Алексей Сальников – Отдел (страница 21)

«Ну вот, опять», – подумал Игорь не без тоски, а сам в свою очередь спросил:

– То есть нужно будет ему эти идиотские вопросы задавать и чтобы он на них ответил?

– Да, – сказал Игорь Васильевич, – я бы тебе предложил самому этими таблетками, что мы обычно даем, обожраться, но Ренат не позволит, у него там какая-то квота. Это даже мне тяжело.

– Кстати, – встрял Сергей Сергеевич, – наверху говорят, что ожидается МЕСЯЦ тестирования, так что это не единственное дело в декабре. Сначала вот студент обещается, а кто дальше – не сообщили еще.

– Охренеть, – по слогам произнес Игорь Васильевич, адресуясь к Сергею Сергеевичу. – Они там озверели по ходу. У нас человек только прибыл.

– Я сразу просто предупредил, чтобы ты потом не плакался, – съязвил Сергей Сергеевич. – Говорят, первый тест он хорошо прошел и вообще себя зарекомендовал с нормальной стороны.

Игорю эта похвала почему-то польстила, ему было стыдно, что чьи-то похвалы ему еще льстят, но это, видно, было то служебное рвение, над которым всегда смеялись гражданские.

– Но ты понимаешь, что нельзя человеку давать допросы на месте в течение месяца? Это же никогда хорошо не заканчивалось, – сказал Игорь Васильевич.

Сергей Сергеевич побагровел.

– А ты понимаешь, что по-другому никак? – сказал он. – У тебя какие-то другие предложения имеются, может быть?

– Может быть, – сказал Игорь Васильевич, – может, людям стоит рассказать, чем они тут занимаются? Может, стоит рискнуть? Их жизнями мы все-таки рискуем.

– Я знал, что ты опять на это же выведешь, – ответил Сергей Сергеевич. – Может, хватит про одно и то же спорить?

– Ладно, Петрович, пошли, что ли, – сказал Игорь Васильевич, демонстративно игнорируя Сергея Сергеевича.

Игорь решил не нарушать субординацию и глянул-таки на Сергея Сергеевича вопросительно, тот разрешающе кивнул, ответный взгляд Игоря Васильевича выражал легкое отвращение.

– Ренат, ключики выдай, – попросил Игорь Васильевич, но тот даже не дернулся, пока не получил все тот же подтверждающий кивок Сергея Сергеевича. Только тогда он медленно поднялся и провел Игоря и Игоря Васильевича в свой кабинет, где выдал Игорю под расписку связку ключей. Лицо у него при этом было скучнее обычного.

– У тебя такая рожа, как будто мы сейчас там цех по пошиву кроссовок найдем и триста вьетнамцев, – заметил на это Игорь Васильевич.

– Я надеялся, что до Голливуда подольше не дойдет, – пояснил свою скуку на лице Ринат Иосифович.

– Как видишь – дошло, – сказал Игорь Васильевич и повел Игоря за собой на первый этаж, то и дело приманивая его рукой, будто молчаливый призрак, показывающий путь к сокровищам. Таким образом Игорь проволокся с ним до двери с надписью «Электрощитовая», куда никогда не ходил, потому что делать ему там – неэлектрику – было абсолютно нечего. За дверью оказалось достаточно просторное, светлое, сухое помещение, обложенное желтоватой кафельной плиткой и обставленное высокими, покрашенными в серебристый цвет металлическими шкафами. По всей комнате стоял едва слышимый электрический гул. Игорь Васильевич завел Игоря в самый дальний от входа угол, к одному из шкафов, и стал вертеть ключом в его замке. «Тайная база ЦРУ», – подумал Игорь, невольно вспомнив сериал «Чак».

– Тут сначала был кодовый замок, – пояснил Игорь Васильевич, – но потом сломался, хотели сделать типа сканера отпечатков пальцев, но это пафосно как-то и смета не позволяла, и кого бы мы ремонтировать позвали, если что.

Дна у шкафа не оказалось, вместо него была довольно-таки широкая металлическая лестница, ведущая почти вертикально вниз в полную темноту.

– Я первый спущусь, – сказал Игорь Васильевич, – а то ты с непривычки или ноги переломаешь, или голову разобьешь.

Позвякивая связкой ключей, Игорь Васильевич осторожно скрылся по ступенькам во мраке. Из темноты стали доносится его шаги, и эхо его шагов, сужающееся на конце, как будто Игорь Васильевич топал внутри большой металлической трубы. Бесшумно к ногам Игоря припрыгала желтоватая крыса и тут же испуганно шмыгнула обратно, это произошло так неожиданно и быстро, что у Игоря даже не успело екнуть сердце. Из темноты шел теплый воздух с запахом пыли, металла и машинного масла.

Игорь Васильевич пробубнил что-то с облегчением, внутри темноты хлопнуло, как будто прибили газетой муху, свет в электрощитовой слегка мигнул, и темноты на том конце лестницы сразу же не стало. Игорь увидел цементный пол, в который лестница упиралась, решил не ждать гулких призывов Игоря Васильевича, и сам полез вниз.

– Давай быстрее, – не выдержав, прикрикнул Игорь Васильевич.

