Алексей Рудь – Архив миров №25:СТАРАЯ ГВАРДИЯ ЭФИРНЫЙ РУДНИК 1-2 КНИГА (страница 6)

Переступив порог, Бландинг на мгновение замер, давая интерфейсу и К-Таху обработать обстановку.

«Повышенный уровень акустического и электромагнитного шума. Рекомендую активировать фильтры для избежания сенсорной перегрузки. Зафиксировано множество биологических сигнатур, принадлежащих различным фракциям.»

Ангар был именно тем, что представлялось по описанию: вокзал, рынок и бар в одном флаконе, замешанные на грязи и ржавчине. Воздух гудел от десятков разговоров, скрежета механизмов и приглушенной музыки из какого-то заведения. Повсюду толпился народ.

И он был разным.

Бландинг видел грубых, широкоплечих мужчин и женщин в комбинезонах с шевронами «Гефеста». Они держались обособленно, с высокомерной уверенностью тех, у кого есть власть и крупнокалиберные автоматы. Имперские надсмотрщики.

Он видел поджарых, нервных людей в практичной, но не унифицированной одежде. Их взгляды постоянно блуждали, оценивая, высчитывая. Они торговались за запчасти, скупали у старателей мелкие кристаллы, шептались в углах. Торговцы Свободного Союза.

И он видел третьих. Небольшую группу в длинных, серых робах, с капюшонами, наброшенными на лица. Они не торговали и не пили. Они стояли в стороне, наблюдая, и от них веяло ледяным, отстраненным спокойствием. В их эфирной сигнатуре была странная, упорядоченная гармония, резко контрастирующая с хаосом ангара. Паломники Теократии.

Бландинг медленно двинулся вперед, растворяясь в толпе. Его молодое, ничем не примечательное лицо и рваный комбинезон делали его невидимкой. Что было видно только ему — так это потоки. Потоки энергии, Credits (местная валюта, как быстро определил К-Тах), информации и власти. Ангар был сердцем рудника, и он качал по своим ржавым артериям саму жизнь этого места.

Его целью был один из многочисленных лотков, где меняли кристаллы на кредиты. У него было три мелких, мутных кристалла, найденных по дороге. Этого должно было хватить на базовую провизию.

Торговец, толстый человек с потным лицом и быстрыми глазами, бросил на кристаллы равнодушный взгляд.

— Мусор, — буркнул он. — Пять кредитов за все.

Бландинг знал, что это вранье. Через интерфейс он видел слабую, но стабильную энергетическую пульсацию внутри камней. Реальная цена была ближе к двадцати.

— Двадцать, — спокойно сказал он.

Торговец фыркнул.

— Слышал, новенький? Не учи меня торговать. Пять. Не нравится — проваливай.

Вокруг уже начали собираться зеваки. Конфликты здесь, видимо, были главным развлечением.

Бландинг не стал спорить. Он просто посмотрел на торговца. Но не на его лицо, а на его лоток. А точнее — на компактный энергоблок, питавший сканер и весы. Он видел потоки энергии внутри него, хрупкий баланс.

— Пять — это оскорбление, — тихо произнес Бландинг.

— Оскорбление? — торговец надулся, готовясь к классическому словесному поединку. Но Бландинг уже действовал.

Он не стал ничего взрывать. Это привлекло бы внимание «Гефеста». Он просто... перенаправил. Микроскопическую долю энергии из энергоблока. Не в кристаллы и не в себя. А в маленький, личный имплант-кофеварку, стоявшую у торговца под прилавком и греющую ему утренний напиток.

Он мысленно «дотронулся» до контура нагрева и на долю секунды убрал ограничитель мощности.

Раздался оглушительный, резкий БАХ! Имплант взорвался, разбрызгивая обжигающую жидкость и клубы пара прямо под нос у торговца. Тот взревел от боли и шока, отскакивая от стойки и смахивая с себя кипяток.

Тишина. Затем — взрыв смеха.

Бландинг стоял неподвижно, его лицо было абсолютно спокойным. Он не улыбался. Он просто смотрел на торговца, который метался, охая и ругаясь.

— Видимо, твое оборудование ненадежно, — произнес Бландинг тем же ровным тоном. — Как и твои оценки. Думаю, пятнадцать кредитов — это честная цена. Учитывая твои... текущие расходы.

Он не повышал голос, но в наступившей тишине его слова прозвучали громко и четко. Это был не вопрос. Это было констатацией.

Торговец, багровый от ярости и боли, посмотрел на него — и в его глазах мелькнул не просто гнев, а страх. Он не понял, что произошло, но почувствовал, что это как-то связано с этим спокойным парнем. Он судорожно швырнул на прилавку несколько кредитных чипов.

— Забирай и убирайся!

Бландинг подобрав чипы, кивнул и развернулся. Толпа расступилась перед ним, смотря уже не с насмешкой, а с любопытством и опаской.

Он не колдовал. Он не жестикулировал. Он просто стоял — и техника вокруг него выходила из строя самым унизительным образом. Это был эпатаж, доведенный до уровня искусства. И инструмент давления.

