Алексей Рубан – Эхо ветров. Странники ветра (страница 2)
Но за этой картиной процветания таились тени, как закатные тени, что удлиняются перед наступлением ночи.
Эрин, ставшая, некой хранительницей равновесия, чувствовала, как дар четырёх ветров постепенно отдаляет её от людей. Она слышала голоса, которых не слышали другие, — шёпот стихий, что звучал в её сознании, как отдалённый гул океана в раковине. Иногда, просыпаясь на рассвете, она не понимала, где заканчивается её воля и начинается воля ветров, словно её душа была разделена между миром живых и миром стихий. Она стояла на балконе башни, глядя на город, и чувствовала, как стеклянная стена отделяет её от людей, которых она поклялась защищать.
Кай, вспомнивший обрывки своего кочевого прошлого, начал сомневаться в своём предназначении. Он больше не был просто рыцарем, чей меч звенел в битвах, — он стал лидером, наставником, тем, кто организовывал и направлял. Но память не вернулась, а старые вопросы, подобные сорнякам, что прорастают сквозь трещины в камне: кто он на самом деле, каково его место в этом новом мире, где всё изменилось, а он остался прежним? Он проводил Турнир Странников, глядя на бои со стороны, и в его взгляде, устремлённом на арену, читалась не только гордость, но и тень беспокойства.
Арагуру мучили видения. Ночью, когда мир погружался в тишину, он видел, как нить времени в одном из узлов начинала рваться, подобно струне, что натянута слишком сильно. За разрывом он различал силуэт, Пожирателя, но как будто более древнего, более опасного — словно тень той тени, что когда-то стояла у истоков мира. Его перья, отливавшие серебром, слегка дрожали, когда он просыпался от этих видений, и в его глазах, читалась тревога, которую он не мог скрыть даже от себя.
Гримли, заканчивая свою Великую Карту Софира, с удивлением замечал, как на ней проступают линии, которых он не наносил, — словно карта дышала, жила своей собственной жизнью, помнила то, что было забыто людьми. Эти линии, тонкие и мерцающие, подобно паутине в утренней росе, вели за пределы известных земель, туда, где, возможно, скрывалась новая угроза. Он проводил пальцами по этим линиям, и каждый раз они вспыхивали ярче, будто отвечая на его прикосновение.
Гунди, лишённый власти наследник трона колюков, собирал сторонников, как ветер собирает сухие листья. Его отряд, немногочисленный, но верный, рос с каждым днём, и в его глазах, цепких и решительных, читалась готовность бросить вызов новому правителю — Гутуру, брату поверженного Тура. Но он знал: чтобы победить, ему нужна поддержка не только своего народа, но и людей, и он был готов идти на союз, даже если это означало признание тех, кого он когда-то считал врагами.
Халиб получил весть, которая, подобно камню, брошенному в воду, разорвала гладь его спокойствия: Его дочь, которую пиратская королева и ведьма Натэлла похитила десять лет назад, возможно, всё ещё жива. И если это так, то она где-то там, на севере, в Седой пустоши, где Пожиратель собирает свои силы. А значит, и Натэлла должна быть рядом.
Там за гранью известного мира, в тишине, где воздух застыл, а ветер не дул, пробуждалось нечто древнее. Первая Тень — частица Хаоса, из которой был создан мир, — собирала себя заново, подобно тому, как утренний туман собирается в капли, чтобы снова стать росой. И у неё был новый сосуд — Натэлла, пиратская королева, чьи серебристые волосы развевались на ветру, а глаза сверкали холодным огнём. Она нашла Осколок Хаоса — артефакт, что хранил в себе частицу той самой тьмы, из которой родился мир, — и теперь стремилась стать преемницей Пожирателя, а может быть, и чем-то большим.
На пороге новой бури
Софир стоял на пороге новых испытаний, как путник, что замер перед тёмным лесом, не зная, что таится в его глубине. Ветры, что когда-то принесли надежду, теперь несли тревогу, подобную далёкому грому, что приближается, стирая небо. Тени сгущались на окраинах, прошлое возвращалось, чтобы напомнить о себе, а будущее становилось всё более туманным, как утро, которое никак не наступит.
Эрин и её друзья — Странники Ветра — снова должны были собраться вместе, как клинки, что поднимаются перед бурей. Впереди их ждали тайны, окутанные мраком, как звёзды, что скрыты за облаками: тайна рождения Эрин и Кая, истина о том, кто они на самом деле и почему их память была стёрта; борьба за трон колюков, что могла перекроить карту власти в Софире; поиски дочери Халиба, которые могли привести к столкновению с Натэллой; пробуждение Первой Тени, угроза которой могла переписать не только память, но и само дыхание мира.
