Алексей Рыбин – Генералы подвалов (страница 42)
– Ты чего пришел-то? – спросила Настя. – Посочувствовать? Так я уже очухалась. Тяжело, знаешь, первый месяц было. Вот Дима мне помогает, так что у меня все в порядке.
– Да... – промямлил Максим. – Я думал... В школе спрашивают все – будешь ты, не будешь... Приветы передают... Тебя же не видно, не слышно... К телефону не подходишь...
– Почему? Подхожу, когда мне нужно. А все эти школьные расклады – знаешь, мне просто не до них сейчас.
– Да я понимаю. В сеть-то не заглядываешь? – Максим спросил об Интернете просто так, чтобы как-то продолжить беседу. А Интернет был его любимой темой. Здесь он чувствовал себя асом. Вот если бы и Настька была бы на уровне!
– Нет. Не до этого. Папин компьютер включен, но я еще и не смотрела ничего. Да и не умею Интернетом пользоваться.
– Так давай покажу. Элементарно. Ты же себя лишаешь такого... – Максим попытался схватиться за эту соломинку, но увидел, что никакого интереса его предложение у Насти не вызвало.
– Максик, давай как-нибудь потом. Ладно? Я тебе позвоню...
Конечно, ведь им кайф сломан. Он сейчас уйдет, а они опять – в койку. Чего там, можно понять...
– Запиши номер «трубы», – сказал Макс. – Девять...
– У тебя «труба» появилась?
Впервые Максим заметил в ее глазах какое-то подобие искреннего интереса.
– Да, знаешь, появилась. Зарабатываю помаленьку.
– А что делаешь?
– Ну, как что... Машина меня кормит. Программы пишу всякие простенькие, макетики делаю для журнальчиков мелких. Так, халтурка, но денежку кое-какую приносит.
– Давай номер.
Максим продиктовал номер своей «трубы».
– Хорошо. – Настя встала, загасила в пепельнице окурок. – Максик, ты меня извини, но...
– Да-да. Я понимаю. Ну, ты звони...
Макс кивнул Диме, тот сделал ему ручкой – пока, мол, дружище. Когда за ним захлопнулась дверь, Максим замер и, сжав кулаки, в сердцах плюнул на бетонный пол лестничной площадки. Но тут дверь Настиной квартиры опять открылась, и он, резко обернувшись, увидел высунувшуюся одноклассницу. Сейчас она была совершенно другой – такой, как всегда, как в школе, как на вечеринках... Простая, милая, родная такая...
– Максик, ты не обижайся, правда... Как там наши-то все?
– А чего им сделается? – Максим чувствовал, что теплая волна приподнимает его над холодным бетонным полом. – Все нормально. Так ты позвонишь?
– Конечно... Прости меня, я просто действительно еще в себя не пришла как следует... Обязательно позвоню...
Она скользнула на площадку, и, в два прыжка подлетев к Максиму, обняла его и чмокнула в щеку, обдав теплом своего тела и облаком тонких духов.
– Пока, Максик. Я обязательно позвоню.
Димка ждал ее на кухне.
– Что за тип? – спросил он, потянувшись было за сигаретой, но на полпути отдернув руку. – Вот, черт... опять...
– Ты чего нервничаешь, Дим? Ревнуешь, что ли?
– Да вот еще... Так что это за Максик?
– Я же сказала – одноклассник.
– Ну, я понял. А чего он пришел-то?
– Проведать пришел. Я же в этом году ни разу еще в школе не была.
– А может, он не просто так пришел?
– Слушай, Дима, тебе все-таки лучше курить! А то что-то с тобой не в порядке. Что значит «не просто так»? Перестань. И так...
Настя не хотела договаривать, что «и так...», Димка и без объяснений должен был понимать ее состояние. Они не касались запретной темы почти два месяца. И все это время Настя не выходила из дома. Димка практически переселился к ней. Ходил по магазинам, приносил еду, какие-то вещи. Делал подарки, на которые она почти не смотрела, сваливая их у себя в комнате: компьютерные игры, компакт-диски, видеокассеты, книги...