Покупая у другого, более молчаливого торговца, воду и питательные батончики, он чувствовал на себе взгляды. Взгляд одного из людей «Гефеста», на секунду остановившийся на нем, стал более внимательным. Взгляд одного из серых паломников Теократии, скользнув по нему, задержался на мгновение дольше необходимого.

И самый интересный взгляд пришел из темного угла, из-за столика, за которым сидел худой, черноволосый мужчина с острыми чертами лица и живыми, хищными глазами. Он не смотрел с опаской или любопытством. Он смотрел с интересом. Как на редкий, ценный экземпляр.

Бландинг встретил его взгляд и чуть заметно кивнул. Мужчина в углу ответил тем же, и на его губах тронулась улыбка.

«Вы привлекли внимание, носитель.»

«Так и было задумано, К-Тах, — мысленно ответил Бландинг, направляясь к выходу. — В этом месте быть невидимкой — значит быть никем. А быть никем — значит умереть. Теперь они знают, что здесь есть кто-то, с кем стоит считаться.»

Он вышел из ангара, оставляя за собой гул толпы и рождение новой легенды. Легенды о спокойном парне, от взгляда которого взрываются кофеварки. Это было лишь начало. Но очень эффектное.

ГЛАВА 9: Предложение

Бландинг вышел из ангара, но не стал уходить далеко. Он нашел укромную нишу в скале неподалеку, откуда мог наблюдать за входом, оставаясь невидимым для большинства. Он доел один из батончиков, запивая его теплой водой, и ждал. Его расчет был прост: такая демонстрация не могла остаться без последствий. Кто-то должен был проявить инициативу.

Он не ошибся.

Примерно через двадцать минут из ангара вышел тот самый худощавый мужчина с хищными глазами. Он не оглядывался по сторонам с нервозностью, а спокойно осмотрел пространство перед входом, его взгляд скользнул по нише, где прятался Бландинг, и остановился. Он не видел его в темноте, но, казалось, чувствовал. Мужчина неспешно направился к нему, держа руки на виду, демонстрируя отсутствие враждебных намерений.

— Можно? — его голос был неожиданно приятным, бархатным, но с металлическим подтекстом.

— Проходи, — ответил Бландинг, не выходя из тени.

Мужчина остановился в паре метров, улыбаясь все той же хищной, но пока дружелюбной улыбкой.

— Эпатажный выход. Мне понравилось. Старина Грок до сих пор отмывается от своего «капучино». — Он представился: — Меня зовут Ворон. Я... решаю一 здесь.

— Я заметил, — сухо ответил Бландинг. — У тебя есть конкретное предложение или ты просто за комплиментами пришел?

Ворон тихо рассмеялся.

— Прямолинейно. Ценю. Смотрю, парень, ты не из робкого десятка. И, что важнее, у тебя есть... необычные таланты. С техникой, я имею в виду.

Бландинг молчал, давая ему говорить.

— Видишь ли, — продолжил Ворон, понизив голос, — на этом руднике есть две валюты. Кредиты и информация. Первую добывают в шахтах. Вторую — везде. У меня есть информация. А у тебя, как я погляжу, есть способность эту информацию превращать в результат. Взаимовыгодное сотрудничество, как думаешь?

— Ты предлагаешь мне работать на тебя, — уточнил Бландинг, его голос был плоским, без эмоций.

— О, нет! — Ворон сделал вид, что обиделся. — Я предлагаю партнерство. Ты обеспечиваешь «уникальные услуги» по работе с техникой и системами. Я обеспечиваю прикрытие, ресурсы и... перспективу. Сидеть в этой ржавой консервной банке вечность — не мой план. У меня есть связи. Корабли приходят и уходят. Иногда на них можно уйти.

Последняя фраза висела в воздухе самой соблазнительной приманкой. Уйти. Убраться с этого дна. Это было именно то, что нужно Бландингу.

— И какой мой первый «вклад в партнерство»? — спросил он.

— Пробное дело, — немедленно ответил Ворон. — Небольшое. Нужно навестить один склад «Гефеста». У них там лежит партия конфискованного оружия, которая... ну, скажем так, не должна там лежать. Мне нужно, чтобы она исчезла из реестра и... переместилась в мои руки. Системы охраны — имперские, сложные. Но парень, который может взорвать кофеварку взглядом, думаю, справится.

Бландинг анализировал. Риск — огромный. В случае провала его либо убьют, либо превратят в раба. Но Ворон был прав — это был единственный шанс получить доступ к ресурсам и, в перспективе, к кораблю. Без связей он бы здесь сгнил.

«Анализ мимики и физиологических показателей субъекта «Ворон» указывает на высокую вероятность вероломства. Однако, его логика верна. Это — оптимальный путь к получению мобильности.»

— Ладно, — Бландинг вышел из тени. Его молодое лицо в тусклом свете было серьезным. — Я согласен. На пробное дело. Но условия следующие: я не солдат. Я не участвую в перестрелках, если их можно избежать. Я — специалист. Мое дело — системы. Ты обеспечиваешь точные данные и путь отхода.

Ворон внимательно посмотрел на него, его улыбка стала уже не такой хищной, а более деловой.