Алексей Рыбаков – Подари себе жизнь вечную (страница 2)

– Знаешь что, – сказал он вдруг. – Давай завтра навестим Зинаиду Петровну.

– Соседку с пятого этажа? – удивилась Татьяна. – Ту самую, которую ты называл "вредной старухой"?

– Да, – кивнул Виктор Андреевич. – Я всегда злился, что она постоянно жалуется на шум. А ведь я даже не знаю, почему она такая. Может, у неё мигрени, может, она одинокая, может, обижена на весь мир из-за чего-то, что с ней случилось. Попробуем навестить её, поговорить по-человечески.

Татьяна Николаевна с удивлением посмотрела на мужа, но в глазах её светилась теплота и одобрение.

– С удовольствием пойду с тобой, – сказала она. – Испечём пирог и навестим.

Глава 3: Скрытая жизнь

Утром следующего дня Татьяна Николаевна испекла яблочный пирог – свой фирменный, с корицей и грецкими орехами. Виктор Андреевич волновался, как подросток перед первым свиданием.

– А вдруг она нас не пустит? – спрашивал он, расхаживая по кухне. – Она ведь никого к себе не приглашает.

– Не пустит – оставим пирог у двери, – спокойно отвечала Татьяна. – Главное – доброе намерение.

Около двух часов дня они поднялись на пятый этаж. Виктор Андреевич нерешительно нажал на звонок. За дверью долго было тихо, потом послышались осторожные шаркающие шаги.

– Кто там? – раздался настороженный голос.

– Зинаида Петровна, это ваши соседи снизу, – ответила Татьяна Николаевна. – Мы к вам в гости, пирог принесли.

Дверь приоткрылась на ширину цепочки. В щели показалось морщинистое лицо пожилой женщины, обрамлённое седыми волосами.

– Зачем? – спросила она подозрительно.

– Просто так, – улыбнулась Татьяна. – По-соседски.

Зинаида Петровна помедлила, потом закрыла дверь, чтобы снять цепочку, и открыла снова – уже полностью.

– Проходите, – сказала она неуверенно. – Только у меня не очень прибрано…

Квартира Зинаиды Петровны оказалась маленькой, но очень чистой и аккуратной. Всюду стояли живые растения – на подоконниках, на тумбочках, даже на книжных полках. На стенах висели старые чёрно-белые фотографии в простых рамках.

– Присаживайтесь, – Зинаида Петровна указала на диван, покрытый кружевной накидкой. – Чай будете?

– С удовольствием, – кивнула Татьяна.

Пока хозяйка возилась на кухне, Виктор Андреевич рассматривал фотографии. На многих был запечатлён молодой мужчина в военной форме «афганке».

– Это мой Коля, – сказала Зинаида Петровна, вернувшись с чайником. Она заметила взгляд гостя. – Муж мой. Сорок лет назад погиб при исполнении воинского долга.

– Соболезную, – искренне сказал Виктор Андреевич.

– Давно это было, – вздохнула женщина. – А вот эта фотография, – она указала на снимок молодой пары с младенцем, – это мы с Колей и нашей дочкой Машенькой.

– У вас есть дочь? – удивилась Татьяна. – Никогда её не видела у вас.

Зинаида Петровна сжала губы:

– Маша в Канаде живёт уже двадцать лет. Уехала сразу после института, вышла там замуж. Внуков у меня двое, правнуки уже появились… но видела я их только на фотографиях, – она кивнула на полку, где стояли цветные снимки счастливых людей на фоне гор, океана, красивых домов. – Дочка зовёт к себе, но я не могу…

– Почему? – осторожно спросил Виктор Андреевич.

– Боюсь, – призналась Зинаида Петровна. – Самолётов боюсь до ужаса. У меня от сильного шума паника начинается, сердце колотится, дышать не могу. Раньше-то в Жуковском жили, я даже любила шум двигателей, а как самолеты звуковой барьер преодолевали, прям до мурашек.... А вот, после того, как мужа в авиакатастрофе потеряла… Он лётчиком-испытателем был.

Виктор Андреевич и Татьяна обменялись взглядами. Теперь стало понятно, почему соседка так болезненно реагировала на шум.

– А ещё я английского не знаю, – продолжала Зинаида Петровна. – Как я там буду? Обузой для дочки стану. Вот и живу одна, с цветами да фотографиями.

За чаем с пирогом Зинаида Петровна понемногу разговорилась. Оказалось, что в молодости она была учительницей музыки, играла на скрипке. Но после гибели мужа забросила музыку, все силы отдавая воспитанию дочери.

– А скрипка у вас сохранилась? – спросила Татьяна.

– Сохранилась, – кивнула Зинаида Петровна. – Иногда достаю, но больше для того, чтобы протереть от пыли. Играть уже не могу – пальцы не слушаются, артрит.

Виктор Андреевич слушал её рассказы, и внутри него что-то переворачивалось. Всё это время он считал соседку просто вредной старухой, которая придирается по пустякам. А у неё была целая жизнь – с любовью, трагедией, расставанием, одиночеством.

