Алексей Рудь – Архив миров №25:СТАРАЯ ГВАРДИЯ ЭФИРНЫЙ РУДНИК 1-2 КНИГА (страница 2)
Не было времени на раздумья. Тварь прыгнула.
Бландинг не стал уворачиваться. Его новое, послушное тело среагировало само, сделав резкий выпад навстречу. Он не целился в броню или в пасть. Он проигнорировал то, что видели его глаза, и доверился тому, что чувствовал его дух.
Он вонзил заостренный обломок не в плоть, а в тот самый, невидимый поток энергии.
Это не был удар. Это было... разрезание.
Раздался оглушительный, сухой хлопок. Яркая вспышка ослепила его. Взрывная волна отшвырнула его на несколько метров назад, он больно ударился спиной о стену.
Когда пятна перед глазами рассеялись, он увидел лишь черный, обугленный след на полу и несколько тлеющих кусков хитина. От твари не осталось ничего.
Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на дрожащую руку. Руку, которая только что сделала нечто невозможное. В ушах стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерцающим гулом и бешеным стуком его молодого, сильного сердца.
Он был жив. Он был в теле незнакомца. И он только что убил монстра силой мысли и куском металлолома.
Бландинг медленно поднял голову, оглядывая мрачные, ржавые своды своего нового дома.
— Что за черт... — прошептал он чужим голосом. — ... здесь творится?
И где-то в глубине его сознания, в том месте, где когда-то оставило свое клеймо падение сквозь Раной, что-то тихо отозвалось.
ГЛАВА 2: Первый контакт
Тишина после взрыва оказалась оглушительной. В ушах звенело, а в ноздрях стоял едкий запах гари и озонированной плоти. Бландинг не двигался, прислонившись к холодной металлической стене, и заставлял себя дышать ровно и глубоко. Протокол. Всегда следовать протоколу.
Шаг четвертый: После боя. Провести ревизию. Угрозы ликвидированы? Появились ли новые? Состояние оружия, ресурсов.
Оружие... Он разжал пальцы. Заостренный обломок, который он держал, теперь был оплавленным и бесформенным куском шлака. Он выбросил его. Оружия не было. Снова.
Новых угроз не последовало. Только мерцающий свет и настойчивый, низкочастотный гул, исходящий отовсюду.
Он перевел взгляд на черный след на полу. Что я сделал? Мысль была холодной, отстраненной. Он не чувствовал ни страха, ни торжества. Лишь острую необходимость понять механизм. Понять — значит контролировать.
Он снова сосредоточился, пытаясь воспроизвести то самое ощущение. И... получилось. Тела твари уже не было, но в воздухе еще висели остаточные следы энергии — слабые, потухающие искры, невидимые глазу, но ощутимые чем-то внутри него. Как радиация, которую видят лишь счетчики Гейгера. Его разум был этим счетчиком.
Он поднялся на ноги, игнорируя протестующие мышцы. Ребра ныли, но острой боли не было. «Ушиб, не перелом», — констатировал он с облегчением. Новое тело было выносливым.
Теперь нужно было выбираться из этого металлического гроба. Он осмотрел место падения. Спасательная капсула была полностью разрушена. Ни пищи, ни воды, ни аптечки. Сплошной хлам. Его взгляд упал на разорванный корпус. На обломке, крупнее других, виднелась полустертая маркировка: «ZG-47. Сектор 6. Аварийный протокол.»
*ZG-47.* Он запомнил. Первая зацепка.
Единственным путем наружу был широкий арочный проем, ведущий в темный туннель. Оттуда и приползла тварь. Идти туда было безумием. Оставаться здесь — медленным самоубийством.
— Выбора нет, — тихо произнес он, привыкая к звуку чужого голоса. Фраза прозвучала как приговор, но и как освобождение. Все просто. Или выживешь, или нет. Никаких полутонов.
Он шагнул в туннель.
Оказавшись внутри, он снова почувствовал это — слабые, пульсирующие точки энергии вдалеке. Не такие яркие, как у скорпиона. Приглушенные, рассеянные. Другие формы жизни? Или что-то иное? Он двигался наощупь, буквально следуя за этим «эфирным» следом, как пес идущий по запаху. Его зрение в полумраке почти ничего не улавливало — лишь ржавые стены, груды непонятного хлама и лужи какой-то темной жидкости.
Внезапно он замер. Впереди, за поворотом, послышалось шуршание. Не одно. Несколько.
Он прижался к стене, стараясь дышать беззвучно. Его сердцебиение снова участилось, но разум оставался ледяным. Несколько целей. Оценить, обойти или устранить.
Но твари уже учуяли его. Из-за поворта выползли еще три скорпиона. Они двигались быстрее первой, их слепые головы поводили из стороны в сторону, безошибочно определяя его позицию.
Первый выплюнул струю кислоты. Бландинг отпрыгнул, едкая жидкость с шипением разбрызгалась по стене позади него. Второй и третий ринулись в атаку.
Мысль о бегстве мелькнула и была отвергнута. Бежать — значит подставить спину. Значит умирать.