«Быстрее тебе. Вниз головой прыгнуть, что ли?» – язвительно подумал Игорь.

На том конце лестницы был коридор, покрашенный в зеленый цвет. В белом немигающем свете неоновых ламп, выстроенных в линию, делящую потолок на две равные половины, видны были все неровности покраски и пола. В нескольких шагах от Игоря в бетон навеки впечатались следы собаки, которая когда-то перебежала только что залитую цементную дорожку.

– Это Шарик тут бегал, – поймал взгляд Игоря Игорь Васильевич, трущийся возле выпирающего из стены электрощитка, – впечатал себя в аллею славы, мы его потом переименовали в Монро. Иди сюда.

С того места, где стоял Игорь Васильевич, стало видно, что коридор не оканчивается металлической дверью, как казалось до этого Игорю. Дверь находилась как раз на разветвлении одного коридора на два – один уходил вправо по широкой дуге и вел, по расчетам Игоря, в сторону гаража; тот, что шел влево, был длинный и прямой. В стенах этого коридора было несколько дверей, Игорь Васильевич открывал их по очереди своими ключами, включал свет за каждой из них, словно проверяя, работают ли там лампочки.

– Тут, короче, сортир, – сказал Игорь Васильевич, открывая первую дверь, самую невзрачную – скрипучую и деревянную. – Раньше больная тема была, как понимаешь.

Игорь покладисто заглянул внутрь, зачем-то как бы оценивая помещение, облицованное белым блестящим кафелем. В углу туалета, за желтоватым умывальником, под сушилкой для рук стояли ведро и вонзенная в него швабра.

– Вот тут комната отдыха, – сказал Игорь Васильевич, открывая очередную дверь, на этот раз тяжелую, почти сейфовую. – Больная тема до сих пор. Тут, считай, диваны вдоль всех стен, на каждый кабинет бы хватило. Ренат уцепился и не отдает.

Игорь покладисто заглянул и туда, но отметил про себя, что отдыхать в душноватой комнате, обитой деревянными панелями и пахнущей, как сауна, сомнительное удовольствие.

– Здесь ты нас будешь дожидаться, наверно, – предположил Игорь Васильевич. – Прочитаешь все книжки, что с советских времен остались, проникнешься соцреализмом и диалектикой.

И он указал на книжный шкаф и журнальный столик.

– Пятьдесят томов Ленина, журнал «Юный техник» за несколько лет, романисты тогдашние, лучше, короче, с собой что-нибудь принеси.

– В «Юном технике» вроде бы фантастику печатали, – Игорь вступился за журнал, который ему выписывали в детстве.

– Ну, а вот тут неинтересно, – поморщился Игорь Васильевич и приоткрыл дверь в тускло освещенную комнатку. – Тут Молодой что-то химичит по своим делам, поскольку ты знаешь, что из себя Молодой представляет, то можешь представить, что у него тут за дела. Это он «дешифратором» называет, его какой-то профессор настропалил, он теперь считает, что на нем все держится. А сам вон даже свои бумажки не убрал. И генеральную уборку его надо заставить сделать.

Внутри комнатки стоял очередной металлический шкаф с прорезью, как у почтового ящика, из прорези торчала широкая длинная бумажная лента. Лента настолько вылезла из шкафа, что несколько складок ее, покрытых пылью и паутиной (где пыль, а где паутина, было уже не разобрать), лежали на полу. Игорь Васильевич оторвал ленту и, ругнувшись, встряхнул ее.

– Ад астматика, – сказал он и двумя руками скрутил оторванную бумагу в рулон, на манер древних свитков. – Отнесу, пусть полюбуется.

– А вот твоя комната, – сказал Игорь Васильевич у следующей двери, – проходи, осваивайся.

Он щелкнул выключателем и отстранился, пропуская Игоря вперед. Игорь Васильевич стоял прямо под лампой, и тени его надбровных дуг и носа падали прямо вниз, на глаза и верхнюю губу, так что лицо походило на кадр из комикса. Игорю не так уж и хотелось заходить внутрь, он знал, что проведет в этой комнате достаточно времени, однако все же зашел.

Кабинет был похож на киношную комнату для допросов. Посредине стоял столик, какие встречаются в заводских столовых: с пластмассовой окантовкой столешницы и трубочными ножками. Рядом, со стороны входа, был табурет с красным пластмассовым сиденьем. По другую сторону стола располагалось кресло со спинкой и подлокотниками. Толстый кабель тянулся по полу от стены куда-то за спинку кресла, обвешанного фиксирующими ремешками, из-за чего кресло напоминало электрический стул. В другую боковую стену было встроено обширное зеркало. Игорь помахал рукой своему отражению, и тут же оно озарилось внутренним светом, потому что незаметно отошедший Игорь Васильевич включил свет в зазеркальной комнате; Игорь Васильевич по ту сторону стекла помахал Игорю в ответ, лицо у него было невеселое и опять как бы нарисованное для комикса, он зачем-то качнул лампу в коническом жестяном абажуре, свисавшую с потолка на длинном шнуре, шагнул вбок и выключил ее, так что Игорь опять уткнулся взглядом в свое отражение.