– Зинаида Петровна, – сказал он вдруг, – а вы не хотели бы иногда приходить к нам в гости? Мы бы с удовольствием послушали ваши рассказы. И наша внучка Аленка в следующем месяце приезжает на каникулы, ей было бы интересно послушать про старые времена.

Глаза пожилой женщины вдруг наполнились слезами:

– Вы правда хотите, чтобы я приходила? Не из жалости?

– Конечно, не из жалости, – твёрдо сказала Татьяна. – Из человеческого интереса. А если хотите, мы можем вместе с вами дочери позвонить по видеосвязи. У нас компьютер хороший, можно будет и правнуков увидеть.

Когда они прощались, Зинаида Петровна вдруг сказала:

– Простите меня, если я была раздражительной. Когда живёшь один, становишься странным, замыкаешься в своих привычках…

– Это вы нас простите, – искренне ответил Виктор Андреевич. – За то, что не пытались понять. Все мы живём за закрытыми дверями, и никогда не знаешь, что происходит за чужой дверью.

* * *

Спускаясь по лестнице, Татьяна взяла мужа за руку:

– Я горжусь тобой. Не каждый способен так измениться.

– Я не изменился, – покачал головой Виктор Андреевич. – Я просто начал видеть то, что всегда было перед глазами, но я отказывался замечать. Знаешь, о чём я думаю? О том молодом человеке в магазине. Надо было не просто молоко ему отдать, а спросить, может, ему помощь нужна какая-то. Работу найти, например.

– Ты прав, – согласилась Татьяна. – Знаешь, если хочешь, мы можем зайти в тот магазин в то же время. Может, он там снова будет.

– Обязательно зайдём, – кивнул Виктор Андреевич. – И ещё, я думаю записать Зинаиду Петровну на курсы английского для пожилых людей. Я видел объявление в нашей библиотеке. Может, если она начнёт учить язык, то когда-нибудь решится навестить дочь.

Когда они вернулись домой, Виктор Андреевич включил телевизор. Шла та же программа с Иванцовым. Ведущий по-прежнему говорил с заметным затруднением, но теперь Виктор Андреевич смотрел на него совсем другими глазами – с уважением к человеку, который, несмотря на болезнь, продолжает делать своё дело с достоинством.

– Знаешь, Таня, – задумчиво сказал он, – я всю жизнь гордился тем, что умею "видеть людей насквозь". А оказывается, видел только поверхность. Чужая душа – потёмки, и чужая жизнь – за семью печатями. И слава богу, что я наконец это понял.

– Никогда не поздно начать видеть по-новому, – улыбнулась Татьяна.

– Ты права. Эта история с ведущим… она как будто сняла пелену с моих глаз. Знаешь, я вспомнил случай из молодости. В институте у нас была уборщица, вечно хмурая, грубая женщина. Мы её за глаза звали "мегерой". А потом узнали, что у неё двое детей с инвалидностью, что она работает на трёх работах, чтобы их прокормить и обеспечить лечением. Я тогда пристыдился, но быстро забыл тот урок…

– У каждого своя история, каждый несёт свой крест, – тихо сказала Татьяна.

– И не нам судить, тяжёл он или лёгок, – закончил Виктор Андреевич. – Вот что я понял.

Глава 4: Эпилог

Прошло полгода. Жизнь Виктора Андреевича изменилась – не кардинально, но ощутимо. Он по-прежнему любил смотреть телевизор, но теперь куда реже комментировал происходящее на экране. А если и высказывался, то его суждения стали мягче, человечнее.

Зинаида Петровна стала частой гостьей в их доме. Каждое воскресенье она приходила к ним на чай, иногда приносила старые фотоальбомы и рассказывала истории своей молодости. Внучка Алёнка, погостив у них месяц, так подружилась с Зинаидой Петровной, что теперь регулярно звонила ей по видеосвязи. А старая учительница музыки начала заниматься с девочкой по Скайпу, объясняя азы нотной грамоты.

С дочерью в Канаде Зинаида Петровна теперь общалась раз в неделю – Татьяна помогла наладить стабильную видеосвязь. Пожилая женщина даже записалась на курсы английского при районной библиотеке и с гордостью демонстрировала первые успехи, здороваясь с зятем-канадцем на его родном языке.

А того молодого человека из магазина Виктор Андреевич всё-таки нашёл. Оказалось, что парня зовут Алексей, и он действительно остался без работы с маленькой дочкой на руках – жена ушла к другому, оставив ему ребёнка. Виктор Андреевич, имевший связи на своём бывшем заводе, помог Алексею устроиться на работу в отдел снабжения. Теперь молодой отец иногда заходил к ним в гости, чтобы поблагодарить и рассказать о своих успехах.

Однажды вечером, когда они с Татьяной смотрели старый фильм, Виктор Андреевич вдруг сказал:

– Знаешь, я всё думаю о том ведущем… Иванцове. О том, как я осудил его, не зная обстоятельств.

– Ты изменился с тех пор, – мягко заметила Татьяна.

– Да, но я думаю, что должен как-то… не знаю… может, написать ему письмо? Извиниться?

Татьяна задумалась:

– Ты знаешь, я думаю, лучший способ извиниться – это изменить своё поведение. Что ты и сделал.