Он снова сосредоточился на потоках энергии внутри них. Три ярких, нестабильных сердца, бешено пульсирующих. В прошлый раз он действовал инстинктивно. Теперь нужно было управлять.
Он выбрал ближайшего. Вместо того, чтобы бросаться с голыми руками, он просто... представил, как сжимает этот поток внутри твари. Не металлом, а силой воли.
В его голове что-то щелкнуло. Воздух сгустился. Он почувствовал колоссальное сопротивление, будто пытался сжать стальную пружину. Боль ударила в виски, как от молотка. Но он не отпустил.
Пульсирующее «сердце» скорпиона сжалось, дрогнуло и — бах! — взорвалось с тем же оглушительным хлопком. Второй ошметок хитина разметало по туннелю.
Оставшиеся два существа замерли в нерешительности. Их слепые инстинкты не понимали, что происходит. Они чувствовали мясо, но мясо внезапно стало смертоносным.
Бландинг, стиснув зубы от боли, перевел «взгляд» на второго. Он был уже слабее. Голова раскалывалась. Он понял — это не дар. Это инструмент, использующий его собственную психику как топливо. И топливо это было не бесконечным.
Второй скорпион рванулся к нему. Бландинг не стал сжимать поток. Он резко, мысленным усилием, дернул его в сторону.
Энергетическое ядро твари сместилось, нарушив внутренний баланс. Существо завизжало, его движения стали судорожными, неуклюжими. Оно начало биться в конвульсиях, царапая когтями собственное тело.
Третий, самый осторожный, попятился назад, издавая трещащие звуки. Бландинг, собрав остатки сил, просто послал в его сторону волну... чего-то. Не сжатия, а грубого, импульсного толчка. Его не хватило бы для взрыва, но тварь, получив этот эфирный удар, отлетела в сторону и, перевернувшись, затихла, ее внутренний свет померк.
Тишина.
Бландинг стоял, опираясь о стену, его колени подкашивались. Из носа текла кровь. Голова была одной сплошной раскаленной болью. Он глубоко, прерывисто дышал, глотая воздух, пахнущий смертью и озоном.
Он посмотрел на три трупа. Первый — разорван. Второй — изувечен собственными когтями. Третий — казалось, просто умер от разрыва чего-то внутри.
Три разных подхода. Три разных результата.
Он медленно выпрямился, смахнул кровь с губ тыльной стороной ладони. Шок от содеянного уступал место холодному, методичному анализу.
— Инструмент, — прошептал он. — Не магия. Физика. Просто... другая.
Он не колдовал. Он был дирижером. А эти твари и весь этот мир — его оркестром. Пока что очень плохо настроенным и играющим похоронный марш.
Нужно было идти дальше. Останавливаться — значит умирать. Он сделал шаг, потом другой, forcing his young, battered body to obey. Он шел по туннелю, оставляя за собой следы из хитина и собственной крови, чувствуя, как в нем рождается нечто новое. Не просто выживший. Контролер.
И где-то в глубине, в том месте, что было помечено Раной, что-то слабо и одобрительно отозвалось.
ГЛАВА 3: Рудник отчаяния
Туннель шел наверх, извиваясь и местами обрушиваясь. Бландинг двигался медленно, экономя силы. Каждый шорох заставлял его замирать, настраиваясь на эфирный фон, но новых скорпионов не появлялось. Лишь изредка он чувствовал слабые, пугливые искорки жизни где-то в стенах — вероятно, местные аналоги крыс или насекомых.
Головная боль постепенно отступала, оставляя после себя тяжелую, свинцовую усталость. Носовое кровотечение удалось остановить, прижав к переносице комок мокрой от конденсата тряпки, найденной в груде хлама. Новое тело восстанавливалось с пугающей скоростью, но психическая истощенность никуда не девалась. «Лимит есть. Нужно считать “выстрелы”», — мысленно отметил он.
Свет в конце туннеля оказался не метафорой. Впереди виднелось тусклое, желтоватое сияние. Он ускорил шаг, преодолевая последние метры, и выбрался из железных недр на поверхность.
И застыл.
Его взору открылся пейзаж, достойный кисти безумного богов. Огромный купол, простиравшийся на многие километры, был покрыт ржавчиной и усеян приземистыми, обветшалыми постройками, похожими на гигантские грибы. Воздух был густым, с запахом серы и металлической пыли. А в «небе», вернее, на внутренней поверхности купола, горели два искусственных светила — большое, тускло-оранжевое, и малое, мертвенно-белое. Они отбрасывали длинные, искаженные тени, создавая ощущение вечных сумерек.
Искусственная биосфера. Скалистый спутник. Рукотворный мир, — пронеслось в голове Бландинга с леденящей ясностью. Он был не на планете. Он был в гигантской, умирающей консервной банке, затерянной в космосе.
Его аналитический ум начал обрабатывать данные. Следы эрозии на металле — атмосфера агрессивна. Скудные, чахлые заросли лишайника у оснований построек — биомасса минимальна. Вдалеке, у горизонта купола, виднелись громадные, безжизненные конструкции буровых вышек. Шахты.