Алексей Ракитин – Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований (страница 21)

Для токсикологического исследования были взяты желчь, кровь из сердца, ткань печени, содержимое желудка, часть селезёнки и вещество мозга. Поскольку полиция изъяла медикаменты, которые Элиза взяла с собой в поездку (некоторые из них являлись психотропными), токсикологическая экспертиза решала задачу проверки предположения о возможной передозировке сильнодействующих лекарственных препаратов. Наряду с этим была проведена проверка на наличие в трупе алкоголя и наркотиков (кокаина и его производных, марихуаны, опиатов и амфетаминов). В крови, взятой на анализ из сердца, ничего из вышеперечисленного найдено не было – ни лекарств, ни алкоголя, ни наркотиков. В печени были обнаружены следы двух лекарств – ламотриджина (14 микрограмм на 1 грамм веса печени) и венлафаксина (5,2 микрограмма на 1 грамм веса печени).

То, что данные лекарственные препараты находились в печени, свидетельствовало о давности их приёма и о том, что пик их воздействия имел место задолго до смерти Элизы (более чем за 3 часа, а скорее всего, много больше). Суммарные дозы обоих веществ оказались в десятки раз меньше допустимых: для ламотриджина общее количество выявленного вещества оказалось более чем в 40 раз меньше суммарной допустимой суточной дозы, а для венлафаксина этот показатель ниже более чем в 60 раз. Как видно, о передозировке лекарственных препаратов говорить не приходится. Даже если такая передозировка и имела место, следовало признать, что Элиза благополучно её пережила.

Токсикологическое исследование крови и внутренних органов погибшей включало в себя выявление следов разнообразных наркотиков, алкоголя и лекарственных препаратов. Незначительные следы двух психотропных средств – ламотриджина и венлафаксина – были обнаружены в печени, но данное открытие означало, что пик воздействия этих лекарств миновал задолго до смерти, и к моменту прекращения жизнедеятельности они находились уже на стадии выведения из организма.

Из этого следовал довольно очевидный вывод: ни первое, ни второе лекарство не могло причинить здоровью Элизы Лэм прямого ущерба, то есть вызвать остановку сердца или дыхания.

Таким образом, результаты судебно-медицинской экспертизы оказались весьма неожиданными и в какой-то степени даже интригующими.

Для того, чтобы понять, насколько странным оказался подготовленный службой коронера документ, следует сделать небольшое отступление. Логично предположить, что если труп голого человека плавает в баке, заполненном водой на 1—1,5 м, и при этом не имеет видимых ран, то погибший является утопленником. Именно так с точки зрения нашего повседневного опыта и должно быть.

Взгляд этот на самом деле ошибочен. Прежде всего потому, что утопленники довольно часто получают посмертные телесные повреждения (речь идёт прежде всего о людях, утонувших в открытых водоёмах). Кроме того, сама смерть от утопления далеко не так тривиальна и узнаваема, как это может показаться несведущему человеку.

Судебная медицина выделяет несколько весьма несхожих между собой типов утоплений:

– аспирационный: дыхательные пути и лёгочные альвеолы заполнены водой в результате захлёбывания. Человек, погружаясь в воду, задерживает дыхание насколько возможно, а потом совершает рефлекторный вдох. В лёгкие попадает вода, которая сжимается там, сообразно циклу дыхания и заполняет все отделы лёгких. Понять то, что происходит с лёгкими, можно на таком примере: наберите в полиэтиленовый пакет воды, закрутите горловину и сдавите его руками – пакет раздуется и вода полностью заполнит весь предоставленный ей объём. То же самое происходит с лёгкими утопающего в момент их последнего вдоха. Лёгкие с такой силой вдавливаются в рёбра, что на них очень часто отпечатывается их рисунок. При аспирационном типе утопления у тонущего человека в последние минуты жизни наряду с асфиксией развивается резкое нарушение кислотно-основного состояния крови и её электролитного состава. В пресной воде это изменение приводит к явлениям гиперволемии, гемолизу и падению концентрации белков плазмы. В морской воде происходит обратный процесс – концентрация электролитов возрастает, и возникает гиповолемия. При вскрытии трупа отмечается мелкопузырчатая пена у отверстий рта и носа (тот самый «признак Крушевского», который упоминался выше), лёгкие большие, тяжёлые, на их поверхности хорошо просматриваются следы вдавления рёбер. Лёгкие распирает вода, и при разрезе лёгкого стекает большое количество жидкости. В отечественной судебной медицине для их описания даже используется специальный термин – «большие мокрые лёгкие». В пазухе клиновидной кости обнаруживается жидкость, попадающая туда в последнюю минуту жизни, уже в состоянии агонии утопающего. Кроме того, присутствуют неспецифические признаки быстрого умирания.

