Алексей Ручий – Где розы дикие растут (страница 9)

– Да, – смутился я, – мне кажется, тебе здесь не место. Ты ведь должна ходить в школу. И потом, у тебя же есть родители, которые наверняка волнуются…

Она равнодушно пожала плечами, продолжая изучать панораму за окном:

– Не беспокойся, им плевать на меня, если ты об этом.

Её спокойствие меня поразило. Она говорила о родителях как о чужих людях.

– С чего ты взяла?

– Да им всегда было плевать на меня. Я практически уверена, что они думают, будто всё это время я зависаю у какой-нибудь подружки, – Кристина дотронулась до стекла ладошкой. Её ногти были выкрашены в ярко-оранжевый цвет.

Я ощущал перед собой непробиваемую стену. Нет, не таким я представлял себе наш разговор.

– Ну, а школа? Ты ведь должна учиться…

– Это сборище недоумков во главе с занудами-учителями? Я уже и так знаю всё, что мне нужно знать… мне хорошо здесь, и туда я не вернусь!

Что ещё я мог сказать? Мои доводы её явно не убедили. Я попытался прибегнуть к последнему аргументу:

– Послушай, я знаю, ты любишь Рустама, но пойми: он тебе в отцы годится. Ты для него как игрушка… однажды он тебя бросит. Он и так практически не бывает дома, предоставив тебя самой себе…

Кристина наконец оторвалась от окна и вновь уставилась на меня. На этот раз без улыбки. В глазах плясали искры. Кажется, она злилась.

– Ты его совсем не знаешь. Он хороший. И он любит меня. А я – его.

Что тут скажешь? Что можно сказать влюблённой шестнадцатилетней девчонке, с которой знаком без году неделя? Я понял, что затеял бессмысленный разговор. Возможно, лучше было бы подослать к ней Ольгу: может, у той, как у женщины, лучше получилось бы всё объяснить Кристине.

– Ладно, поступай, как знаешь. Но я прошу тебя об одном: хотя бы позвони родителям. Возьми мой телефон и позвони.

– Я не хочу им звонить, – только и сказала она.

И я понял, что потерпел полное поражение.

– И всё-таки позвони, – сказал я напоследок и поспешил ретироваться.

Кристина отвернулась и продолжала смотреть в окно.

Возвращаясь к себе, я думал о том, что совершил глупость. Не было смысла заводить с ней этот разговор. Говорить нужно с Рустамом…

Хотя кто сказал, что при разговоре с ним всё не выйдет таким же образом?..

Я слишком мягок с людьми. Я – заложник своего характера.

Дверь в комнату Носорога открыта. Сам её обитатель лежит в гамаке и что-то изучает в своих тетрадях. Наверняка это какие-нибудь магические рукописи. Мне всё равно. Лично я пока не освоил даже науку воздействия на окружающих.

Беру книгу о космосе и иду на кухню. Я уже и забыл, когда в последний раз читал. Как там сказал Носорог? Космос – источник магической энергии, кажется? Может, узнав о нём больше, я обрету свою собственную энергию…

Космос действительно представляется мне чем-то магическим. Он за пределами нашего понимания, он – такая махина, которую нам никогда не освоить полностью. Каждую ночь мы поднимаем глаза к небу и смотрим на звёзды, но разве можно отрицать то, что вполне вероятно и обратное – и на самом деле это звёзды сверху смотрят на нас? Может быть, как раз мы находимся под их пристальным взором? Думая об этом, я прихожу к выводу, что мы почти ничего не знаем о том мире, в котором живём.

Я читаю где-то с час, может, чуть больше. В конце концов мне надоедает. Точнее, я устаю от такого объёма новой информации. Откладываю книгу и подхожу к турнику. Цепляюсь руками за перекладину и начинаю подтягиваться. Вообще, я могу подтянуться почти двадцать раз, но сегодня делаю двенадцать и думаю, что с меня хватит.

Носорог по-прежнему у себя в гамаке, до меня ему нет никакого дела. И это хорошо, а то его «папаша» уже порядком надоел. Ольга на работе. Кристина в своей комнате и выходить, само собой, не собирается. Тем более после нашего неудачного разговора.

У меня впереди целый свободный день. Я думаю, что было бы неплохо прогуляться. Накидываю ветровку и выхожу на улицу.

Сегодня солнечный день, дует лёгкий ветер, в небе много облаков. Все они разной формы. Я вижу облако, похожее на собаку. И облако-корабль, с косой чёрточкой паруса. Я иду в сторону железной дороги.

Дойдя до железки, взбираюсь на насыпь и продолжаю свой путь по ней. Мне всё равно, куда идти. Главное – идти. Я остаюсь один на один с природой и своими мыслями. Правда, иногда мимо проносятся встречные электрички. А один раз – попутная, и мне приходится сойти с насыпи.

Поезд пролетает мимо меня, разрывая тишину громким гудком. Я вижу мелькание окон, в которых тенями проносятся людские головы и лица.

Ещё лето, но уже чувствуется приближение осени. Листья на некоторых деревьях начали желтеть.

