Алексей Рябчиков – Дождливая пьеса (страница 9)
– Ну а что тогда? – говорит Иван и наклоняется вперед – На него наставили ствол, а он стоял. Ради чего спрашивается. Я бы лично лег, а ты?
На экране появляется худой мужчина с усами. Надпись снизу слева: Владимир Потапов. Тренер.
– Кукуру – говорит он и сжимает руку в кулаке – Знаете, что это? Это яйца по-итальянски. У этого парня железные кукуру. Он герой. Это не вымышленный супермен откуда-то оттуда, он настоящий. Так разделался с грабителями.
– Почему вы так не сделали? – раздается женский голос за кадром.
Этот вопрос застает мужчину врасплох.
– Я? – говорит он и немного думает – Он стоял ближе к ним, а я был в дальнем углу. Расстояние не то. Но он герой с железными кукуру.
Людмила с полной решительностью толкает дверь маленького кабинета в здание выставки. Там на столе стоит телевизор, немного правее висит аппаратура для воспроизведения в большом зале музыки, а немного левее от входа на подоконнике сидит Игорь.
– Я возьму это дело – говорит она, закрывая дверь.
– По-моему он путает – произносит он, смотря в телевизор – яйца по-итальянски – кокко.
– Ты про что?
– Да мужик сейчас в новостях перевел яйца на итальянский, как кукуру. А по-моему это кокко.
– Причем здесь яйца. Это шумное дело, я возьму его.
– Да погоди ты – Игорь машет рукой и слезает с подоконника, он идет к телевизору и выключает его – запись то видела?
– Ну да пару раз в интернете посмотрела.
– Что ты мне про неё скажешь?
– Понятие не имею – отвечает Людмила – Она могла попасть к журналистам любыми путями. В конце концов они даже могли её украсть.
– Да я не про это! Что ты думаешь о ее содержание?
– Ааа о герое?
– Да.
– Скажу так, это все очень очень странно. На него наставили пистолет, а он не упал. Почему?
– Вот и у меня такой же вопрос. В общем уговор один. Прежде чем доносить репортерам результаты расследование, сначала все расскажешь мне.
– Но при любом раскладе интервью я им дам.
– Ладно… дело твое.
– Спасибо – улыбается она и открывает дверь, потом замирает, оборачивается и произносит – Коноли.
– Что?
– Яйца по-итальяски – коноли.
На экране молодая девушка. Надпись слева: Екатерина Кузеванова. Студенка.
– Все произошло очень неожиданно. Выстрелы, стрельба… Я сразу же упала на пол. Ничего не видела. Было страшно. А мальчик, он молодец, если бы не он…
Паша поднимается по ступенькам домой. В руках у него пакет с шоколадным мороженым. Алина, дочка, перед его уходом попросила купить шоколадное мороженое, и он пробежал четыре супермаркета в его поисках. Звонит маленький сотовый. Павел останавливается на первом этаже, закуривает и только потом берет трубку.
– Слушаю
– Я смотрю, ты не собираешься мне звонить – звучит голос Виктора в трубке.
– Ты разве еще все не видел в телевизоре? Нового я ничего не скажу. Листа не было, никого посторонних не было. Но полиция приехала слишком быстро.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Пока еще ничего. Пока это только факт.
– Понял. Завтра утром возле парка. И кстати познакомлю тебя с новым связным.
Связь обрывается, Павел начинает идти дальше. Его шаги медленные и словно подчинены какому-то только ему понятному ритму. На третьем этаже он выбрасывает сигарету на бетонный пол подъезда, зажевывает её вкус мятной жвачкой и открывает дверь ключом.
Он сразу замечает тишину. Нет, конечно до его ушей доносится звук включенного телевизора, но он не слышит скрипа дивана, шагов жены, хруста чипсов, чайника. Лишь яркий свет во всех комнатах и звук телевизора. Будто хозяева квартиры просто испарились, а бытовая техника и свет продолжают жить своей жизнью.
