Алексей Рыжков – Приключения Дэвида Сторера, дайвера из Галифакса (страница 2)

«Океан постоянно выбрасывал на берег подарки цивилизации. Среди них, – банку из-под газировки, пластиковые бутылки и стаканчики. Банку я разорвал пополам, и принялся затачивать края на камне. Это было глупой затеей, алюминиевые стенки тонкие как папиросная бумага, резать, что либо, они отказывались. Тогда я взялся за верхушку, – здесь металл был потолще. Расплющив её камнем, я заточил один край и получил сносный резак. Он справился даже с тканью жилета, из которой я нарезал полоски и сплел бечевку длиной дюймов двенадцать. Дальше, как казалось, дело за малым, сделать небольшой лук и с помощью него добыть огонь. Я сто раз видел это по ТВ, но у меня ушёл целый день. Только к вечеру я раздул тлеющую искру, и сухие кокосовые волокна вспыхнули. Боже! Как я радовался. Огонь для меня стал настоящим идолом. Теперь я мог запечь моллюсков, которых набрал на прибрежных скалах, но есть сырыми опасался. Мог сделать факел и им приманить из глубин рыбу, мог запечь плоды хлебного дерева, господи, да теперь я мог всё что угодно. Таким для меня стал простой огонь, который мы цивилизованные люди, добываем, так сказать, простым щелчком зажигалки».

Паб на Костал роуд закрылся в десять, и мы поехали ко мне, в пустой и холодный холостяцкий дом на окраине Силвердэйл. Я не выпускал из рук блокнот и почти каждое слово Дэйва фиксировал скорописью. Перед моим мысленным взором невольно вставали величественные картины безбрежного океана, зеленого хаоса джунглей, и боевая раскраска дикарей. Трудно было поверить, что в наш век, такое где-то происходит, но факты были перед моими глазами. Шрамы на лице и теле Дэйва, кое-какие вещицы привезённые им с дикого острова, а главное его глаза. Не сказать, что мы с кузеном так уж близки, но раз в год, а может и чаще, мы видимся. Так что мне есть, с чем сравнивать, – год назад у него были глаза впавшего в депрессию англичанина средних лет, теперь это были глаза человека вернувшегося с тяжелой кровавой войны, пережившего столь многое, что иному хватило бы на несколько жизней. Приведя в порядок свои записи, я, наконец, выстроил их в правильной хронологии – рассказчик Дэйв чудесный, но в эти два дня мы несколько раз перемещались с места на место, готовили еду, пили кофе, чай, кое-что покрепче и в результате воспоминания и фрагменты его рассказа оказались перемешаны, словно в шейкере. Условно его рассказ можно разбить на две неравные части, – до того как он нашел обрывок газеты, и после. До этого трагического момента, Дэйв был обычным европейцем, оторванным от цивилизации, – он приспосабливался, как мог, – добыл огонь, сделал из расщепленного бамбука гарпун, наловчился приманивать рыбу факелом и бить её с выступа скалы. Он провел на острове восемь дней, а на девятый во время обычного утреннего обхода пляжа, он нашел обрывок газеты Nauru Chronicle. Случай? Стечение обстоятельств? Вмешательство высших сил? Как могло случиться, что в руки Дэйва попалась страница именно того номера, в котором была заметка о крушении катера Дельфин. При подходе к берегу у него отказал двигатель, и старое судно разбилось о скалы в какой-то миле от гавани. Все кто был на борту, погибли, и в списке соболезнований была также фамилия Сторер. Выложенные на песке десятифутовые буквы SOS показались Дэйву насмешкой, – он понял, что отныне один, никто не будет его искать, и дальнейшая судьба теперь в его собственных руках. Он взял заточенную шестифутовую палку, неказистую плетёную сумку с кусками завернутой в листья жареной рыбы, пластиковую бутылку с кокосовым соком и пошёл. Пошёл в сторону покрытой густыми джунглями горы.

