Алексей Рыбин – Генералы подвалов (страница 44)
Виктор Степанович, выплеснув содержимое своего стакана на земляной пол, завинтил початую бутылку и вместе с «посудой» спрятал ее в кейс.
– Ну что, Степаныч, все в ажуре? – Вошедший в ангар Андрюха улыбался во весь рот, обнажая золотую фиксу.
– Чего лыбишься? Давайте в кабины.
– Серый, – крикнул Андрюха, обернувшись, – поехали, ексель-моксель!..
– Вовик, прибери тут. Старика – в угол куда-нибудь, чтобы не сразу в глаза бросался... Кружку его засунь подальше, к едрене фене. Пальцы не оставляй... Быстрее, – командовал Виктор Степанович. – Садись к Серому. Поедете за нами.
Через пять минут, поднявшись на невысокий холмик, к выезду из промзоны направлялась небольшая кавалькада – черный джип «Чероки» и следом за ним, негромко погромыхивая, два КаМАЗа с прицепами. Кавалькада въехала в город и двинулась, аккуратно соблюдая правила движения, в направлении центра...
– Ну что там? – спросил Турок.
Он сидел в низком мягком кресле, положив ноги на столик и едва не задевая ими рюмки, бутылки и тарелки, оставшиеся после легкого завтрака на троих. Трапезничали в холле на скорую руку. Дела навалились на Турка в последнее время в таком количестве, что он и забыл, что это такое – поесть по-человечески.
Ерш, стоявший возле окна с видом на улицу Рубинштейна, кивнул:
– Их ведут. Скоро будут на месте.
– Ну, братцы, пора. – Турок легко выбросил из кресла свое мощное, тренированное тело пятидесятилетнего, всю жизнь хорошо следящего за собой мужчины. Затем подпрыгнул, гулко ударив пятками по дубовым плашкам старого паркета и хлопнув себя рукой по наплечной кобуре. – Двинули.
Спустившийся во двор первым, Ерш кивнул охраннику в будочке возле подъезда. Солидно у Турка дело поставлено. Это вам не какая-нибудь «малина», с одиозными ворами в законе. Ерш всегда посмеивался, когда ему начинали говорить про воров. Жениться им нельзя, богатства стяжать нельзя, дом свой иметь нельзя... А вот в тюряге париться – обязаловка... Для чего воровать-то тогда? Идиоты! Совки! Давят их, и правильно делают. Сидят на бабках – ни себе ни людям... Воров трясти – за счастье. Бабки у них у всех приличные. Они, как скопидомы, держат их и в дело не пускают. На зоны посылают, чтобы дружки их водку и баб там себе покупали, причем по таким ценам, которые он, Ерш, дает в «Астории» за коллекционные вина и супертелок.
Нет, Турок молодец. А дом у него какой в центре! Не весь, правда, но, считай, почти весь... Охрана на входе, как у депутата. Не нассыт никто в подъезде, да и вообще посторонним – ни-ни. Менты все свои, живи да радуйся. Но не обрюзг дядька, не зазнался. Сам на дело ходит, и не просто ходит, а любит повоевать. С удовольствием в разборки вписывается...
Ерш вспомнил, с какой помпой два месяца назад в Париже отмечали юбилей Турка. Интересно, что подумали те французы, что возле кабака толпились, наблюдая за лимузинами, один за другим подъезжавшими и выстраивавшимися в длинный хвост... Думали, наверное, какой-нибудь из кандидатов в президенты... депутат Жириновский... Да чего там – Турок на самом деле любому из депутатов может нос утереть. А некоторые из них уже сейчас у него в шестерках бегают... Правда, не знают, на кого пашут, но какая разница? Не знают, и хорошо. Меньше вони.
Двигатель бронированного, чистенького, с иголочки «шестисотого» завелся мгновенно. Ерш распахнул дверцу, и на заднее сиденье мягко скользнул Турок, а на переднее, рядом с Ершом, – Монах.
– Давай, Саня, – сказал Турок с усилившимся, как всегда бывало у него перед очередным серьезным делом, восточным акцентом. – Давай, дарагой, время нету...
– Даю!
И «шестисотый», мягко вырулив со двора на улицу Рубинштейна, повернул направо. Потом, набирая скорость, лихо пошел, одним своим видом словно раздвигая параллельно идущие машины. Не пошел – понесся по загородному...
Тем временем КаМАЗы миновали Балтийский вокзал и, сбросив скорость, свернули на раздолбанную – в ухабах и ямах – дорожку, ведущую к складам. Андрюха внимательно смотрел вперед, подпрыгивая на сиденье. «Мать твою, – думал он. – Центр города, а едешь, словно в деревне какой...»
Вдруг он увидел, что джип, идущий впереди, остановился.
Андрюха едва успел тормознуть разогнавшийся КаМАЗ.
– Что там такое? – спросил сидевший рядом Виктор Степанович, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, что же стало препятствием для джипа.
– А хрен его знает, – отозвался Андрей.
Джип стоял на месте, чуть развернувшись, из машины никто не выходил. На дороге перед джипом тоже никого не было.
– Иди посмотри, – сказал Виктор Степанович. – Давай быстро, одна нога здесь, другая – там...
