Алексей Рудаков – Тропы Войны (страница 62)

– Сегодня – великий день! – Тотчас возвестила девушка: – Три смельчака решились испытать судьбу! Двум – уже повезло, посмотрим, что Белый Огонь даст третьему.

– Свезло, – откусив кусочек, Чум, со страдальческим выражением лица принялся его пережёвывать: – Как же… Свезло… Гадость редкостная, да ещё и за мои же деньги!

– Так не ешь, чего давиться? – Посмотрела на него Дося, но тут голос ожил, перебивая её.

– Судьба трепещет! Сам Превосходный Дуот бросил ей вызов! Такие как он – гордость Хаваса! Отличник труда, внимательный исполнитель воли Высших! Гражданин Дуот в одном шаге от того, чтобы самому стать Высшим, переместясь в Красные сектора! Вот он – пример беззаветного служения Хавасу! Слава ему!

– Браво! Слава вам, гражданин Дуот! – Вытянув в его сторону руки, Дося несколько раз хлопнула в ладоши: – Мне, право, стыдно – кто я такая, чтобы быть с вами в одном вагоне?

– Дось… – Покрасневший капитан развёл руками: – Ну я-то тут при чём?! Змеев же жетоны раздавал.

– Какая же из нитей лопнет первой? – Возобновила свой монолог машина: – Что судьба подарит герою? Рацион класса В? Или – тысячу пунктов вниз, опуская Дуота на ступень ниже? Ждём… Ждём, сограждане, ждём и молимся Убийце, чтобы на наших глазах произошло чудо появления нового Высшего! Нити удачи прогорают… Прогорают… Есть! Я вижу, как одна из них лопается, не сдержав ярости Белого Огня и награда гражданина Дуота… Или, мне следует уже сказать – Высокого Дуота? Не знаю… Никто не знает, но все, весь Хавас застыл в нетерпении… Оживает лента транспортёра… Его выигрыш ползёт к нам…ползёт…, – голос запнулся и продолжил знакомым рекламным тоном: – Ожидание – нестерпимо? Ваши руки трясутся, и вы не можете сконцентрироваться на работе? Вы жаждете встречи с любимой, но трудовой цикл только начался? Капсулы Успокоение-О! Две капсулы в день и вашей выдержке позавидуют Примархи! В наличии во всех секторах! Рекомендованная ценность – три пункта!

– Он почти здесь, – стоило рекламе закончиться, прежний голос вернулся в кабину: – Ииии….. Вот! Это – невероятно! Это – невозможно! Гражданин Дуот получает… – голос притих, выдерживая паузу и Дося, подражая в интонациях известному ведущему, прокричала: – Аааавтомобииль!

– Рацион Путник-В! Ошеломительная удача! – продолжила машина: – Да! Дуот, сегодня не стал Высшим, но он настойчив и путь его твёрд – Хавас верит, он. Станет. Высшим! А пока, Превосходный Дуот, будет наслаждаться несравненным вкусом рациона Высших. Рационом Путник-В! Поздравляем! Поздравляем Превосходного Дуота с очередной победой на пути к заветной цели!

Голос смолк, и уже привычным, сухим тоном, сообщил, что за рацион Путник-В счёт Дуота пополнен на сто шестьдесят пунктов, с общим балансом в тысячу сто девять.

Выползшая из спинки колбаска отличалась от Путник-один только цветом – рацион В был бледно жёлтого оттенка, сохраняя всё тот же, мало приятный вкус. О последнем доложил Чум, отобравший у Благоволина его выигрыш и немедленно откусивший почти треть колбаски.

– Ладно, поняла я, – Дося, поняв, что ей не отвертеться, вздохнула, и, достав из кармашка жетон, приложила его к выемке. Восторгу голоса не было предела:

– Счастлив сей день! Четыре! Четыре смельчака бросили вызов Убийце! Посмотрим же, кто этот, четвёртый, смельчак!

Короткая пауза и в голосе появились удивлённо восторженные ноты: – Невероятно! Житель Хаваса Осшон, вставший на путь исправления полугодие назад! Закоренелый нарушитель спокойствия – отныне раскаявшийся и исправным служением заравнивающий свои ошибки! Ещё два года назад, Осшон был злостным преступником, еретиком и мятежником. Нападал на Несущих Справедливость, разорял общественные склады, разрушал имущество Высших. Но свет Убийцы дошёл и до него! Просветлённый, Осшон пал на колени перед открывшейся ему истинной Первого. Раскаиваясь он добровольно передал себя в руки Несущих Справедливость и, не смея вставать, на коленях проследовал к Примархам, готовый принять суровую, но заслуженную кару! И вот, посмотрите! – голос девушки звенел от переполнявшего её восторга: – Отринув прошлое и истово служа Примархам, Осшон стал Ближним! Какой пример падения для всего Хаваса! Преступник, поднявшийся до небес на своих злодеяниях, сейчас спускается вниз, сглаживая и ровняя свою судьбу. Посмотрим же! Что скажет Пламя ему? Я вся в нетерпении… – Она смолкла, и, в наступившей тишине, стало слышно негромкое жужжание и пощёлкивание внутри скамейки.