II

Довольно скоро Дэйву пришлось взять левее. Подъём был слишком крут, к тому же босые ноги скользили по прелым листьям. Он продирался на запад сквозь ветви опутанные лианами, перебирался через папоротники и упавшие деревья. Он шёл вперед, надеясь, что дальше склон, возможно, будет чуть положе и ему все же удастся взобраться на гору. Теперь, когда стало ясно, что спасателей не будет, оставалось надеяться, лишь на то, что на острове хоть иногда бывают люди. Тогда нужно перебазироваться на то место, куда причаливают лодки, пляж, на который его выбросил шторм, был слишком пустынен – ни одного кострища, никаких следов пребывания людей. Дэйв упорно шёл, старался не обращать внимания на исколотые ноги, саднящие царапины от колючек, лишь иногда делал короткий перерыв – поправить сумку и сделать глоток из бутылки. Прошло немало времени, солнце уже миновало зенит и заскользило по небосводу вниз, Сторер устало опустился на упавшее дерево, отхлебнул из бутылки и тут различил далёкий шум падающей воды. Он вскочил на ноги. Водопад! Богом клянусь! Это водопад! Он ещё раз внимательно прислушался, пытаясь определить направление звука. Джунгли окружали его сплошной зелёно-коричневой стеной и в этой чёртовой мешанине Дэйв мог видеть от силы на тридцать футов, так что приходилось полагаться только на слух. Он сделал десяток шагов. Остановился, снова прислушался. Прошёл еще немного.

Так он пробирался довольно долго и наконец вышел к тенистой, окруженной высокими деревьями прогалине. Из скалы справа бил небольшой источник, он низвергался с высоты десять футов вниз – в озерцо, размером чуть больше двухместной джакузи. Дэйв облизал губы, его грёзы о чистой пресной воде сбылись. Впрочем, о таком он даже не мечтал, сошёл бы и крохотный ручеек. А тут! Сторер положил на землю палку, снял с плеча сумку и сдёрнул шорты. Боже, какое наслаждение, он медленно опустился в прохладную воду, развалился на каменном ложе и подставил голову под водопад. Он пил потрясающе вкусную воду, его истерзанное колючками, солью и солнцем тело отдыхало, и в этот момент Дэйв был абсолютно счастлив. Много ли нужно, человеку на необитаемом острове?

Сторер распевал песни, отстирывал замызганные шорты, и тут вдруг заметил на ветвях лоскутки ткани. Они висели на высоте человеческого роста, как раз в том месте, откуда он пришёл. Но тут Дэйв рассмотрел ещё кое-что, в тени деревьев, на границе прогалины, торчал кол с тёмным от времени человеческим черепом. Петь ему расхотелось. Он выбрался из воды, натянул мокрые шорты и подошёл поближе, – череп был настоящий. Отвалившаяся нижняя челюсть лежала на земле, но Дэйв побрезговал взять её в руки. Он передёрнул плечами от набежавшего вдруг озноба и отошёл чуть подальше, чтоб рассмотреть картину в целом. Это граница – прошептал он, – будь я проклят! Лоскутки на ветвях чётко очерчивали границу прогалины, и кол с черепом стоял как раз посредине этой невидимой запретной черты. Дэйв огляделся по сторонам, и решил убираться отсюда как можно скорее. Путь был лишь один. С востока – скала, с запада – обрыв с видом на море, с юга он только что пришёл. Так что – на север, тем более туда вела чуть заметная тропинка. Он подошёл к воде, наклонился, чтоб наполнить бутылку, и в этот момент в плечо ему вонзилась стрела. Он в первую секунду даже не понял, что произошло, тихий свист и жуткая боль чуть выше левой лопатки. Дэйв выронил бутылку, откинулся назад, чтоб не упасть в воду и ухватился за древко правой рукой. Пока в нём действовал лишь звериный инстинкт – избавиться от жуткой боли, вырвать из своего тела острое жало. Со стоном он выдернул стрелу и повалился навзничь. В тот же миг из полутени над ним выплыла страшная маска. Дэйву приходилось видеть боевую раскраску аборигенов на Науру, но там это было представление, а тут, судя по всему, совсем другой случай. И гораздо страшнее боевой раскраски был огромный тесак, которым размахивал нападавший. Его темное лезвие со свистом рассекало воздух, и Сторер, не обращая внимания на боль, засучил ногами по мокрой земле, пытаясь отползти назад. Его рука наткнулась на заточенную палку, он схватил её, и выставил перед собой. Абориген снисходительно ухмыльнулся и лёгким ударом отбил палку от своей груди. Потом размахнулся и в то же мгновение Дэйв ткнул остриём ему в лицо. Судьба распорядилась так, что он попал воину неизвестного племени в глаз, тот заорал, откинулся назад, слепо размахивая тесаком, и упал, пропав из поля зрения; только теперь Дэйв сделал судорожный вдох. Он чуть приподнялся и, наклонив голову, увидел поверженного врага. Тот лежал недвижно, – голова в воде, острая палка торчит из глазницы. В этот момент Сторера вырвало.