Я иду, изредка наклоняясь и подбирая камни с насыпи. Швыряю их в заросли кустов, растущих вдоль железной дороги. Просто так, без какой-либо цели. Пару раз из кустов вспархивают птицы. Я смотрю им вслед. Они часто машут крыльями, рассекая воздух, пока не скрываются в каких-нибудь других зарослях.

Так прохожу километра три. Один раз снова пропускаю электричку. Кто-то выкидывает из открытого окна пустой пластиковый стаканчик. Он падает на насыпь. Я подхожу к нему.

Смятый стаканчик выглядит одиноко и неуместно на разогретом солнцем щебне, из-под которого местами торчат бутоны настырных одуванчиков. Пихаю стаканчик носком ботинка. Это я в бурном океане жизни.

Слева от меня под насыпью начинается небольшое болотце. Я спускаюсь к нему. Берега болотца заросли осокой, на воде зелёная ряска. Метрах в двух от берега на поверхности расплываются два больших мазутных пятна. Я сажусь на старую шпалу, скинутую с насыпи и наполовину засыпанную землёй.

Мимо снова проносится электричка. Я слышу перестук колёс за спиной. Подбираю камень с земли и запускаю его в одно из мазутных пятен. Камень шлёпается ровно посередине импровизированной мишени, образуя небольшой фонтанчик, пятно колышется, на его поверхности появляется радужный развод. Из зарослей осоки выпрыгивает большая лягушка. Она заползает на торчащую из воды корягу и замирает.

Я беру ещё один камень с насыпи и аккуратно кидаю его в воду рядом с корягой. Раздаётся всплеск, лягушка высоко подпрыгивает и ныряет в грязь у берега, потом снова прыгает и исчезает в траве. По воде идут бурые волны, зелёный ковёр ряски на поверхности болота колышется.

Мне кажется, что природа намного ближе мне, чем город. Здесь всё естественно: так, как и должно быть, там же – мир иллюзий и наваждений, где мы – всего лишь рабы этих самых иллюзий. Там нам хочется тепла и покоя. Меньше действий. Больше результатов. Решения проблем одним щелчком пальцев. Здесь же, на природе, – тепло и покой во всем.

Мы одиноки среди миксеров и микроволновок. Машины постепенно вытесняют нас. Мы – низшая раса для телевизора. Для холодильника или автомобиля. Для компьютера, в конце концов. Это они управляют нами, а не мы – ими. Почему-то мне вспоминается одна авария, которую я видел в детстве…

Ранним утром мы с родителями ехали на автобусе по шоссе. Начинался промозглый осенний день, в воздухе висели капли воды, образовывавшие туманную дымку, в которой терялась дорога, – видимость была плохая. Почти все пассажиры спали.

Я сидел у окна и смотрел на туманное шоссе, проносившееся мимо, спать не хотелось. Внезапно автобус сбавил скорость, и из дождевого тумана вынырнуло нагромождение машин. Две из них столкнулись лоб в лоб: в итоге одна застыла посреди шоссе, другую отбросило к обочине. В стороне виднелись ещё три машины, съехавшие в кювет.

У той машины, что осталась посреди шоссе, срезало крышу, словно кто-то прошёлся по металлу острым ножом. Из-под обломков торчало обезглавленное тело. Моё сердце невольно сжалось.

Нет, я, как и многие дети, не боялся трупов, но картина была неприятная: искорёженный металл и окровавленная плоть. Голова лежала на асфальте метрах в трёх от места аварии. На лице застыло выражение боли и ужаса. По крайней мере, так мне показалось.

Тогда я решил, что у меня никогда не будет автомобиля. Хотя сейчас и думаю, что это было наивно. Машины всё равно рано или поздно захватят мир и угробят нас. И не важно: на шоссе или на кухне.

Я смотрю на мазутные пятна. Единственный возможный выход для человечества – возвращение в мир природы. В этом я солидарен с Носорогом. Но мне, в отличие от него, трудно отказаться от супермаркета и банковской карточки. Это уже внутри меня. Внутри любого человека без энергии, чёрт побери!..

Стоит признать, я – дитя цивилизации. И те редкие минуты, которые я провожу на природе, нужно ценить.

Поэтому сижу и наслаждаюсь тишиной, изредка нарушаемой шумом пролетающих электричек. Один раз мимо проходит товарняк, он идёт минут пять, я слышу надсадное гудение локомотива и громыхание вагонов за спиной. А потом снова наступает тишина.

Я балдею так где-то часа полтора. У меня затекает нога. Встаю и разминаю её. Потом швыряю последний камень в болото и поднимаюсь на насыпь. Я возвращаюсь домой.

Ветер усиливается и становится холоднее. Я думаю о том, сколько ещё пробуду здесь и когда же, наконец, вернусь назад, в свой город.

Внезапно осознаю, что привык к новой жизни и непрошеные соседи почти не напрягают меня. Даже Носорог. Как будто я так и жил всегда: в этом заброшенном доме, рядом с этими странными людьми.

Весь обратный путь только об этом и думаю. И понимаю, что не хочу возвращаться к своей старой жизни. В тот город, который оставил.