– Итак! Свершилось! – Возникший голос был полон торжества: – Очищающее пламя смилостивилось над раскаявшимся! Осшон! Убийца благоволит к тебе! Твои социальные пункты снижены сразу на девятьсот семнадцать! И общее значение становится… Становится… Две тысячи! Восемьсот! Шестьдесят! Шесть! Поздравляю! Великий день в твоей судьбе, уважаемый Осшон! Вознеси слова благодарности Первому и Убийце! – Голос смолк, давая всем присутствовавшим осознать значимость произошедшего.

– А пожрать? Зажали, да? – Прозвучавший в тишине, полный грусти вздох Чума, столь сильно контрастировал с торжественностью момента, что та, разбитая вдребезги дружным хохотом людей, вмиг покинула кабину двигавшегося вглубь планеты, лифта.

Глава 15

Красный сектор.

Сосредоточение власти.

Остриё подземного города, к которому стремятся все без исключения обитатели Хаваса.

За пол минуты до прибытия к практически сакральным вратам, голос, на сей раз полный торжественности, объявил о скором завершении их путешествия. Впрочем, торжественность наполняла кабину недолго. Стоило только девичьему голоску, так приятному для мужского уха, смолкнуть, как пространство заполнили металлические и жёсткие обертоны другой ипостаси диктора.

Лязгая и грохоча, он сообщил, что кара тем, кто осмелится прибыть в красный сектор без приемлемого повода, будет жестокой, а наказание – неизбежным.

– А чего тогда пускают? – Дождавшись, когда отголоски мрачного заявления затихнут, фыркнула Дося: – Закрыли бы проход и всё.

– Так демократия же, – встал и, потянувшись, направился к створкам дверей, Благоволин: – Первый – он всего лишь первый среди равных. Убирая за скобки их разделение на высших и низших, конечно.

– И социальный статус, очки, то есть, эти, – кивнул Маслов, становясь рядом с ним.

– Ага, именно, – кивнув, капитан посмотрел поверх двери, где нервно пульсировала тоненькая, ярко красная полоска: – Сюда не смотрим, туда не ходим, а в остальном – да, демократия и все равны.

В этот момент створки начали расходиться в стороны и Игорь, окинув взглядом, направленные в их сторону жезлы охранников, хмыкнул: – Конечно, все равны. Вот только некоторые малость того – ровнее.

– Жетоны! – Стоявший чуть в стороне охранник, на бордовой форме которого проблескивал серебром, вышитый геометрический рисунок, дёрнул головой в сторону. Проследив его движение, капитан увидел небольшую выемку-нишу в стене.

– Эээ… Туда? – Избегая резких движений, Благоволин вытащил из пояса медальон: – Туда класть? – Повторил он вопрос глядя на старшего охранника, но тот не соизволив ответить, ограничился лишь повторением предыдущего жеста.

– Как скажете, – пожав плечами, капитан подошёл к нише. Чтобы положить жетон в уже знакомую выемку ему пришлось наклониться, но стоило ему только это сделать, как в его спину упёрся неприятно жёсткий конец жезла.

– За-а-мри! – Согнутый в неудобной позе, он вздрогнул, когда холодный, практически ледяной, металл, легко пройдя защитное поле, коснулся его кожи.

– Так… Кто это у нас? – Продолжил старший: – Хм. Некто Дуот, решивший вот так, одним махом, покорить новые высоты своих грехов? Отойди, – жезл хлопнул его по боку, отталкивая в сторону: – Вон там стой, – отодвинувшись от его тела, палка указала на выкрашенный белым прямоугольник пола.

– Следующий, – потеряв к нему интерес, охранник махнул оружием, указывая на Игоря.

Спустя несколько минут, процедура была пройдена быстро, когда всё они оказались рядом с капитаном, на лице старшего появилась печать глубокого сожаления.

– И опять все покорные и законопослушные, – вздохнул он, прохаживаясь перед гостями: – Мы годы тратим на подготовку, пот вёдрами собирать можно… А ради чего? А? Я здесь пять лет стою – и, представляете? Ни одного нарушителя! Ни од-но-го! Про террористов или мятежников я уж молчу. Эххх…! – Махнув рукой, старший стражи с минуту молча сопел, переводя взгляд с одной белой фигуры, на другую.

– Лица откройте, – провёл он рукой перед собой: – Да вижу я, что вы Ближние, и про правила ваши знаю, но раз вы здесь – будете меня слушаться.

– Как скажете, господин, – первым, кто убрал поле с головы, был Игорь: – Вот только позвольте заметить? – Бросил он быстрый взгляд в сторону Доси, возившейся с блоком управления, как и всё остальное, смонтированном на поясе.

– Что?

– Осшон не может.

– Как это не может? Причина?

– Его семья весьма серьёзно и глубоко относится к доктрине Убийцы-Очистительницы. Понимаете, о чём я?

– Не совсем, – покосившись на белую фигуру, руки которой были сложены на груди, подманил к себе Игоря, страж: – Мы всё время в тренировках проводим, – вполголоса пояснил он виноватым тоном: – Допущу, что в вопросах доктрин мы несколько подотстали от жизни.

– Не доктрин, а Доктрины, – поправил его Маслов, подводя очи горе. Со стороны, да и для охранника, это выглядело так, словно человек всеми силами сдерживает своё раздражение, оказавшись перед невежественным профаном.