Андрей выскочил из кабины и пошел к замершему неподвижно джипу. Он подошел ближе и постучал в затемненное стекло, разглядеть пассажиров за которым не представлялось возможным. Дверца открылась, и Андрюха увидел озабоченное лицо Опытного, сидевшего за рулем. Рядом с ним, напряженно вытянувшись, с побледневшим лицом, замер Лось, сжимавший в руке «беретту».
– В чем дело? – спросил Андрюха, понимая уже, что дело пошло не так, как предполагалось.
– А ты посмотри вперед, – сказал Опытный.
Андрюха последовал совету и повернул голову. Он увидел то, чего из кабины КаМАЗа было не видно.
Дорога впереди делала небольшой поворот, уходя за деревянный забор. Из-за этого забора выглядывал милицейский «газик» привычно-паскудного желто-синего цвета. Да что там «газик»! Андрюха ясно видел слегка высунувшегося из-за капота мужика в камуфляже. Тот сжимал в руках снайперскую винтовку, прильнув к оптическому прицелу. Ствол был направлен, как показалось Андрюхе, прямо ему в лоб.
– Что за херня? – спросил он у Опытного. – Чего делать-то будем? Воевать?
– А что ты предлагаешь? Сколько их там, ты знаешь? Степаныч-то хули в КаМАЗе торчит? Давай-ка, позови его...
Но Андрюха не успел вернуться к КаМАЗу. Из-за милицейского «газика» вышел молодой парень в черном костюме, коротко стриженный, но на особинку, не по-бандитски. Он смахивал на следака в штатском. Андрюха их различать научился... Было дело... Рожи у них у всех, паскуд, чем-то одинаковые.
Парень в штатском был без оружия и спокойненько так шел к джипу. Руки его свободно болтались вдоль тела, вообще весь он был какой-то расслабленный, ленивый с виду.
Не дойдя до машины метров пять, он кивнул Андрюхе:
– Зови Иванова, разговор есть.
Андрей, понимая, что дело серьезное, затоптавшись на месте, покосился на Опытного.
– А ты кто такой будешь? – крикнул Опытный, не высовываясь, однако, из кабины.
– Разуй глаза, – штатский махнул рукой в сторону железнодорожной насыпи, – видишь?
Андрей проследил взглядом за его рукой и увидел двух автоматчиков в камуфляже, залегших на насыпи и держащих джип на мушках своих АК. И это помимо снайпера у «газика»!
– Да ты меньше балабонь. Зови Иванова. И разойдемся мирно. Никто вас, козлов, убивать не собирается.
– Сука, – прошипел из машины Опытный. – Мы еще посмотрим, кто из нас – козлы...
Виктор Степанович уже сам шагал к парню в штатском. Он прошел мимо Андрея, сильно задев его плечом.
Андрей снова подошел к распахнутой дверце джипа и вместе с Опытным наблюдал за штатским и Ивановым, стоявшими у «газика». Иванов начал было махать руками, что-то объясняя, но штатский оборвал его, что было видно на расстоянии.
Между тем за «газиком» послышался шум подъезжающей машины, и из-за поворота высунулся черный нос «шестисотого».
– Твою мать... – пробормотал Опытный.
– Ты чего? – спросил Адрюха.
– Это же Турок...
Из блестящей черной машины легко выскочил здоровый, одетый в белый костюм седой кавказец. Он подошел к Иванову, широко улыбаясь, протянул руку. Иванов, с кислым лицом, пожал ладонь Турка, тот хлопнул его по плечу, потом вернулся к своему «мерседесу».
Андрюха с Опытным наблюдали, как штатский сказал еще что-то, Иванов кивнул головой и пошагал обратно, к джипу.
– Поехали, – махнул он рукой Опытному.
– Куда?
– Туда, где жопой режут провода... – зло огрызнулся Виктор Степанович. На нем просто лица не было. – Туда, куда ехали. Все в порядке. Разобрались. Андрей, мать твою, пошел в кабину!
Андрей повернулся на звук моторов и увидел, что поворот впереди пуст. Исчезли и «мерс», и «газик». Исчезли и парни с автоматами. В мгновение ока засада словно растворилась.
– Домой, – коротко бросил Турок Ершу, после чего «мерс» мощно рванул вперед...
– Ну что, братва, – вновь подал он голос, когда машина миновала Обводный канал, – теперь можно и пообедать по-настоящему, а?
Акцент его снова исчез. Он повернулся к Монаху, сидевшему на заднем сиденье:
– Дорогой, позвони в «Пекин», пусть домой нам привезут покушать. По полной программе. Обед закажи на троих. Никуда ехать не хочу, домой хочу.
Монах послушно вытащил телефонную трубку и стал нажимать на клавиши.
– Как, Саня, у тебя на новом месте дела? – спросил Турок у Ерша.
Дела... Ерш не знал что ответить. После того как убили Инвалида, он занял его место. Впрочем, нет. Инвалид торчал целыми днями в метро и контролировал только то, что происходило под землей. Ершу же сейчас приходилось отвечать за всех нищих, работавших на территории Турка. А территория эта была немалая и очень, как говорится, нажористая: Невский, Марата, Загородный, выходы в Купчино, на Московский проспект. Было от чего схватиться за голову.