Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 50)
А ещё через несколько лет Эрл Роуз проводил вскрытие тела Джека Руби, убийцы Освальда, смерть которого, кстати, тоже послужила питательной почвой для некоторых конспирологических версий, в частности, совершенно ненаучной, но популярной версии, будто Джек Руби в тюрьме был заражён раком посредством инъекции.
Участие Роуза в драматических событиях в Далласе осенью 1963 года сделало этого человека широко известным в США. Пожалуй, самым известным из всех судебных медиков за всё время существования этой профессии. Сложно сказать, как Джон Лонг сумел заполучить такого эксперта защиты — детали такого рода так никогда и не стали известны — но то, что Эрл Роуз появился в зале суда в Рокфорде, явилось, безусловно, большим успехом защиты Хендрикса.
Нельзя не отметить того, что, помимо своей широкой известности, Роуз в качестве эксперта имел ещё одно редкое достоинство — он являлся высокообразованным и эрудированным специалистом. Эрл получил два высших образования — врача-патолога и юриста — и подобную комбинацию нельзя не признать довольно экзотичной. В Университете штата Айова, где Роуз работал вовремя описываемых событий, он преподавал как на юридическом факультете, так и в медицинской школе.
Экспертное заключение Роуза в целом соответствовало тому, что до того говорил доктор Зумвальт. По его словам, удаление пищи из желудка занимает от трёх до шести часов [то есть даже не четыре!] и зависит от очень многих причин как объективных, так и субъективных. Важнейшей из числа последних является физическая активность человека после приёма пищи — чем выше таковая, тем медленнее идут переваривание пищи и её эвакуация из желудка. Поскольку дети активно двигались после того, как встали из-за стола в пиццерии — отправились в игровую комнату, где провели в развлечениях около 15—20 минут, а затем бегом побежали к машине, чтобы успеть приехать домой и сдать книги в библиотеку, после чего резвились дома около 40 минут — процесс переваривания должен был неизбежно затянуться. Но насколько именно — никто сказать не в силах, ибо не существует соответствующих методик. Вообще же, ориентироваться по сохранности пищи в желудке при определении времени смерти нельзя — это не научный подход, а чисто субъективная оценка, причём непроверяемая.
Ещё одним интересным во всех отношениях экспертом защиты стал судебный медик из Канады Фредерик Джаффе (Frederick Jaffe). Это был большой специалист в своей области, осуществивший к тому времени вскрытия более 12 тысяч человеческих тел, а кроме того, довольно известный в своей стране. Джаффе прославился участием в довольно запутанном деле Стивена Траскотта (Steven Truscott), обвинённого в убийстве жившей по соседству Линн Харпер (Lynne Harper). Преступление произошло в июне 1959 года на территории военно-воздушной базы «Клинтон» в провинции Онтарио. Траскотт и Харпер росли в семьях военнослужащих, проживали неподалёку друг от друга, учились в одной школе и, вообще-то, являлись друзьями. В день убийства Траскотт подвозил девочку на своём велосипеде к дому. После того как они попрощались, Траскотт видел, что возле Линн Харпер затормозил светлый"седан», в который девочка и села. После обнаружения тела задушенной девочки в лесу подозрения стали быстро фокусироваться на Траскотте, хотя последний настаивал на своей полной непричастности к убийству и отсутствию мотива.
В конечном счёте подросток был осуждён к пожизненному заключению, однако по прошествии нескольких лет стали усиливаться сомнения в его виновности. В 1969 году Фредерик Джаффе был привлечён к повторной судебно-медицинской экспертизе Линн Харпер, и его заключение позволило иначе, чем ранее, оценить время наступления смерти. Новая оценка выводила Стивена Траскотта из числа подозреваемых. Благодаря этому в октябре 1969 года приговор был пересмотрен, хотя и не отменён полностью, в результате чего Траскотт получил возможность освободиться условно-досрочно. Остаётся добавить, что на момент написания этих строк в апреле 2026 года Стивен жив, он является отцом троих детей и дедушкой трёх внуков.
Согласно заключению Джаффе, наличие в желудках убитых детей больших кусков пиццы — некоторые из них превышали дюйм [~2,5 см] — свидетельствует о том, что пища глоталась без пережёвывания. Так часто едят дети, так что ничего необычного или подозрительного в данном наблюдении нет. Однако наличие в желудке больших кусков не разжёванной пищи объективно замедляет и затрудняет её переваривание. Точная привязка времени наступления смерти к присутствию или сохранности пищи в желудке невозможна, и судмедэксперт должен избегать такого рода оценок ввиду их полнейшей недоказуемости и неточности. То есть Джаффе полностью солидаризовался с мнениями экспертов защиты, выступавших до него.
