Алексей Рудаков – Тропы Войны (страница 65)

– Это должна была быть трехмерная проекция. По мере веселья она выходила из стола и принималась развлекать гостей беседой, рассказами весёлых историй, или эротичным танцем – в зависимости от общества. – Замолчав, он погладил стол, не касаясь девушки: – Наследие предков… Увы, они ушли, а с ними – и их технологии, недоступные нам, их жалким потомкам. – Убрав руку, он покосился на красотку, и та, словно уловив его мысли, игриво покачала бёдрами, прося продолжить ласки.

– М-да… Не можем сейчас, но, надеюсь, – оборвав себя, Первый посмотрел на подошедшего к столу Благоволина: – Выкладывай. Что там Одиннадцатый такого редкого нашёл?

– Местные называют это икра, господин. – На столе, избегая касаться томно развалившейся фигуры, появилось первое подношение.

– Икра? Что это? – Покачал на руке синюю банку Первый.

– Это яйца. На той планете есть обитающие в воде существа. Они откладывают яйца. Совсем как рептилии, но только без скорлупы.

– Интересно.

– Местные их собирают, обрабатывают – получается редкий деликатес. Есть красный, – Благоволин показал на стеклянную банку полную красной икры: – И чёрный, более редкий, добываемый из расщелин на дне морей.

– С глубины? – В скучающем взгляде Примарха появились проблески интереса.

– Да, мой господин. Икру любят все, поэтому те создания выбирают самые глубокие и узкие расщелины, куда сложно пробраться. Ну и другие обитатели вод этой планеты не дремлют – многие хищники совсем не прочь полакомиться если не яйцами, то, хотя бы ныряльщиками.

– Я понял. – Отложив банку в сторону, Первый взял в руки тёмный кирпичик Бородинского: – Это что?

– Местные называют это – хлеб. По сути – перемолотые зёрна местного злака, замоченные в воде, перебродившие и прожаренные на огне.

– И в чём редкость? Или там много хищников, мешающих сбору зерен?

– Редкости нет, господин, – покачал головой капитан: – Но сочетание икры, хлеба и масла, – он кивнул на пачку, лежавшую на краю стола: – Дают, по словам нашего господина, необыкновенную вкусовую гамму.

– Сам-то пробовал? – Положив буханку на стол, Первый взял в руки масло.

– Нет, что вы, – склонив голову, Благоволин коротко поклонился: – Это же вам, Примархам. Кто я такой, чтобы претендовать на подобное? Я знаю своё место, мой господин.

– Знаешь… _ Разглядывая пачку, задумчиво протянул Первый: – Что знаешь и верно служишь – это хорошо. Рад, что мой ученик окружил себя такими людьми. Передай ему мою благодарность.

– С радостью, повелитель, – спина капитана согнулась ещё ниже.

– Так… Масло, – повертев пачку в руках, Первый положил её на тол: – Что это и зачем?

– Это выделения желёз одного из местных животных. Их собирают, обрабатывают и получают вот этот продукт. Его надо нанести на хлеб, а поверх положить тонкий слой икры.

– И так есть? Эту смесь?

– Да, господин. Запивать лучше вот этим, – капитан вытащил из сумки две бутылки шампанского: – Перебродивший сок местных ягод. Очищен, насыщен углекислотой, популярный местный напиток. Надо охладить, немного, не до заморозки, просто чтобы холодным был. Открывать осторожно – внутри избыточное давление.

– Перебродивший сок, – взвесив на руке бутылку, Первый поставил её на стол рядом с хлебом и хмыкнул: – Забродившие перетёртые зёрна. Весёлую планету вы нашли. Там хоть кто-то трезвый есть?

– Не знаю, господин, – с сожалением развёл руками Благоволин: – Я там не был – нёс слова Веры дикарям другого мира. Упорствующим и не признававших нас.

– И как? – Отойдя от стола, Примарх посмотрел на него: – Успешно.

– Те, которые выжили – раскаялись и приняли нашу Доктрину. Правда, – он коротко поклонился: – Упорствовали они сильно, мало осталось. Выживших, я имею в виду.

– Ничего, – отмахнулся от его слов Первый: – Расплодятся. Все дикари плодятся быстро. Но хватит о них – не стоит забивать головы ничтожными вопросами. Вы меня порадовали. Так и передайте Примарху.

– С радостью, господин.

– Теперь – о вас. Вы выполнили поручение и заслуживаете поощрения. Говори, – его палец нацелился на грудь капитана: – Чего желаете?

– Повелитель… Мы прибыли сюда не ради награды. Исполнить приказ нашего господина, побывать дома, увидеть вас… Чего ещё хотеть?

– Ха! Побыстрее вернуться туда? Где воздух свеж, еда натуральна, а женщины красивы и покорны? Нет?

– Господин… – Благоволин опустил голову, словно скрывая охватившее его смущение: – Мы… Нет… Что вы…

– Ладно-ладно, – подойдя к нему, Первый покровительственно потрепал его по плечу: – Не смущайся. Все мы люди, всё естественно. Так чего ты, и твои товарищи желают?

– Если вы позволите… – Подняв голову, капитан посмотрел на повелителя Хаваса: – Наша цель… Цель нашей жизни – служение Примарху и вам. Я могу говорить, не опасаясь вызвать ваш гнев?

– Гнев? – Брови Сифирона вопросительно поднялись: – Гнев? О чём ты?

