Алексей Рубан – Эхо ветров. Странники ветра (страница 3)

— Я просто человек, — ответила она.

— Человек, который спас Софир, — усмехнулся Малик, и в его улыбке промелькнула искренняя теплота. — Я бы хотел учиться у тебя. Не только у Кая. Узнать, что значит слышать ветер.

Эрин сдержанно улыбнулась, но в её взгляде мелькнула настороженность. Она хоть была совсем юна, по-женски чувствовала этот тип мужчин — тех, кто привык получать то, что хочет, одной лишь силой своего обаяния. Но Малик был другом Кая, и она не хотела быть грубой.

— Ты слишком уверен в себе, воин, — сказала она, и голос её прозвучал мягко, но с едва заметной сталью. — Но поскольку ты друг Кая, я дам тебе один урок. Всего один. Посмотрим, чему ты сможешь научиться.

Малик лишь шире улыбнулся, словно её слова были ему приятны, и в его глазах мелькнул дерзкий огонёк. Он не был тем, кто отступает перед вызовом.

— Приходи завтра в башню, — сказала она. — Приходи с рассветом. И не опаздывай — ветер не ждёт тех, кто не умеет ценить время.

Кай не сказал ни слова. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и его взгляд, устремлённый на Малика, был непроницаем, как ледяная гладь озера. Но Эрин знала его достаточно хорошо, чтобы прочитать то, что скрывалось за этой маской: тревогу, смешанную с ревностью, и невысказанное желание, чтобы она отказала. Он сжал челюсть так сильно, что на скулах выступили желваки, и его пальцы, сжимавшие предплечья, слегка побелели от напряжения.

Но он молчал.

И Эрин знала: эту ночь они проведут в разговорах, которые не касаются ветра или турниров. Они будут говорить о том, что нельзя высказать прилюдно, — о страхах, сомнениях и о том, что их связь, такая хрупкая и такая сильная одновременно, может не выдержать нового испытания.

Она повернулась к Малику и коротко кивнула:

— До завтра.

— До завтра, — ответил он, и в его голосе прозвучала уверенность, которая, казалось, не знала сомнений.

Малик развернулся и направился к выходу с арены, ловко перепрыгивая через низкие барьеры. Его движения были плавными, как у степного хищника, и даже со спины он выглядел так, будто мир принадлежал ему. Он помахал Каю — коротко, по-дружески, — и скрылся в тени трибун.

Эрин обернулась к Каю. Он всё ещё стоял неподвижно, и в его глазах, зелёных, как летний лес, читалась буря, которую он пытался сдержать.

— Кай, — тихо сказала она, подходя ближе. — Он твой друг. Ты сам учил его.

— Я знаю, — ответил он, и голос его прозвучал глуше обычного. — Я знаю, что это глупо. Но я не могу избавиться от этого чувства. От того, что он смотрит на тебя так, будто...

Он не договорил. Эрин протянула руку и коснулась его плеча — мягко, успокаивающе.

— Он просто друг, — сказала она. — А ты — ты мой ветер. Мой Кай. И ничто не изменит этого.

Кай посмотрел на неё, и в его взгляде буря начала утихать, уступая место теплу.

— Я знаю, — повторил он. — Просто... всё это новое. Мир меняется. Мы меняемся. И иногда мне кажется, что я не поспеваю за этим.

— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.

Он взял её за руку, сжал её ладонь, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Были только они — двое, стоящие на пороге новой эпохи, и ветер, что шептал им о том, что впереди ещё много испытаний, но они пройдут их, как проходили всегда.

Трибуны постепенно пустели. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые и багряные тона. Где-то вдалеке запел рожок, возвещая окончание турнира.

— Пойдём, — сказала Эрин. — У нас будет долгий разговор сегодня.

Кай кивнул, и они вместе направились к башне, оставив за спиной пустеющую арену, шелест знамён на ветру и тихий смех зрителей, которые расходились по домам, неся в сердцах тепло надежды.

Но Эрин знала: там, за пределами столицы, в холодных землях, где пар клубился над горячими источниками, её враги тоже готовились к долгой ночи.

Им предстояло встретиться.