Чтобы придать сказанному больше наглядности и побудить присяжных запомнить вывод эксперта, адвокат Джон Лонг несколько раз задавал уточняющие вопросы о возможном времени умерщвления детей — могли ли они быть убиты в 9 часов вечера? а в полночь? а в 2 часа пополуночи? И каждый раз эксперт из Канады утвердительно кивал и повторял: «Да, такое возможно… Да, такое исключать нельзя».
Но, пожалуй, самым интересным из выступлений экспертов оказалась речь Чарльза Петти, уже упоминавшегося эксперта из Далласа. Перед самым судебным процессом Чарльз угодил в больницу, где перенёс тяжёлую полостную операцию, после которой, не восстановившись полностью, помчался в Рокфорд для выступления в суде. Он считал своим долгом выступить в защиту Дэвида Хендрикса, которого считал невиновным. Необходимо признать: очень хорошо, что Петти оказался в суде и его речь и последующий допрос сохранились в истории. Потому что этот человек оказался наиболее вменяемым из всей когорты научных специалистов, хотя понятие «вменяемый» употреблено сейчас автором, разумеется, не в психиатрическом его значении, а сугубо бытовом. То есть Петти посмотрел на проблему сохранения непереваренной пищи глазами не судебного медика, а дилетанта.
Автор должен признаться, что ещё в самом начале знакомства со следственными материалами обратил внимание на то, что пищи в желудках трёх убитых детей было найдено, вообще-то, совсем немного — примерно 220—230 граммов на всех. Это примерно на 10% больше объёма обычного стакана. При этом следует иметь в виду, что в эти граммы и кубические сантиметры входила не только еда и питьё из пиццерии, но и желудочный сок, который не поступал извне, а вырабатывался организмом. Поэтому когда на второй неделе расследования началась свистопляска вокруг содержимого детских желудков и этот показатель оказался признан важнейшим для определения момента убийства, меня, отдельно взятого Алексея Ракитина, беспокоил простой и очевидный вопрос: кто и когда обратит внимание на то, что пищи в желудках детей, вообще-то, очень мало? Кстати, вопрос этот был отнюдь не единственным, имелся и второй, тоже простой и очевидный: почему игнорируется тот факт, что желудок Сюзан Хендрикс оказался совершенно пуст, а ведь она в 21:10 съела большой кусок пирога и выпила кружку чая и только после этого стала собираться домой? То есть женщина ела и пила спустя полтора часа после того, как дети закончили приём пищи, и при этом её желудок пуст, а в желудках детей — куски пиццы размером более 2,5 см… Почему никто не задаётся вопросом о том, как такое может быть?!
Так думал отдельно взятый дилетант Ракитин, и вот теперь пришло время признать, что подобные мысли пришли в голову и Чарльзу Петти. Перед явкой в суд он купил тот самый набор блюд и напитков, что убитые дети съели и выпили в пиццерии «Chack E.» в последний вечер своей жизни. И заняв свидетельское кресло, Петти попросил представить присяжным поднос, на который были выставлены две большие пиццы и три больших стакана с напитками. Эксперт сообщил, что объём съеденного и выпитого в последний вечер жизни детей должен был составить около 1500 кубических сантиметров, однако суммарное содержимое их желудков едва достигало 230, то есть 17% от первоначального. Причём некоторая его часть — это желудочный сок.
Развивая свою мысль, Петти заявил, что предположение экспертов обвинения, согласно которому смерть членов семьи Хендрикс последовала в скором времени после последнего приёма пищи, истине не соответствует. Интервал времени между посещением пиццерии и убийством мог составлять многие часы. Джон Лонг уточнил у эксперта, могло ли преступление произойти в час ночи, на что Петти заявил, что считает невозможным указывать точное время, ибо это, по сути, гадание.
Подводя итог выступлениям экспертов защиты, следует признать, что они сумели обоснованно оспорить утверждение стороны обвинения об убийстве детей, последовавшем вскоре после приёма пищи. Причём защита привлекла специалистов известных и, безусловно, авторитетных, в то время как сторона обвинения опиралась на заключения вполне ординарных врачей [за исключением, пожалуй, Майкла Бейдена, который также был широко известен]. Единственный аргумент обвинения, который защита Дэвида Хендрикса действительно не могла парировать и попросту обходила молчанием, заключался в том, что таких убийств, какое произошло в «доме смерти №313», обычные преступники не совершают. То есть они не убивают изуверски детей, не моют за собой полы в коридоре и ванной комнате, а если и убивают взрослую женщину, то обычно перед этим насилуют… Убийство же в Блумингтоне на Карл-драйв демонстрирует настолько «личностную» сопричастность убийцы жертвам, что существование особых отношений между преступником и потерпевшими представлялось, по мнению окружного прокурора, очевидным. Этот аргумент сторона обвинения повторяла неоднократно, и защита противопоставить ему ничего не могла. Хотя в своём месте примеры подобных преступлений, совершённых отнюдь не родственниками жертв, уже приводились, и было показано, что довод обвинения по сути своей был неверен.