Алексей Ракитин – Неординарные преступники и преступления. Книга 9 (страница 2)

Это парк на острове Белль, появившийся в конце XIX столетия и моментально ставший достопримечательностью Детройта. Герои настоящего повествования без всяких сомнений бывали здесь.

Робисон прекрасно отдавал себе отчёт в том, что диагноз «инсульт» даёт священнику замечательную возможность явиться на допрос и фактически ничего не сказать, ссылаясь на повреждение мозга и амнезию. Дескать, ничего не помню, ничего не знаю, я – не я и кобыла – не моя! Прокурору следовало как-то «придавить» подозреваемого, дабы побудить к сотрудничеству, и сделать это надлежало дистанционно, без очной явки преподобного на допрос. Чтобы усилить психоэмоциональное давление на Чарльза Уорда и показать всем, в том числе и епископальному руководству, что преподобного можно очень крепко дискредитировать, прокурор решился на довольно нетривиальный шаг – он огласил некоторые фрагменты из писем Уорда, найденных в вещах Эдит Пресли.

В частности, такой: «Я бы хотел, чтобы ты знала, моя дорогая, как твоему старику здесь одиноко. Когда-нибудь, в какой-нибудь день будет рассказана другая история. [Это будет] Один из счастливых дней, когда чаша жизненного блаженства окажется наполнена и переполнена, там распустятся цветы, будут петь птицы, и музыка детского веселья и лепета будет составлять бесконечную симфонию согласия. Снова и снова через эту картину, из которой соткана [моя] мечта, плывёт ангел с волосами цвета льна, который стал как бы путеводной звездой моих намерений. Как вам картина? А можно ли разгадать аллегорию?»1

Понятно, что после прочтения подобных стихов в прозе никаких сомнений в характере отношений преподобного с Эдит Пресли не оставалось. Обывателям, читая подобные эпистолы, оставалось только вырывать из собственных голов остатки волос и вопиять что-то вроде: «И автор этой пошлости накладывал на себя целибат, выстригал на голове тонзуру, а потом уединялся с девушками для отпущения грехов?!» Гнев обывателя был понятен и искал приемлемого выхода.

История приобретала всё более скандальный характер. Негативное восприятие преподобного Уорда и покрывавшего его епархиального начальства заметно усилилось после того, как в июле окружной прокурор рассказал журналистам о появлении весьма ценного свидетеля, сообщившего следствию любопытную информацию о поведении Чарльза Уорда в апреле 1907 г. Этим свидетелем оказался доктор Рассел Виксом (Russell P. Wixom), проживавший в Детройте и лично знавший не только священника, но и умершую девушку.

Статья из июльской 1907 г. газеты с рассказом о ходе расследования обстоятельств смерти Эдит Пресли.

Виксом на допросе рассказал о том, как во второй половине апреля дважды случайно встречался с преподобным Уордом в центре города. Встречи произошли с интервалом в сутки, приблизительно 19—20 апреля, либо чуть ранее. Оба раза преподобный заводил с доктором довольно неприятный разговор о том, что некая молодая женщина, в судьбе которой он «принимает участие», попала в сложную жизненную ситуацию и нуждается в проведении аборта. Врач, готовый оказать соответствующую услугу, найден, но проблема состоит в послеоперационном наблюдении. Священник спрашивал у Виксома совета насчёт того, как бы всё это получше организовать, и притом максимально анонимно.

По словам доктора, он понимал, что речь идёт о криминальном аборте, хотя прямо об этом не было сказано ни слова. Виксом не хотел принимать в этом никакого участия, о чём прямо и заявил Уорду, а тот заверил, что от Виксома нужен только совет, никакого участия не требуется. Доктор сказал преподобному, что после операции женщину можно поместить в санаторий «Home» на 3-й стрит (Third street) – там есть подходящий медицинский уход и хорошее питание. При этом Виксом подчеркнул, что истинную причину лечения администрации санатория сообщать нельзя, ибо в размещении будет отказано. Лучше сказать, что женщине вскрыли фурункул или провели какую-то иную незначительную операцию – в этом случае вопросов не возникнет.

Виксом особо настаивал на том, что советовал преподобному не выдумывать сложных схем, а отправить женщину в гинекологическую клинику доктора Дюранда (Durand) – одну из лучших в городе – где спокойно проведут аборт и обеспечат послеоперационное наблюдение. Священник категорически отказался рассматривать это предложение.

И был в этих разговорах ещё один момент, неприятно поразивший доктора Виксома. В процессе разговора преподобный назвал фамилию врача, которому якобы предстояло провести аборт, хотя собеседник этим не интересовался, и упоминание фамилии было очевидно избыточным. Преподобный назвал врача… умершего тремя годами ранее! Очевидно, он предполагал, что Виксому данная деталь неизвестна. Это ненужное враньё поразило доктора. Преподобный не просто соврал – что само по себе не красит священника! – но он поступил гораздо хуже, назвав фамилию реального врача, фактически посмертно оклеветав последнего.