– асфиксический: смерть наступает в результате раздражения рецепторов гортани и обусловленного этим непреодолимого ларингоспазма. Вода в лёгкие не попадает, и захлёбывания не происходит. Голосовая щель утопающего оказывается закрытой, человек рефлекторно совершает дыхательные движения, но ни вода, ни воздух в лёгкие не попадают, и возникает явление так называемой гипераэрарии лёгочной ткани с узнаваемыми повреждениями её структуры. В частности, происходит массовый разрыв межальвеолярных перегородок, который часто дополняется разрывами мелких сосудов в альвеолах. Поэтому почти всегда развивается воздушная эмболия левого отдела сердца. Анатом при вскрытии увидит признаки смерти от асфиксии, а именно – полнокровные внутренние органы, переполненную кровью правую половину сердца, точечные кровоизлияния в оболочку глаз. Лёгкие сильно увеличены в объёме, и на вид они сухие. Если лёгкие, характерные для аспирационного типа утопления врачи называют «большими мокрыми», то лёгкие, наблюдаемые при асфиксическом утоплении, называют «большими сухими». В них нет того объёма жидкости, который должен быть при захлёбывании человека. При микроскопическом исследовании асфиксический тип утопления определяется легко, поскольку разрывы перегородок между альвеолами и точечные кровоизлияния не заметить невозможно.

– рефлекторный: рецепторы слизистой оболочки верхних дыхательных путей провоцируют первичную рефлекторную остановку сердца в первые же секунды с момента попадания человека в воду. Обычно этот тип утопления наблюдается у людей с выраженными патологиями сердца или лёгких (реже – иных внутренних органов). Судебная медицина не до конца определилась с тем, считать ли такой тип утопления «истинным», некоторые специалисты относят его к «смерти в воде от иных причин», то есть не связанных с утоплением. При этом все судебные медики сходятся в том, что для рефлекторного типа не существует специфических признаков и он труден для диагностирования. Вскрытие показывает лишь признаки быстро наступившей смерти, а своё заключение эксперт выносит на основании наличия признаков пребывания трупа в воде, следственных данных и исключении иных причин смерти.

А теперь посмотрим, как состояние трупа Элизы Лэм соотносится с изложенным выше. Очевидно, что аспирационный тип утопления никак не подходит к данному делу – ничего похожего на «большие мокрые лёгкие» судмедэксперт не описал. Также не отмечен «признак Крушевского», а между тем, без него аспирационное утопление никак не обойдётся.

Асфиксический тип утопления также мало соответствует той картине, что описал судмедэксперт при вскрытии. Если точечные кровоизлияния могут быть скрыты далеко зашедшим аутолизом, то разрывы межальвеолярных перегородок представляют собой намного более зримые повреждения. В принципе, лёгкие довольно быстро подвергаются разрушению при утоплении, считается, что если вода находилась в лёгком более 14 дней, то лёгкое утрачивает свою структуру и узнаваемый рисунок. (Иногда преподаватели судебной медицины, дабы студенты их лучше поняли, сравнивают такое лёгкое с большим куском мокрой ваты. Сравнение, конечно, грубое и с научной точки зрения некорректное, но оно очень точно передаёт суть посмертных изменений – потеря органом своей внутренней структуры). Очевидно, что в случае Элизы Лэм ничего похожего не наблюдалось – судмедэксперт зафиксировал некоторое вздутие тканей, подчеркнув их посмертный характер, и зафиксировал отсутствие тромбоэмболии лёгочных артерий. Кроме того, вскрытием не зафиксирована эмболия левого отдела сердца, то есть наличие в сердце воздуха. Этот признак асфиксического утопления если и не обязательный, то всё же довольно широко встречающийся.

Рефлекторный тип утопления тоже мало подходит к случаю Элизы Лэм. Прежде всего, погибшая не имела патологий внутренних органов. То есть вообще никаких! Если рассматривать физическое состояние Элизы, то её можно назвать абсолютно здоровой, а потому совершенно непонятно, что именно могло спровоцировать первичную остановку сердца. Температура воды в лишённом подогрева баке не могла сильно отличаться от среднесуточной температуры воздуха, а нам известно, что в конце января-начале февраля 2013 г. она в Лос-Анджелесе колебалась в районе 11—12° C. Но даже если допустить, что она вдруг упала до, скажем, +5° C, всё равно непонятно, почему погружение в такую воду должно было иметь фатальные последствия? Люди совершенно спокойно переносят кратковременное пребывание в такой воде и даже не заболевают тривиальной простудой.