Проблевавшись, Дэйв откинулся на спину. Он чувствовал, как кровь сочится из раны, но не мог встать. Еще чуть-чуть – пробормотал он. Полежу чуток и поползу к воде. Надо промыть рану и прикрыть её хоть чем-нибудь. Хотя бы теми же листьями. Вон теми… Он понял, что сознание покидает его, и тут различил тихий шорох. Кто-то подкрался к нему со стороны «запретной земли» и, ухватив за руки, потащил в джунгли – подальше от водопада. Сил сопротивляться у Дэйва уже не было. Резкая боль в плече вонзилась яркой вспышкой, и он отключился.

Сторер пришел в себя уже ночью. Он лежал в темноте один, под высоким толстым деревом. Его неизвестный спаситель подложил ему под спину свежие мягкие листья и исчез. Дэйв с трудом приподнял голову, – вокруг непроглядная тьма и тишина. Изредка крикнет ночная птица, да сквозь прореху в кроне подмигнёт яркая звезда. Он пошевелился, рана в плече тут же дала о себе знать. Бессильно откинув голову на подстилку, он прикрыл глаза. Рой мыслей крутился в голове, не давая покоя. Что за странный человек напал на него? В этих краях такого уже, наверное, лет сто не было. Боевая раскраска, стрелы, тесак. Чёрт возьми! Аборигены не нападают на европейцев, они учатся в школах, занимаются бизнесом и всё такое. Куда я попал, а? Что это за остров? Он с трудом различил крадущиеся шаги, ветви раздвинулись, и тёмный силуэт приблизился к нему. Надо отдать парню должное, ходит он как призрак. Незнакомец опустился на колени и аккуратно сложил на землю вещи Дэйва и трофейное оружие. Лук, стрелы, тесак, сумка с литровой пластиковой бутылкой и острая палка, обагрённая кровью. Кровь Дэйв в темноте не видел, но знал что она там, – на острие, с которым он провозился вчера больше часа. На миг слабый свет звёзд чуть осветил лицо спасителя и Сторер понял, что перед ним абориген Океании – смуглый юноша с типичным широким носом, круглым лицом и курчавыми волосами; он что-то сосредоточенно жевал. Выплюнув на ладонь влажную кашицу, он приподнял Дэйва, и повернул его на бок; Дэйв почувствовал, как юноша размазывает, и втирает кашицу в рану, и зашипел от боли. Парень что-то тихо сказал, наверное, призывал не шуметь. Потом он положил на рану широкий лист и примотал его еще одним, разрезанным надвое длинным листом. Дэйв снова лёг, – стало гораздо легче. Юноша порылся в небольшой матерчатой сумке, потом извлёк крохотный пузырёк и протянул его Стореру. Тот поднёс его к глазам. Аспирин? Ни хрена себе народная медицина! Да он, наверняка, просроченный. Пузырёк и, правда, выглядел древним артефактом – весь исцарапанный, помутневший от времени. Срок годности, конечно же, был напечатан самым мелким шрифтом, и разглядеть его в этой тьме было вообще не реально. Ааа ладно – вздохнул Дэйв. Где там вода? Он порылся в своей сумке, достал бутылку, предусмотрительно прихваченную его спасителем, и проглотил таблетку. Юноша убрал пузырёк в сумку и поднес кулак к груди. Кабунаре – тихо сказал он. Сторер понимающе кивнул, Дэвид Сторер – ответил он и протянул руку. Кабунаре почтительно пожал её и вдруг заговорил на английском.