Он, не раздеваясь, проходит в зал. Расстеленный диван дочки, ее любимый сериал про врачей по телевизору, только её самой нет.
На мгновение у него обрывается дыхание, он впадает в ступор, закрывает глаза, сжимает левый кулак, бросает пакет с мороженным на пол.
– Как она? – говорит он в сотовый телефон.
– Нормально – голос жены дрожит.
– Где вы?
– В гор. больнице. Не приезжай. Не надо.
К его горлу подкатывает ком. Он сжимает зубы, идет к холодильнику, достает водку, наливает, ставит бутылку на стол. Смотрит на жидкость в стакане. И тут вдруг понимает, что сейчас пить нельзя, Юля ждет его там. Он выключает свет и уходит.
На экране телевизора девушка. Надпись снизу: Марина Яхонтова. Менеджер.
– Мне не было страшно. Видите ли, когда я услышала выстрелы, то первая мысль была спрятаться. А тут дверь в каморку… чулан… в общем дверь с надписью служебный вход. Я ручку дернула, забежала туда и закрыла её за собой. Смотрю, а там телевизор, он показывает то, что происходит в зале. Ну я и решила все это снять на сотовый. Я, наверное, единственная, кто все видел полностью, не прячась.
Людмила заходит домой. Её встречают две подруги Темнота и Одиночество. От одной она избавляется быстро, просто включив во всей квартире свет. А вот от второй просто так не избавишься… Она представляет, что её сейчас выйдет встречать любимый молодой человек. Он улыбнется, обнимет её и спросит:
«Как дела?».
«Хорошо» – ответит она ему.
«Я гляжу ты устала, давай поухаживаю за тобой».
Но стоит тишина, лишь говор людей из соседней квартиры нарушает её. Он делает ее одиночество более трагичным.
«Они там живут нормально, а я»
Она начинает снимать верхнею одежду, попутно прокручивая в голове события ограбления и действия этого «героя». Но, наверное, она слишком сегодня вымоталась, так как мысли об ограбление бьются в стену жуткой тишины.
И чтобы избавиться от нее, она включает телевизор.
На экране показывают кадры сегодняшнего ограбления. Она переключает на другой канал – тоже самое. На третьем – тоже ограбление. Она бросает пульт на диван и идет на кухню.
Поставив разогревать быстро приготовленную еду в микроволновку, она наливает в бокал вина и делает глоток.
– Почему он не испугался? – говорит она, представляя квартиру своим собеседником – Жаль, что мне не дали сегодня поговорить с ним. После ранения, он конечно бы ляпнул что-нибудь такое. Они всегда ляпают, думают облегчить себе боль, а потом адвокаты доказывают, что в те моменты они были без сознания. И все-таки почему он не упал?…
Раздается сигнал микроволновки. Её ужин готов, но ей вдруг хочется принять ванну. Она затыкает отверстие ванны, включает воду, а сама представляет себя на месте этого парня.
Упала бы она на пол или нет? Скорее всего упала.
Она уже давно на практике поняла, что все, что показывается в фильмах про полицейских – как главный герой смеется в лицо пистолету – не бывает в жизни. Это надуманно. В жизни стреляют сразу без монологов и падают на землю без геройства.
Но почему он не упал?
Людмила берет с собой в ванну бутылку вина и бокал, по пути съедет кусочек сыра, раздевается и погружается в теплую воду, дверь ванной комнаты настежь открыта, все равно она здесь одна.
На экране телевизора женщина. Надпись снизу: Наталья Хамкина. Домохозяйка.
– Знаете, сегодня я обрела смелость. Потому что есть такие люди. Они герои. Вот полиция… Не знаю можно ли такое говорить… Но я боюсь полиции. Столько историй плохих про неё. На мой взгляд она не защищает, она просто для галочки. А вот этот парень, он дает смелости идти одной по ночной улице…
Паша неровным шагом ступает по белой плитки длинного больничного коридора. Сколько раз он уже здесь был?