Понятно, что показания доктора Виксома компрометировали преподобного Уорда. Какой бы прихожанин пошёл за советом или духовным наставлением к человеку, который блудит с молоденькой девушкой, оговаривает непричастного к уголовному преступлению умершего человека и скрывает фамилию настоящего преступника?

Для священника, как и всей католической конгрегации, это полный зашквар, извините автора за это вульгарное слово, но оно очень к месту! Епископальное руководство, покрывавшее до того преподобного Уорда, наконец-то осознало, что тот компрометирует уже не только себя, но и католическую церковь как институт. Чтобы прокурор Робисон прекратил свои нападки и отстал-таки от священника, ему надлежало дать то, чего он хотел. А именно: преподобному следовало назвать фамилию врача, сделавшего криминальный аборт! Всё это время Уорд покрывал этого человека, ссылаясь на утрату памяти, но после грозного окрика епископа память к преподобному моментально вернулась, и его адвокат назвал требуемую фамилию окружному прокурору.

2 августа 1907 г. Робисон сообщил журналистам, что официальное обвинение во врачебной небрежности, повлёкшей смерть пациента, предъявлено известному в Детройте врачу Джорджу Фритчу (George A. Fritsch). Более 3-х месяцев этот негодяй, фактически убивший Этель Пресли, тихонько сидел, точно мышь под веником, явно рассчитывая на то, что фамилия его останется неизвестна Правосудию, но… его фамилия всё-таки была названа!

Родившийся 1 марта 1867 г. Джордж был старшим из 4-х братьев. По своей медицинской специализации он являлся хирургом, но работал не в больнице, а держал частный кабинет, где оказывал всевозможные медицинские услуги – от терапевтических до офтальмологических. Часто он выступал в роли травматолога, проводил операции, преимущественно несложные, поскольку в условиях частного медкабинета невозможно было организовать полноценный послеоперационный уход. Гинекология не относилась к области его профкомпетенции, и Фритч не имел права оказывать связанные с ней услуги.

Но, как видим, оказывал!

Уже в начале XX столетия Детройт являлся автомобильной столицей Америки. Да и всего мира, наверное. Такие вот самодвижущиеся повозки рассекали улицы индустриального гиганта. Кстати, именно такая тачанка впервые убила человека в ДТП, совершив наезд на пешехода на скорости 7 км/час.

Фритч отказался отвечать на вопросы прокурора, апеллируя к конституционному праву не свидетельствовать против себя. Судья назначил залог в 2 тыс.$, который был немедленно внесён, благодаря чему врач вышел на свободу, не задержавшись в тюремной камере ни на минуту.

На протяжении нескольких месяцев окружной прокурор пытался «склеить» дело в отношении Фритча. Получалось не очень хорошо – никаких прямых улик, доказывающих факт проведения криминального аборта в кабинете Фритча, не существовало. Фамилия врача называлась преподобным Уордом, но сам Уорд находился вне досягаемости Закона и ни разу не был толком допрошен. Да и допрос его, в принципе, мало мог помочь прокурору, поскольку человек, который официально признавался перенёсшим инсульт, мог отвести все неудобные вопросы ссылкой на потерю памяти. Сам же Фритч молчал, продолжал потихоньку зарабатывать деньги и смотрел, куда же в конечном итоге забредёт следствие.

В феврале 1908 г. удача вроде бы улыбнулась окружному прокурору. Детективы сумели отыскать двух независимых свидетелей, которые общались с Эдит Пресли после операции. Это были врачи, владевшие частными санаториями. Имя одного из свидетелей было оглашено – таковым оказалась некая Аннетт Фиске (Annette B. Fiske), владевшая заведением в доме №233 по Кэсс авеню (Cass ave.), имя другого прокурор почему-то не назвал. [Не совсем понятно, в чём там было дело, но Робисон в силу неких причин предпочёл скрыть имя и фамилию этого человека].

Показания этих свидетелей оказались довольно схожи. К ним в поисках помощи обращалась Эдит Пресли, и оба свидетеля ей в помощи отказали. И объяснили почему. Они сказали Эдит, что по существующим медицинским правилам послеоперационную помощь и надзор должен проводить лечащий врач, то есть тот специалист, кто операцию проводил. То, что врач уклонился от этой обязанности, означает, что он прекрасно осведомлён о незаконности проведённой операции [очевидно, речь идёт о большом сроке беременности, при котором аборт прямо запрещён Законом]. Если Эдит настаивает на оказании ей помощи, то она должна будет сообщить свою настоящую фамилию и место проживания, назвать фамилию врача и место проведения операции, а также повторить своё заявление полиции.