Алексей Ракитин – Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований (страница 22)

Таким образом, утопление никак не подходит к случаю смерти Элизы Лэм. Как же была сформулирована причина смерти по результатам судебно-медицинской экспертизы?

Было объявлено о гибели Элизы Лэм в результате утопления. Особо было отмечено отсутствие на теле следов травматических воздействий, а также следов приёма наркотических препаратов и алкоголя. Буквально в третьем предложении своего заключения судмедэксперт «съехал» на тему биполярного расстройства, что, вообще-то говоря, никоим образом не входило в его компетенцию. Судмедэксперт делает заключение, исходя из наблюдаемого им состояния трупа и объективных данных об обстоятельствах и месте его обнаружения (температуры, влажности, среде обнаружения и тому подобных), но биполярное расстройство никак не изменяет состояние нервной системы, мозга и уж тем более не оказывает воздействия на окружающую труп среду. Интересно и то, что Джейсон Товар, работавший с телом Элизы Лэм и делавший заключение о причинах её смерти, указал в своём выводе о консультации с другими специалистами, которые подтвердили его заключение. То есть получалось, что судмедэксперт сомневался в своих выводах и для их проверки обратился к более компетентным товарищам.

Таким образом, сметь Элизы Лэм, которая не являлась утоплением, всё же была объявлена именно «утоплением». Заключение судмедэкспертизы было подписано 14 июня 2013 г., но уже гораздо ранее этого срока основной вывод этого прелюбопытнейшего документа стал известен общественности. И, разумеется, вызвал массу вопросов.

Прежде всего, было непонятно: означает ли такое заключение самоубийство Элизы Лэм или всё же допускается возможность её утопления посторонним лицом? Если следствие будет настаивать на самоубийстве, то имеются ли хоть какие-то объективные данные о суицидальных настроениях Элизы? Если же допускается возможность её утопления в силу неких преступных действий, то кто мог совершить столь изощрённое убийство? Вопросов возникало множество, но полиция Лос-Анджелеса поставила в своём расследовании жирную точку 21 июня, распространив заявление, согласно которому Элиза Лэм покончила с собой в силу обострения биполярного расстройства.

Правоохранительные органы выбрали путь наименьшего сопротивления, свалив вину за непонятный до конца инцидент на саму жертву и тем избежав расследования «глухаря» с весьма небольшими шансами на успех. В принципе, логика лос-анджелесских стражей порядка довольно очевидна – они имеют дело (по крайней мере в своей основной массе) с убийствами явными и жестокими. Организованные преступные сообщества делят город, а наркоманы пускают в ход оружие без долгих размышлений, потому в Лос-Анджелесе много стрельбы, крови, «расчленёнки». А тут – голая студентка в баке с водой… ну кто же так убивает?!

Признаем на минуту официальную точку зрения и согласимся с тем, что Элиза Лэм имела суицидальные наклонности, которые реализовала на крыше отеля «Сесил». Насколько же такое допущение соответствует современным представлениям суицидологии, науки, изучающей аутоагрессивную (направленную на самого себя) активность человека? Наука это очень интересная – она сложилась на границе социологии, математической статистики, психологии, психиатрии, криминологии, искусствоведения, танатологии и некоторых других прикладных дисциплин.

Суицидология уверенно доказала, что самоубийство (или серьёзное самотравмирование) человек не совершает безмотивно. Подобному акту предшествует некоторый период «вызревания» – размышлений и фантазий на тему собственной смерти. Подобный период психологической подготовки к предстоящей попытке самоубийства находит выражение в поведении человека даже в том случае, когда он пытается его скрыть. Одной из задач суицидологии как раз и является выработка алгоритмов распознавания такого рода тревожного поведения и эффективного влияния на него с целью предотвращения попытки самоубийства. Существует довольно большое число значимых для специалиста признаков суицидального поведения. Назовём основные из них и посмотрим, как же эта «тревожная симптоматика» проявлялась в случае Элизы Лэм.

1) Самоубийцы делятся своими мыслями об уходе из жизни с окружающими. Подавляющее большинство лиц с суицидальными наклонностями – а таковые в зависимости от пола и возраста составляют 70—90% общего числа предпринявших попытку самоубийства – сообщают своим родственникам, друзьям или врачам о том, что думают о самоубийстве. Независимо от поло-возрастных различий примерно 40% самоубийц заводят такие разговоры в последнюю неделю своей жизни. В случае Элизы Лэм никто не сообщал о разговорах подобного содержания – ни родители, ни товарищи по университету, ни наблюдавший Элизу опытный психиатр.

