Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 9)
После кремации урны были преданы земле, и захоронение убитой семьи сохранилось до сих пор. Даты смерти, высеченные на камне, следует считать весьма условными — дети были убиты явно позже 5 июля [их истощение указывало на голод в течение недели]. Скорее всего, это случилось 10 июля или несколько дней спустя.
Захоронение семьи Эйчер. Даты смерти всех четырёх человек условны, дети, по-видимому, были убиты в районе 10 июля, а Аста в интервале от 24 до 30 июня.
Вернёмся, впрочем, к событиям в Кларксбурге, тем более что в конце августа они следовали с феерической быстротой. Дакворт считал, что обнаруженная детективом Саузерном рука принадлежала миссис Лемке, но врачи, осмотревшие находку, категорически отклонили это предположение как невозможное. Лемке пропала без вести и, по-видимому, была убита в конце июля, то есть приблизительно за четыре недели до описываемых событий, между тем найденная на пепелище дома сестёр Штрётер рука подверглась сильному посмертному повреждению и частичной мумификации. Она была отделена от человеческого тела много месяцев назад, быть может, в марте или феврале 1931 года.
Но если это не рука миссис Лемке, то где тело последней?
Отгадка пришла, откуда не ждали, причём произошло это быстрее, чем можно было ожидать. К людям шерифа, оцепившим гараж в Тихой лощине, в середине дня 28 августа подошёл местный фермер Чарли Уайн (Charlie Wine), заявивший, что это именно он в мае месяце копал траншею под «канализационный сток» из гаража. Также он подтвердил, что им выкопаны четыре ямы в самом гараже — он, очевидно, имел в виду те углубления, в которые были опущены деревянные ящики. Мужчина сообщил, что Пауэрс просил его не только выкопать траншею, но и в начале осени засеять поверх неё рожь. Посадка ржи, очевидно, была призвана замаскировать точное положение захоронения. Уайна попросили показать, как далеко от гаража уходила выкопанная им траншея, и тот заявил, что «законники» отрыли лишь её половину. Чтобы показать, где именно он закончил свои землекопные работы, мужчина отсчитал от гаража 20 шагов и воткнул вешку. Вот вам окончание траншеи…
Люди шерифа взялись за лопаты и в течение нескольких часов, сменяя друг друга, очистили от земли засыпанную траншею. В её дальнем конце был обнаружен труп женщины, который при предварительном опознании был сочтён телом Дороти Энн Лемке, без вести отсутствовавшей с конца июля. В грунте, находившемся возле тела, были найдены кое-какие любопытные улики — женские туфли и шляпка, очевидно, принадлежавшие убитой и… чековая книжка с вырванными двумя первыми листами, на которых указывались имя и фамилия владельца.
Прошло несколько часов, и выяснилось, что чековая книжка принадлежала Асте Эйчер. Именно вырванный из этой книжки чек Гарри Эйчер принёс в банк 1 июля — с рассказа об этом и началась настоящая история. По-видимому, в какой-то момент Пауэрс понял, что до денег убитой женщины ему не суждено добраться, и он предпочёл избавиться от чековой книжки, но впопыхах не догадался её сжечь.
Помимо чековой книжки, в раскопе оказался найден целый ворох каких-то бумаг и газетных вырезок. Люди шерифа потратили некоторое время на их изучение, пытаясь определить, имеет ли найденное какое-либо отношение к преступлениям Пауэрса. Особый интерес вызвала газетная вырезка, содержавшая некролог некоей миссис Джулии Ф. Уитин (Julia F. Whitin), в девичестве Уэссон (Wesson). Эта 78-летняя дама являлась вдовой Джорджа Майнора Уитина (George Minor Whitin) и проживала в городе Норт-Аксбридж (North Uxbridge) в штате Массачусетс. В некрологе сообщалось, что женщина скончалась 14 июля 1931 года после болезни, продолжавшейся несколько месяцев.
Эта заметка загадала большую загадку, сильно занимавшую правоохранительные органы несколько последующих недель. Проверка по клиентской базе брачного агентства «American Friendship Society» показала, что миссис Уитин не обращалась к услугам агентства. Полиция Норт-Аксбриджа опросом её друзей и соседей установила, что женщина не искала нового мужа и, стало быть, не имела повода для знакомства с Пауэрсом. Последнего в городе Норт-Аксбридж никто не видел, и сам он отрицал как возможность собственной поездки туда, так и знакомство с миссис Уитин.
В конечном итоге правоохранительные органы пришли к выводу, согласно которому некролог миссис Уитин хранился где-то в бумагах Дороти Лемке и после убийства последней попал в руки Пауэрса. Тот, не зная, что делать с бесполезной бумажкой, попросту закопал её неподалёку от трупа убитой женщины вместе с другими вещами, ей принадлежавшими.
Своим чередом развивалась интрига, связанная с задержанием Лулу Пауэрс. Дамочка, очутившись в полицейском застенке, изменила тон и явно струхнула… Либо сделала вид, будто испугалась — сие не столь важно. Она заявила о готовности сотрудничать с полицией и заверила, что в адвокате не нуждается.