– Димка...
– Чего?
– Знаешь, я хочу с тобой серьезно поговорить.
– Давно пора.
– Да уж. – Настя полезла за сигаретой.
– Хватит курить. – Димка выхватил сигарету из ее пальцев.
– Ладно, ладно, не дергайся. Слушай, скажи мне, как мы жить-то будем дальше?
– В каком смысле?
– Ну... не знаю... Чем будем заниматься? Нельзя же вот так всю жизнь как в скиту...
Димка прищурился:
– Я так и знал, что этот Максик тебя раззадорил. К школьным дружкам захотелось? Я тебе надоел? Этот мальчонка тебе интереснее? Я видел, как у тебя глаза загорелись, стоило ему войти.
– Не говори ерунды. Я не об этом. Надо что-то делать.
Димка сел напротив и внимательно посмотрел Насте в глаза:
– Знаешь, Настя, не говори мне, что не в этом дело. В этом, в этом. И в Максике твоем. И в школе. Я же вижу, что ты скучаешь. Я-то тебе правда не надоел?
– Ты мне не можешь надоесть.
– Ну, хоть на этом спасибо. У тебя теперь другая жизнь. Так получилось. И нам жить в этой другой жизни. По ее законам. А не по школьным.
– Да уж...
Действительно, не учат в школе, что делать, когда у тебя в течение одной недели погибают отец и мать. Не учат, что делать, когда понимаешь, что их убили. Не объясняют, как себя вести, когда узнаешь, кто убийца. Не показывают на примерах, как поступать, чтобы ему воздалось по справедливости.
И уж никакая школа не даст установок, как действовать, когда у тебя оказывается чемодан, принадлежащий убийце твоих родителей, причем содержимое его – миллион хрустящих и новеньких, будто только-только со станка, долларов.
– Но я не могу жить затворницей, – сказала Настя. – Блин! – Она снова потянулась к пачке и, вытащив сигарету, закурила. – Сколько можно тут сидеть! Объясни, почему я должна прятаться?
– Настя, – терпеливо, не противясь на сей раз ее позывам к табаку, отозвался он. – Я же говорю, это другая жизнь. Ты ее не знаешь. Я-то ведь успел с этими людьми покрутиться. Это страшные люди, Настя. Ты себе даже не представляешь...
– Кто? Какие люди?
– Люди, ворочающие миллионами баксов. Это другой мир. Если ты крутишься возле тысячи-другой долларов – это мелкие шалости. А если у тебя пара сотен тысяч – тут другой расклад. Могут и кидануть, да и просто пришить. Элементарно и без каких-то там угрызений совести. Речь об этом вообще не идет. После сотни тысяч начинаются другие отношения. А если у тебя лимон – тут уж... мама родная...
– Так никто не знает же...
– Дура ты все-таки, хоть и умная. В натуре, как ребенок... Никто не знает!.. Так не бывает. Всегда кто-нибудь да знает. Вот я и хочу сейчас переждать, лечь на дно, глянуть, начнется шевеление какое или нет... А потом уж будем решать, что дальше. Ведь тебе же не хочется, чтобы нас обоих за такие бабки грохнули? Я видел, как это делается...
– И не только видел...
– Перестань. Мы же договорились.
– Ладно. Так сколько ты мне еще предлагаешь сиднем сидеть?
– Посмотрим. Думаю, что недолго. Если нас пока никто не вычислил, то, может, и обойдется. Обычно братва отлавливает очень быстро. Редко кто уходит от них.
– В самом деле?
– Одного мужика, который двадцать пять штук всего был должен, на «счетчик» поставили... Так он свалил в Петрозаводск. И даже не в сам город, а прилично в сторону: в лесу жил, в избе... Нашли.