Он подумает: а что, если…
Возможно, он перестанет читать Маркузе
И бросит работу,
Сравнивая это с государственным переворотом,
И станет одним из активистов
ДАИШ1 или Гринписа
И из рядов общества будет отчислен…
Но скорей всего он отбросит прочь эти мысли,
И назавтра проснётся, окутанный смогом,
Поминая мать и японского бога,
И поранит кожу новым «Джиллетом»,
Возможно… он сам не знает ответа.
Реализм-2
Раскрой свой секрет, я знаю:
Если время предельно, значит – беда,
А после лета всегда наступают
Лютые холода.
И сердце хочется спрятать в ладони,
Закон для каждого – вот реализм:
Можешь читать сверху вниз.
«Потому что каждый слог выстрадан…»
Потому что каждый слог выстрадан,
Все признанья в любви – не зря,
Ночь играет безумия искрами
В жёлтых зрачках января.
Потому что, бывает, хочется
Повернуть бесконечность на плюс,
Я знаю, у одиночества
Горький водочный вкус.
Шрам сонета в межстрочье окурков,
Слепком смысла – бутылка вина;
Играет метафорически в жмурки
В сырости неба луна.
Потому что, наверно, в реальности
Безусловно лишь здесь и сейчас,
А всё остальное – крайности
На обожжённых руинах фраз.
И не взирая на угол зрения
И безумства календаря
В моём обиходе вечным затмением
Пьяный бред января.
Глядя в окно на задворки Империи…
Глядя в окно на задворки Империи,
в сырую реальность шлюх и банкиров,
вечно пьяных рабочих,
поэтов, скопцов, сумасшедших
и прочих,
я вижу закат античного мира
и тяжёлые сумерки варварской
ночи,
леденяще катящейся веером звёзд…
как много слёз
здесь пролито,
словно всё настоящее проклято —
и это проклятие вечным затмением
сгустилось над поколением
нулевых…
а в этих окнах
пустота горит каждым бликом,
и одиночества кокон
сплёлся в горле задушенным криком;
это хроника жизни растений:
в любое из воскресений
толпа валит на площади,
червоточя шипящей очередью 