Женщина рассказала о своих отношениях с мужем. Выяснилось, что Луэлла и Гарри являются родственниками, не очень близкими, но тем не менее знавшими о существовании друг друга многие годы буквально с самого детства. Бабка Луэллы Штрётер и дед Гарри Пауэрса были родными сестрой и братом, то есть будущие муж и жена в свою очередь являлись троюродными братом и сестрой. Такой брак не является кровосмесительным и допускается церковными и гражданскими законами, но тем не менее эта деталь заслуживает упоминания.
Гарри, о существовании которого Луэлла знала на протяжении по крайней мере двух десятилетий, появился в Кларксбурге летом 1927 года специально для того, чтобы познакомиться с дальней родственницей. Он был очень приятен в общении, обходителен и внимателен. Луэлла знала, что она не очень красива и не интересна большинству мужчин, а потому галантность и дружелюбие Гарри льстил её самолюбию. В какой-то момент она поняла, что этот смешной колобок в очочках является для неё очень даже неплохой партией.
Ну, в самом деле, она родилась в июле 1886 года, то есть была на 6 лет старше Гарри. Будучи невзрачной девушкой, страдавшей к тому же от близорукости и говорившей с сильным скандинавским акцентом, Лулу в молодые годы явно страдала от дефицита мужского внимания. С возрастом акцент стал незаметен, но проблемы в общении с мужчинами лишь усилились. Лулу поняла опытным путём, что неинтересна мужчинам, и если кто-то из них начинает «забивать клинья», то делает это неизменно с корыстным расчётом. Это были либо безнадёжные должники, либо столь же безнадёжные алкоголики, которых интересовал лишь торговый бизнес Лулу, а не она сама.
А вот с пухленьким Гарри всё было как будто бы иначе. Луэлла знала, что тот занимался торговлей пылесосами где-то далеко… то ли в Висконсине, то ли в штате Делавер… в общем, у него имелся неплохой опыт агента-«продажника», и в целом он производил впечатление человека, крепко стоящего на ногах. Нет, не богач какой-то особенный, не миллионер, не какой-то там выдающийся мачо или плейбой, но вполне достойный и самодостаточный джентльмен. Лулу сразу же указала жениху его место, заявив, что тот не будет торговать в её магазине и ему следует подумать о собственном бизнесе и не пытаться примазаться к её заработку. Гарри оказался как будто бы очень доволен этим условием, он заверил невесту, что у него имеется масса бизнес-идей и некоторые из них связаны с разъездами по стране, так что пусть она спокойно торгует в Кларксбурге, а уж он-то найдёт, где заработать! Америка — страна возможностей, не так ли?!
Так и получилось — после бракосочетания он регулярно уезжал из Кларксбурга на неделю-другую, затем возвращался, жил некоторое время в доме Луэллы, после чего опять куда-то срывался и исчезал на пару недель.
Лулу настаивала на том, что она и её муж имели раздельные бюджеты — Гарри жил на свои деньги, она — на свои. Если кому-то из них надо было «перехватить» некоторую сумму, то это всегда был кредит, который надлежало вернуть. Луэлла повторила сделанное ранее заявление о том, что за три летних месяца Гарри дал ей всего 12$ — эти деньги, разумеется, кредитом не являлись, просто Гарри компенсировал жене мелкие расходы, которые она понесла, выполняя его мелкие просьбы [речь шла о покупке бритвенного набора, дешёвых латунных запонок и тому подобном].
Гарри Пауэрс и его жена Луэлла [в девичестве Штрётер].
Во время допроса Луэллы 29 августа начальник полиции Дакворт получил два важных сообщения, которые немедленно транслировал жене обвиняемого. Первое сообщение сделал проживавший в Кларксбурге страховой агент, рассказавший о том, что в июне к нему с необычной просьбой обратился Гарри Пауэрс. Последний хотел застраховать на крупную сумму жизнь драгоценной супруги, что само по себе было, конечно же, очень похвально, вот только страхование это должно было состояться в тайне от Луэллы.
Надо сказать, что к 1930-м годам американцы уже сполна познали разнообразные формы страховых мошенничеств, в том числе и связанных с убийством или имитацией смерти застрахованного лица, а потому тот фокус, который задумал Гарри Пауэрс, был уже категорически недопустим. Что страховой агент и разъяснил Пауэрсу. Последний повздыхал, покивал понимающе головой, а затем неожиданно предложил привести вместо Луэллы… другую женщину, которая выдаст себя за Луэллу. Разумеется, и этот фокус был признан категорически недопустимым, причём Пауэрсу прямо было указано на то, что его фантазии граничат с уголовным преступлением. Гарри попытался обратить разговор в шутку, промямлил что-то про намерение сделать жене хороший подарок к годовщине свадьбы, но у страхового агента сложилось впечатление, что Пауэрс не отказался от затеи провернуть мошенничество. В его голове явно крутились некие идеи на этот счёт, только реализовывать их он решил не в Кларксбурге, а в другом месте.