Алексей Русанов – Странная сказка (страница 2)

Уже на следующий день всё прошло, кроме чувства тотального опустошения. Когда я пришёл в отдел кадров за трудовой, буквально захлёбываясь в море отчаяния и депрессии, мне неожиданно кинула спасательный круг эйчар Настя Созонова, полноватая тихая девушка, носившая иссиня-чёрное каре, которое совсем не шло её круглому лицу. Внимательно изучив приказ о моём увольнении, она вдруг спросила:

— Ты уходишь куда-то в другую компанию?

Я попытался натянуть бодрую улыбку и ответил:

— Нет. Ухожу в никуда.

— Что так? — спросила Настя, и по голосу чувствовалось, что ей действительно не пофиг.

— Долго излагать, — вздохнул я.

Мне совсем не хотелось рассказывать о своём фиаско и бередить рану, на которой ещё только-только начала подсыхать свежая корочка.

Настя поковырялась в компьютере и, извинившись, «обрадовала» меня известием о том, что расчёта не будет. Наоборот, я, оказывается, ещё должен родному холдингу двенадцать тыщ с хвостиком за отгулянный отпуск. Без возврата денег я не смогу получить трудовую.

Мне очень хотелось взять её монитор и ахнуть об стену. Но пришлось молча сходить к банкомату, снять деньги и положить на Настин стол тринадцать тысяч. Это было ровно на тысячу меньше, чем весь мой капитал.

— Хотел бы сказать «сдачи не надо», но не могу. Мне как безработному даже эта сумма теперь не лишняя.

— Да-да, конечно, — Настя подорвалась, побежала в бухгалтерию разменивать деньги и, тщательно пересчитав, отдала мне сдачу.

— Ну хотя бы неделю протяну, — сказал я, сгребая со стола мелочь. — На черном хлебе и досираках.

— Кирилл, а тебе работа сильно нужна? — поинтересовалась Настя.

— А ты сама как думаешь?

— Просто у нас в логистическом центре требуются комплектовщики, — извиняющимся тоном заговорила она. — Работа там… ну… тяжёлая, физическая. Тебе, наверное, не подойдёт? Но зато там выплаты после каждой смены, сразу на карту.

Это мне-то не подойдёт? С кредитом, с алиментами и с моей съёмной конурой? Но я сначала поинтересовался:

— И сколько за смену платят?

— Две триста за дневную. Две пятьсот — в ночь. График день через день.

— А сколько часов смена?

— Двенадцать.

Мда… Это, конечно, не было работой мечты. Но вчера вечером я поизучал актуальные вакансии, и такую тоску они на меня нагнали, такое ощущение безнадёжности… Словом, я согласился и в тот же вечер автобус с красивым номером «100» привёз меня в посёлок Началово, где располагалось моё новое место работы.

Это оказался невероятного размера ангар с бесконечными многоэтажными стеллажами, загруженными строительной и околостроительной хренью. Над входом нескромного размера вывеска гласила «Кёнигсбергский логистический центр». Над ней светился неоном до боли знакомый бело-жёлтый логотип, похожий на разбитое яйцо с вылезающим из него цыплёнком.

Начальник смены, пожилой и одышливый дядька с огромными тёмными кругами под глазами (позже я узнал, что его кличка — «Панда») поглядел на меня и вздохнул.

— У нас тут это… — сказал он, — тяжести таскать надо. Нам пассажиры, которые это… буи пинают, не нужны. Ты потянешь?

— Я худой, но жилистый.

Это была моя стандартная отговорка для всех, кто сомневается в моих физических данных. Всю жизнь я был длинный и тощий, всю жизнь меня постоянно пытались этим стебать. Мужик что-то посмотрел в компьютере и вздохнул ещё тяжелее.

— Не волнуйтесь, я справлюсь, — добавил я, думая, что он не верит в мою выносливость.

— Да я не это… В бригаду ты попадаешь к Багрову, — сказал он и аж скривился, будто уксусу хлебнул.

— И что?

— Да это… Так себе бригада, если честно. Боюсь, сожрут они тебя.

Совсем скоро я познакомился с теми, с кем мне предстояло вместе работать. И довольно быстро понял, что имел в виду начальник смены.

Бугор, наш бригадир, на первый взгляд показался вполне заурядным: среднего роста, щуплый, бритоголовый пролетарий лет сорока. Разве что шрам на лбу привлекал внимание.

— Запойный? — задал он мне единственный вопрос.

— Нет, — удивился я. — Вообще практически не пью.

— Норм, — кивнул он и добавил:

— На складе всегда каску носи.

И уже тогда, при первом взгляде на него, мне померещилось — клянусь! именно так оно и было! — какое-то волчье выражение в его серых глазах. Но тогда это был не глюк. Просто он производил такое впечатление. Веяло от него чем-то хищным, звериным.