Но было и то, что давало им силу: дружба, проверенная в битвах, как сталь, закалённая в огне; любовь, способная преодолеть любые преграды, подобно реке, что пробивает себе путь сквозь скалы; и Ветер Надежды, который, однажды родившись, уже не угаснет никогда, как звезда, что светит даже в самую тёмную ночь.
Ибо пока в сердцах живёт надежда, даже самая глубокая тьма не сможет победить. Ветер, что помнит всё, снова зовёт в путь — и там, за горизонтом, ждут не только опасность, но и ответы, и правда, которая изменит всё.
Первая глава второй книги - Эхо ветров. Странники ветра
Глава 1. Новый рассвет. Три месяца спустя.
Рассвет над Софиром больше не был серым.
Эрин стояла на балконе башни Ассамблеи в Сердце ветра, глядя, как солнце золотит крыши столицы. Там, внизу, кипела жизнь — люди выходили на улицы, торговцы открывали лавки, дети бегали за голубями. Всё было как раньше, но иначе. Воздух стал легче. Люди улыбались чаще. Память возвращалась, и с ней — надежда.
И всё же Эрин не могла отделаться от ощущения, что за этой картиной она наблюдает
— Слышу, — тихо ответила она.
Ветер говорил о трещинах. О том, что где-то на окраинах мира воздух застывает, а ветры затихают, словно их кто-то
— Эрин?
Она обернулась. Кай стоял на пороге в лёгкой рубашке, без доспехов. С утра он уже успел провести тренировку с новобранцами — по его лицу, ещё влажному после умывания, было видно, что он только что вернулся.
— Ты опять не спала, — сказал он, подходя ближе.
— Спала, — ответила она, но улыбнулась виновато. — Просто встала рано. Смотрела на город.
Кай остановился рядом, проследил за её взглядом. За три месяца он не перестал удивляться тому, как изменился мир. Люди строили Храмы Памяти, переписывали летописи, восстанавливали то, что День Пустоты пытался стереть. Но иногда ему казалось, что вместе с воспоминаниями они возвращают не только добро.
— Гримли уже в библиотеке, — сказал Кай, — Арагуру прислал весточку: они нашли ещё несколько свитков в Куртукташе. Птицы приносили их веками. Там могут быть записи, которым тысяча лет.
Эрин кивнула, но мысли её были далеко.
— Кай, — начала она, — ты не чувствуешь... что я меняюсь?
Он на мгновение задержал дыхание. Потом взял её за руку.
— Чувствую, — ответил он честно. — Иногда ты смотришь на меня так, будто я — часть картины, которую ты видишь, но не можешь коснуться. Будто ты уже там, в том месте, куда зовут твои ветры.
— Я не хочу уходить, — сказала Эрин.
— Я знаю. Но боюсь, что однажды ты не сможешь выбирать.
Они стояли молча, глядя на город. Ветер мягко касался их лиц, и в его шёпоте звучало что-то, чего Эрин не могла понять до конца. Что-то, что она ещё не научилась переводить.
Внизу, на главной площади, уже собирались люди. Начинался Турнир Странников — состязание, которое Кай организовал, чтобы отобрать лучших бойцов в армию, защищающую Софир.
— Ты уверен, что не хочешь участвовать? — спросила Эрин, стараясь переменить тему.
Кай усмехнулся:
— В этом нет смысла. Я уже знаю, кто победит.
— Откуда?
— Оттуда, что я его учил, а меня учил его отец.
Они спустились на площадь, когда солнце уже поднялось над стенами столицы. Трибуны были полны. Люди пришли не только смотреть на бой — они пришли прикоснуться к новой надежде. Странники Ветра, армия, что должна была защищать память мира.
Кай занял место среди судей. Эрин стояла рядом, наблюдая за поединками. Она видела их, но слышала за каждым ударом меча голоса ветров — те, что говорили о другом.
И когда на арену вышел высокий молодой кочевник в лёгком кожаном доспехе, Эрин почувствовала, как ветер встрепенулся.
Малик. Сын вождя Гунов. Друг Кая по годам, проведённым среди кочевников.
Он был быстр, как степной ветер, и точен, как удар сокола. Его меч мелькал в воздухе, и противники падали один за другим. Кай не улыбался — он смотрел на бывшего ученика с гордостью, которая мешалась с чем-то тёмным.
Эрин не знала, что это было. Ревность? Предчувствие?
Малик, одержав победу в финале, подошёл к ней. Он улыбался — широко, по-мальчишески, хотя был старше большинства участников. Пот катился по его лицу, смешиваясь с пылью арены, но в его взгляде, живом и дерзком, не было ни капли усталости. Он был полон сил — как молодой олень, только что вошедший в пору зрелости.
— Эрин, — сказал он, слегка склоняя голову. Его голос звучал мягко, но с лёгкой хрипотцой — так говорят воины, привыкшие проводить дни в седле под открытым небом. — Я слышал о тебе много. Странники Ветра, Эхо Ветров... Ты — сама легенда.