его еще и подташнивает и в желудке такое чувство, будто он проглотил нож. Игорь Васильевич спросил, чего такого поел Фил, а тот рассказал про грибы. Весь этот разговор происходил уже перед самым выездом на допрос, и решать нужно было быстро.

– Давай-ка ты здесь останешься, – предложил Игорь Васильевич, – пока тебя на понос не пробило.

– Да не, нормально все, – Фил принялся строить из себя героя и даже улыбался, но улыбка у него была какая-то не бодрая, а больше жалкая, от которой не веселее становилось, а только как-то жутко.

Даже на Игоря Васильевича эта улыбка произвела впечатление, потому что он сказал, чтобы Фил собирал манатки и уматывал или домой, или в подсобку, или к себе в кабинет, а сначала пускай выпьет активированного угля или вообще вызовет скорую.

– Да это не грибы, – возразил Фил, – что с ними будет, с консервированными? Они же не лесные. В консервы бледных поганок не кладут. Это больше на кишечный грипп похоже.

– Всякое, знаешь, бывает, – сказал Игорь Васильевич. – Я тут читал, что мужик какой-то батон сожрал, а батон в пекарне кто-то снотворным начинил. Еле откачали. А с кишечным гриппом ты и подавно не нужен. Хрен тебя знает, начнешь прямо на квартире свои биологические следы с обоих концов ронять. Так что давай, сматывай удочки, и без тебя справимся.

Фил поартачился для порядка, но больным на допрос решил не выезжать.