– Наш господин рассказал мне и другим Ближайшим о цели ваших поисков. О неком учёном, чьи изыскания могли бы помочь переселению нашего народа в Новый Дом. Мы поняли, что это – закрытая тема и сейчас, обращаясь к вам я опасаюсь, что гнев ваш может обратиться на Одиннадцатого.

–Ты прав. – Отступив на шаг, Первый окинул взглядом Благоволина: – Эта информация закрыта и мне непонятно – по какой причине мой ученик раскрыл её вам.

– Только желая услужить вам, он раскрыл её нам. Легче искать, когда знаешь, что ищешь.

– Это так… – соглашаясь с ним, кивнул Первый: – Так что ты хочешь?

– Покажите нам находки других Примархов, поклонился капитан: – Так мы поймём – на что обращать внимание в наших поисках. Иной награды я не смею просить.

– Иной – не смеешь… – Взгляд Сифирона приобрёл задумчивый вид: – Может что-то другое? Хочешь планету? Для себя и твоих товарищей? Будешь её правителем. Полновластным господином над всеми обитателями?

– Господин, – прижав руки к груди, Благоволин отрицательно помотал головой: – К чему мне это? Я желаю – всей душой и телом, служить вам. Это высшее счастье и для меня, и для моих товарищей.

– Похвально, коли так. Но и о себе, о своём будущем, позаботиться, совсем не грешно.

– Примарх позаботится о нас.

– Вижу – ты говоришь искренне. – Пройдясь взад-вперёд, Сифирон остановился подле стола с дарами: – Твоё служение делает тебе честь, низший. Я говорил про год, прежде чем ты станешь высшим? Так вот – сейчас, после этой краткой беседы с тобой, я готов немедленно опустить тебя до высшего! Такая преданность вопиёт о должной награде! Что скажешь… – Он покрутил пальцами в воздухе: – Эээммм…

– Моё имя – Дуот, повелитель, – склонил голову капитан: – Но я…

– Дуот, – остановив его взмахом руки, Первый задумчиво пожевал губами: – Дуот… С одного из старых диалектов это можно перевести как… эээ… Примерно как тот, кто успешен во всём. Хорошее имя для нового высшего. Ну так что – мне опустить тебя?

– Это слишком большая честь. Я не готов, чтобы вы опустили меня до высшего, повелитель.

– Опустить до высшего… Согласись, – подмигнул ему правитель: – Древние понятия, в наших реалиях, звучат странно. Что думаешь по этому? Отвечай!

– Я чту традиции предков, господин, – капитан был сама скромность: – Но новые условия требуют новых подходов, и решить их, не оскорбляя памяти наших отцов и пращуров – задача достойная вашего ценного времени. Что же до меня, – выпрямившись, он посмотрел в глаза Первого: – То я с радостью приму любое ваше решение.

– Хорошо сказано! – Прищёлкнул пальцами тот: – Дипломатично и корректно. Нет, мой любезный Дуот. Нет, нет и нет! Тебе место среди высших. Мне, Хавасу – всем нам нужны люди с твоим образом мыслей. Сожги меня Убийца! – Печально вздохнул Сифирон: – Ты бы знал, сколько откровенно тупых и самовлюблённых болванов сейчас среди них. Поколения праздности отучили их думать. Принимать решение? Лучше в Пламя! Ответственность? Ни за что! – Разозлясь, Первый хлопнул кулаком по ладони: – И вот с ними – мне спасать Хавас! Примархи! Толпа ленивых прихлебателей! Ваш-то ещё хоть что-то делает! А остальные?

– Господин, – дождавшись, когда правитель замолкнет, осторожно произнёс капитан: – Прошу меня простить, но я… – он испытующе посмотрел на Первого: – Прошу меня простить, но я не услышал ваших последних слов. Контузия, – он виновато развёл руками: – Полученная в боях во славу Хаваса, накатила. Простите мою никчёмность, повелитель.

– Ну… – Сифирон развёл руками: – Хорош! Белое Пламя! Ты, – подойдя к Благоволину, он хлопнул того по плечу: – Ты нужен мне. Здесь! Слишком хорош ты, Дуот, для Одиннадцатого. Я забираю тебя. Пусть твои товарищи об этом доложат, когда… Стоп! – Резко оборвав себя он пожевал губами: – Хм… А твои друзья – они же, наверное, тебе под стать?

– Мы верные слуги Хаваса, – склонил голову капитан: – Мы все живём ради него.

– Я тебя понял… – Пожевав губами, Первый задумчиво почесал подбородок: – Да. Точно. Вы – нужны мне. Здесь и сейчас. Сделаем так… Да, именно так. Слушай меня, – его голос приобрёл властные нотки и Сифирон поднял руку: – Помощник – включить фиксацию моих слов.

Что-то негромко звякнуло, и он продолжил:

– То, что мой ученик посвятил вас в детали моего секретного плана – неприемлемо! И он, и вы – все должны понести наказание. Моё решение таково! Одиннадцатый! Ты, во искупление своей ошибки, лишаешься своих Ближайших! Этих низших забираю себе я, дабы слепо исполнявшие твою волю, понесли кару от моих рук. Тебе же следует быть более внимательным и не разбрасывать знания, не предназначенные для слабых разумов. Делаю тебе замечание! Да будет так! – Чуть помолчав, он добавил уже своим обычным тоном: – Фиксацию прекратить, запись отправить Одиннадцатому.