Алексей Сальников – Отдел (страница 51)

– Может он добрый будет, – огрызнулся Молодой. – Типа эльф такой.

– Саша, это с высокой вероятностью будет прямоходящий примат, – внушительно возразил Сергей Сергеевич. – Он будет умный, да. Возможно, где-то гуманный по-своему. Он будет изобретательный, умелый, красивый по своим меркам красоты. Но добрым к людям он точно не будет, пока не загонит человека обратно в каменный век, пока не поставит везде свои собственные заборы и лаборатории, а вот потом, возможно, и подобреет.

– Ну и как оно? – спросил Игорь Васильевич уже на лестничной площадке, устав смотреть, как Игорь и Молодой молча высасывают по третьей сигарете. – Идиотизм правды потрясает?

– Да ни хера не потрясает, – ответил Молодой. – Это как, знаешь, на лекции по истории про репрессии слушать. Вроде, знаешь, миллионы людей ни за хуй собачий гоняли по стране, расстреливали, а ты этого все равно не видел, в это не попадал, поэтому слова о жертвах не сильно доходят, больше все равно не любишь не каких-то там палачей, а соседа сверху, который в два часа ночи музыку врубает. Стараюсь осмыслить и не могу. Что меняет осмысление? И так знал, что тут творится, какая разница под каким соусом?

– Правильно мы тебя на квартирники с собой не брали, – сказал Игорь Васильевич. – А Игоря, смотрю, процепило, он, вон, в одну точку уже минут семь пялится.

Они опять замолчали, Молодой пытался что-то добавить, начать новый разговор, прокашлялся, выдал что-то среднее между «а» и «э», но только махнул рукой.

Из задумчивости их вывел звук приближающихся шагов, в которых угадывалась спокойная поступь Рината Иосифовича. Курильщиков удивило, что он, вместо того чтобы шастать по котельной по каким-то своим делам, стал подниматься к ним, в пролет третьего этажа.

– Блин, – шепотом сказал Молодой, – если бы он так сделал, пока Фил был живой, я бы точно знал, кто виноват в его инфаркте.

– Я все слышу, – невыразительно заметил Ринат Иосифович.

Пришаркав к ним наверх, он зачем-то похлопал Игоря, который стоял к нему всего ближе, по плечу и сказал, поправив очки:

– Как-то тут слишком всякой правды навалилось на голову, и Михаил умер, может, нужно как-то помянуть?

– Да мы сами думали, но надо всем, а Сергеич против, – сказал Игорь Васильевич с высоты своего роста и высоты лестничной площадки.

– Нет, Сергей Сергеевич уже не против, – сказал Ринат Иосифович.

– Блин, Ренат, ты никак развязать себя решил и повод нашел? – почему-то восхитился Игорь Васильевич.

– Даже если и так, – сказал Ринат Иосифович с достоинством, – то что это меняет?

Молодого проинструктировали и отправили в магазин, он поартачился и сказал, что должен как-то вырасти в ранге, потому что стая сократилась; что, может, пора уже начать бросать жребий, кроме того, Игорь Васильевич может принести больше, хотя бы потому, что тупо здоровее.

– Не так уж нам много и надо, – заметил Игорь Васильевич на эту попытку Молодого соскочить.

Молодой ушел, а Ринат Иосифович поднялся на его место и закурил, потом, скорее всего по незнанию, уселся на обычное место Фила и сказал под нос, что в ногах правды нет. С уходом Молодого, который обычно уравновешивал нарочитую серьезность Рината Иосифовича, образовалась тягостная пауза, причем такая, что Игорю захотелось уйти и запереться в своем кабинете, а выйти только тогда, когда появится спиртное.

– Я сказать хочу, – нарушил тишину Ринат Иосифович, – я, наверно, очень виноват перед Михаилом сейчас и перед вами. Но вот вы все горюете, а я и горюю, и злорадствую, и ничего с собой поделать не могу. Все-таки с вашими женами Миша не спал, а с моей спал. Я умом понимаю, что он молодой умер, что нужно жалеть, а сердцем не могу понять, почему вы его приняли вот такого и горюете сейчас, а я вроде и к мальчикам не пристаю, и с женами вашими не сплю, а все равно чужой. Как так?

Ринат Иосифович слегка покачнулся на подоконнике, и Игорь вдруг увидел, что он пьян, причем не просто пьян, а уже совершенно вдрызг. Это было тем более удивительно, что со времени, как закончилось собрание в конференцзале, прошло не более получаса.

– Да не чужой ты, – неуверенно сказал Игорь Васильевич. – С чего ты взял, что ты чужой? Ты же сам не выходишь, а все у себя сидишь и строишь из себя девочку.

– А почему вы тогда замолкаете, когда я мимо прохожу? – спросил Ринат Иосифович. – А? Почему кучкуетесь всегда в сторонке? Почему курить не зовете?

– Да кто тебя не зовет-то? – удивился Игорь Васильевич. – Ты же сам перестал ходить после того случая на даче. Подумаешь, жена уши надрала. Так твоя жена всем там уши надрала. Что теперь, бычить на всех? Твоя ведь жена, не чья-то чужая.