Совсем другой образ приходил на ум после знакомства с его подчинёнными. Эти трое больше напоминали уличных псов, вечно лающих на всех вокруг и грызущихся между собой. Внутренняя собачья суть была у всех одна, хотя внешне они были очень разные. Флегматичный здоровяк Мамонт, с выпуклым лбом и засаленными патлами, шириной был как два меня, постоянно что-то жевал и очень любил похабные шуточки. Его, словно туча, окружал неистребимый запах пота. Всегда злой и дёрганный Серый был всего на полголовы ниже, чем я. При первом знакомстве он демонстративно оглядел меня от носков кроссовок до макушки и выдал вердикт:

— Хренасе ты длинный! Длинный, но тощий, как глиста. Во! Глиста и будешь!

С того момента прилипла ко мне эта мерзкая кличка.

Ну а Шамок сразу же захихикал над выдающимся остроумием Серого и первым стал меня так называть. Если есть переселение душ, то ближайшая реинкарнация Шамка — уж не знаю, прошлая или будущая — это шакал Табаки.

От всех трёх исходило ощущение опасности, особенно от Серого. Однажды он разозлился на голубя, который залетел на склад и имел неосторожность обгадить Серого. Полдня он шастал между стеллажами, выслеживая несчастную птицу, как-то исхитрился её подбить, поймать и в конце концов свернул голубю голову.

Ни подружиться, ни хоть как-то сблизиться с этой троицей мне не удалось. Как масло не смешивается с водой, так и мы всё время оставались отдельно: они сами по себе, я сам по себе. К тому же характер работы не оставлял много времени на общение.

Оказалось, комплектовщик — это весьма одинокое занятие. В начале смены я получал бесконечно длинный список заказов и отправлялся собирать их. Так называемый человек разумный по имени Кирилл Никаноров (для коллег — Глиста) бродил по монотонным рядам стеллажей, тянул за собой рохлю (оказывается, это не обзывательство, а вид тележки), нагружал на палету банки с краской, упаковки плитки, коробки с шурупами, бутылки растворителя и тому подобную потебню. Когда гора предметов уже грозила обрушиться, я отвозил её, куда надо, и начинал нагружать новую.

В общем, тупая механическая работа, с которой великолепно мог бы справиться робот. Но делать и программировать роботов — это сложно и дорого. Поэтому за смешные деньги её выполняли мы, человекообразные комплектовщики. Первое время мне было тяжело — и физически, и морально. На ладонях быстро вспухали мозоли, после каждой смены ныли плечи и поясница. Ну и перебраться из уютного кресла офисного клерка на склад стройматериалов, сменить костюм с галстуком на пролетарский комбинезон и неудобную натирающую каску… Это было неприятно, обидно, я чувствовал себя человеком, рухнувшим на социальное дно.

Примерно в четвёртую-пятую смену стали со мной твориться разные нехорошие дела. То за обедом в грязной и тесной столовке сидишь, поглощаешь лапшу с плохой имитацией куриного бульона, слушаешь, как Мамонт и Серый весело, по-дружески обкладывают друг друга кулями. Поднимешь взгляд от пластикового корытца — а у Шамка вместо заурядного каштанового ёжика волос на голове натуральная волчья шерсть. Ходишь-бродишь между бесконечными стеллажами, одуревший от этих номеров, кодов, заказов, и вдруг краем глаза замечаешь, что в промежутке между рядами промелькнула какая-то тень, очень похожая на собачью. Вот только собак тут никаких нет и не было, только голуби изредка залетают с улицы. После работы я ещё и плохо спал по ночам: мучили какие-то муторные бредовые сны, сразу же забывавшиеся после пробуждения.

Я убеждал себя, что это всё стресс, переутомление. Собирался даже в аптеку заглянуть, когда копеечка свободная будет, купить что-то для успокоения нервов. Но так и не дошёл. Не успел. Сегодня чердачок мой потёк уже капитально. Весь остаток дня я аккуратно лавировал между стеллажами, мужественно прячась, как только в поле видимости появлялся кто-то из коллег по бригаде. А за полчаса до конца смены просто взял и смело смылся, чтобы не столкнуться ни с кем в раздевалке.

Очень скоро я сидел на остановке и гуглил в телефоне симптомы шизофрении, опухоли мозга и тому подобную увлекательную информацию, пытаясь поставить себе диагноз. И чем глубже я уходил в эти дебри, тем пасмурнее становилось у меня на душе. Я ненавижу ходить по больницам, но тут, кажется, общения с людьми в белых халатах не избежать. Надо только решить, к кому мне идти — к психологу или сразу к психиатру?

Мои невесёлые размышления прервал крик Серого.

— Кирюха! Хрен тебе в ухо! Ты куда от корешей свинтил?

Голос его был наполнен фальшивым дружелюбием и скрытой злобой. Быстрым шагом Серый шёл к остановке, следом за ним шагали Мамонт и Шамок. Выражение лиц у всех троих не обещало мне ничего хорошего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.