2) Подавляющее большинство самоубийц перед совершением попытки свести счёты с жизнью ищут понимание и сочувствие, они склонны жаловаться на несправедливость и жестокость мира, людскую злобу и тому подобное. Элиза могла искать понимание и сочувствие не только дома и у врача, но и среди заочной интернет-аудитории, благо, она была довольно активна в Сети и участвовала в разных сообществах. Тем не менее никто из её адресатов или «сетевых френдов» не сообщил о переживаниях Элизы и её жалобах на тоску, печаль, пониженное настроение и тому подобное в последние недели перед поездкой.

3) Современные прикладные психиатрия и психология выработали множество диагностических признаков надвигающегося самоубийства пациента (не станем их здесь перечислять, дабы не вводить определённую категорию читателей в соблазн симулировать оные в военкомате или после ДТП). Доподлинно известно, что Элиза наблюдалась у психиатра и тот не зафиксировал такого рода признаков.

4) Суицидальные попытки женщин и девушек редко приводят с первого раза к наступлению смерти (в зависимости от страны, возраста и наличия смертельного заболевания этот процент колеблется в диапазоне 12—20% от общего числа женских суицидов. Для сравнения: у мужчин этот процент составляет примерно половину или чуть менее общего числа попыток.). Подавляющее большинство женщин совершают самоубийство в ходе второй или третьей попытки, но многие упражняются в этом намного дольше. Например, смерти Мэрилин Монро предшествовали не менее четырёх «пробных» суицидальных акта, а Энн Николь Смит умерла с шестой или седьмой попытки. О «пробных» суицидальных попытках Элизы Лэм ничего не известно.

5) Абсолютное большинство самоубийц хотят не смерти (то есть физического прекращения бытия духа и плоти), а избавления от переполняющей их психической или физической боли. Однако даже если Элиза Лэм и испытывала по какой-то причине эмоциональные и физические страдания, то она знала, как справиться с ними. В её распоряжении имелся прекрасный набор необходимой фармакопеи, о чём мы ещё скажем далее. Элизе не надо было убивать себя, дабы уйти от страданий, она могла их избежать иначе и знала, как правильно это сделать.

6) Хотя достоверно известно, что суицидальные наклонности не наследуются, однако статистические исследования показывают, что самоубийства чаще совершают лица, родственники которых (либо предки) кончали жизнь самоубийством. О такого рода «отягощениях» генеалогического древа Элизы Лэм ничего не известно, хотя вопрос о «наследственных проблемах» поднимался в ходе расследования и был должным образом изучен.

7) Более 2/3 самоубийц в США и Канаде не обращались к врачам с сообщением о депрессии и никогда от неё не лечились. Другими словами, люди не сознавали степень тяжести тех переживаний, в плену которых они оказались. Между тем Элиза Лэм получала профессиональную психологическую помощь, причём не только консультационную, но и медикаментозную. Этот пункт отчасти перекликается с п.5) и чуть ниже мы подробнее остановимся на этом вопросе.

8) Значительный процент самоубийц (от 30% до 60% в зависимости от страны) являлись алкоголиками. Процент алкоголиков-самоубийц стабильно превышает процент психически больных, совершающих суицидальные попытки. Элиза Лэм, однако, не имела проблем с алкоголем и таким образом не попадала в эту самую многочисленную группу риска.

9) Заметный процент суицидальных попыток – как завершившихся смертью, так и без её наступления – связан с потребностью самоубийцы добиться изменения отношения окружающих к себе. Эта потребность зачастую находит выражение в особом поведении, которое психологи называют «демонстративно-шантажирующим». Для него характерна имитация готовности к самоубийству, а также словесные угрозы совершить акт суицида в наиболее травмирующей окружающих форме, скажем, путём самосожжения во время праздника, прыжка с большой высоты на глазах родителей и тому подобное. Нередко такие имитации, если только «шантажист» переходит от слов к делу, заканчиваются самым печальным образом. По разным оценкам доля таких «демонстративных шантажистов» составляет примерно 13—15% от общего числа самоубийц. Причём если среди лиц мужчин пожилого возраста она составляет считанные проценты, то среди девушек до 20 лет вырастает до 30% и более в зависимости от национальной и религиозной принадлежности. Другими словами, «демонстративно-шантажирующее поведение» обуславливает весьма значительную долю завершённых самоубийств среди молодых женщин. Однако нет никаких данных о том, что подобное поведение (как в кругу семьи, так и среди друзей, и в интернет-сообществах) было когда-либо присуще Элизе Лэм.