– Как-то после сегодняшних откровений мне слово «чужой» не нравится, – признался Ринат Иосифович. – Давайте его избегать, хотя бы до завтра.

– Давай, – усмехнулся Игорь Васильевич, – твоя ведь жена. Это мы на тебя должны обижаться, а не ты на нас. То, что тебе пить нельзя, тоже ведь не мы виноваты.

– А кто сказал, что нельзя? – спросил Ринат Иосифович. – Я вот уже выпил и прекрасно себя чувствую. Не стал дожидаться, пока вы пригласите, а сам успел, потому что вас все равно не дождешься.

– Ренат, – приложив руку к груди, заявил Игорь Васильевич, – да мы разве ж против? Но мы скидываемся на выпивку обычно, а с тебя потом эти несчастные триста или пятьсот рублей не вытрясти никакими силами. То у тебя, бля, дела. То у тебя мелочи нету. То на бензин остались. То подарок нужно купить дочери на день рождения. То лекарства. Согласись, что это некрасиво.

– Это некрасиво, – согласился Ринат Иосифович, пьяно кивнув. – Но все случаи, что ты перечислил, это так и было, я не виноват, что не получается расплатиться, всегда выходит какая-то ерунда с наличностью. На мне какое-то проклятие, связанное с деньгами. Но сегодня, короче, особый день. Сегодня я расплачусь сполна. У меня сегодня все должно получиться. Я по старым долгам рассчитаюсь и сброшусь на сегодняшнюю пьянку. Вот смотри. Смотри и учись.

Ринат Иосифович с торжественным видом полез в карман комбинезона, для удобства чуть привстав, но как только кулак его заметно сомкнулся на деньгах в кармане, тело Рината Иосифовича, будто под воздействием какого-то молниеносного релаксанта, опало внутрь оконного проема, а сигарета выпала из расслабленного рта и скатилась по штанине на пол.

– Охренеть, – удивленно заметил Игорь Васильевич, пошатав Рината Иосифовича за плечо. – Что он выпил у себя там? Хлороформ, что ли?

Игорь негромко рассмеялся, Игорь Васильевич с шутливой сердитостью выговорил ему:

– Между прочим, ничего смешного в этом нет. Резко возник вопрос, куда его теперь девать? Здесь его бросать однозначно нельзя, потому что кровная обида возникнет. Как оказалось, у Рената нежная душа. Цепкие руки, дурная голова и ранимое сердце у нашего завхоза. К нему в кабинет – тоже не вариант, опять обидится. А до Мишиной комнаты далековато.

– Далековато, но это, по ходу, единственный вариант, – сказал Игорь. – Давай, кто за ноги? Кто за руки?

– А-а, – махнул рукой Игорь Васильевич, отказываясь от услуг Игоря.

Игорю понравилось, как всего одним звуком, одной гласной, Игорь Васильевич выразил одновременно отказ и отвращение к его, Игоря, физической форме.

Одним легким движением Игорь Васильевич взвалил Рината на плечо. Игорь подумал, что тот также легко может взвалить и его на второе плечо и даже не запыхается. Потом он подумал, что Фил тоже бегал, прыгал и сворачивал шеи, при этом не пил, не курил – и вот как вышло. Потеснившись на лестнице, Игорь пропустил Игоря Васильевича вперед и пошел за ним, а тот, задевая Ринатом стены при поворотах, делился своими мыслями насчет алкоголиков:

– У меня такой же друг был армейский. Вроде не видимся, не видимся, надо встретиться. Названиваем, собираемся отметить встречу. И вот он приезжает, выпиваем мы по паре рюмок – и все, он лыка не вяжет и начинает отрубаться, прямо обидно. Зато потом просыпается среди ночи, когда я уже сплю, и начинает бухать, брякать бутылками, в туалет ходить, идет в магазин за добавкой. Я проснусь, он снова в отрубе. И так несколько дней. И так несколько раз. Ренат тоже из таких. Остается надеяться, что он себя в руки возьмет, когда проснется, а то нам мало не покажется. Он может всю котельную на кирпичи разобрать. А потом опять будет собирать, причем с верхушки трубы начнет.

Игорь Васильевич не очень ясно выразился, поэтому Игорь на какое-то время задумался, что тот имеет в виду: то ли что Ринат Иосифович начнет собирать котельную так, чтобы она в конечном итоге встала вверх ногами, то ли что Ринат Иосифович начнет собирать верх трубы, потом подложит под него еще один ряд кирпичей, вроде как кирпичный принтер, пока котельная снова не будет отстроена. Еще Игоря гипнотизировала рука Рината, болтавшаяся в воздухе, и часы на ней, поблескивающие круглым стеклом.

– А, вообще-то, конечно, странно, что нас такие вопросы продолжают волновать. В частности, меня. Я раз за разом слышу эту историю от Сергея Сергеевича, раз за разом общаюсь с набранными сотрудниками. И вот так же мы шутим. Всегда какой-нибудь завязавший алкоголик в компании есть. Специально Олег, что ли, так людей набирает? И вы тоже каждый раз беспечные, всегда думаете, что именно вы до пенсии доживете. Ты-то хоть доживешь?