Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 57)

Ольга Капленко ни разу не летала на купленных ею геликоптерах, ни одной ночи не провела в приобретенных ею домах и пентхаусах… она просто тупо вкладывала деньги. Даже не то, чтобы вкладывала, понятие «вкладывать» подразумевает перспективное планирование, в данном же случае имело место обычное пристраивание явно избыточных сумм. То есть, деньги просто валились главврачу на голову или били из-под земли фонтаном и их надлежало каким-то образом расходовать, поскольку складировать безумные суммы на банковских счетах было бы совсем уж неосторожно. Да, именно так этот процесс бесконечных покупок и выглядел!

А вот с Олегом Капленко всё получилось совсем иначе. Просматривая его финансовые документы, я даже немного оторопел. Олег оказался аскетом, на фоне своих успешных сестрёнок он выглядел нищим, аки церковная крыса. Никаких излишеств, всего две квартиры — одна во Владивостоке, другая — в Екатеринбурге, где Олег во время перерывов между длительными полётами работал преподавателем в Уральском филиале Академии «Роскосмоса». Жил он не бедно, но очень скромно. То ли оттого, что был намного глупее сестрёнок, либо, напротив, намного умнее.

Покончив с изучением документов, я надолго задумался.

Сомнений в том, что наконец-то мне удалось взять верный след, не существовало, я явно продвигался в правильном направлении. Но следовало хорошенько обдумать следующий шаг. Представлялось довольно очевидным, что весь этот праздник жизни для Капленко-Ардашевых начался в последние полтора года, после того, как Максим Ардашев занял должность старшего офицера группы приёмки. Позиция эта выглядела довольно невысокой, вполне заурядной, однако, именно с этого времени Ольге Капленко и её родственникам, что называется, пошла масть. Что такого принимал Максим, отчего началась вдруг безудержная и притом выигрышная игра на биржах? Помимо этого тривиального вопроса с языка рвался и другой: почему в число счастливых биржевых игроков не попал Олег Капленко? Его действительно не включили в список бенефициантов или же он оказался настолько осторожен, что сумел не показать свалившегося на него богатства?

Существовало несколько вариантов моих дальнейших действий, самым предпочтительным в ту минуту мне показался визит в камеру к Ольге Капленко для разговора tet-a-tet. Было бы оптимальным вытащить её на откровенность, побудив объяснить схему обогащения и причину фальсификации отчёта о вскрытии тела Людмилы Акчуриной. Я не сомневался, что между первым и вторым существует некая связь, я пока не мог объяснить какая, но сомнений в том, что Людмила была убита во имя сохранения безумных доходов этой семейки, у меня не существовало.

Это был самый и прямой и самый короткий путь к раскрытию дела.

Можно было зайти с другой стороны. Поскольку Ольга Капленко сама никого не убивала — во время совершения преступления она находилась в «Ситуационном» зале — можно было примерно очертить круг возможных преступников. Их получалось не более двух десятков, причём его можно было сократить, исключив женщин. Если заявить Капленко, что один из преступников назвал себя и сделал заявление о вовлеченности главврача в преступную схему, то можно было подтолкнуть её к…

Тут ход моих плавных рассуждений прервало мелодичное эхо переговорного устройства. Кто-то стоял перед дверью моей каюты и ожидал, что я отвечу. Возможно даже, впущу внутрь.

Повернувшись к экрану переговорного устройства, я на мгновение остолбенел. В коридоре находился Олег Капленко. С глубокой складкой промеж бровей и понурой головой, выглядел он совсем невесело.

— Слушаю вас, Олег Васильевич, — ласково отозвался я, не открывая, впрочем, двери.

Олег встрепенулся, поднял голову и на секунду расправил плечи.

— Я пришёл! — лаконично провозгласил он и тут же опять уронил головушку, задумчиво потупившись в долу.

— Я вас не приглашал.

— Я понимаю! Я пришёл сдаваться!

— Прошу прощения… — мне показалось, что я ослышался.

— Сдаваться!

Он опять расправил плечи и поднял голову. В эту секунду Олег выглядел почти мужественно.

Поскольку общение наше явно приобретало черты сюрреализма, приправленного лёгким маразмом, продолжать его по переговорному устройству явно не следовало. Я извлёк из кармана на левом бедре пистолет и завёл руку за спину, одновременно коснувшись сенсора открывания двери.

Не то, чтобы я сильно опасался какого-либо безрассудного поступка со стороны незваного визитёра, но посчитал, что оружие в эту минуту надлежит держать наготове. О настроении Олега я мог только догадываться, а потому не следовало полностью исключать какого-нибудь дурацкого фортеля и я не должен был позволить застать себя врасплох.

Олег вошёл в гостиную, сделал пару шагов и, выждав, пока за спиной закроется дверь, произнёс:

— Я прослушал сообщение командира об отстранении сестры от исполнения служебных обязанностей, обдумал сложившуюся ситуацию и явился сдаться.

— Что ж, это мудрое решение. — я просто не знал, что сказать в этой ситуации. — Вы совершили преступление или правонарушение?

— Нет!

— Вы хотите в чём-то сознаться?

— Мне не в чем сознаваться. Я за собой греха не знаю.

— И для чего вы тогда явились?

Олег Капленко неожиданно вытянул перед собой руки:

— Я сдаюсь! Я явился добровольно…

— Что с вашими руками? — я и в самом деле не понял подтекста этого движения.

— Ну, вы же отстранили сестру… связаться с ней невозможно, я так понимаю, она изолирована… очевидно, я тоже подлежу задержанию или аресту. Вот мои руки, я не оказываю сопротивление, вы можете надеть наручники.

— Кхм… — я был по-настоящему озадачен. — За что я должен вас арестовать? Помогите мне, назовите причину.

— Не знаю!

— Я тоже не знаю. Никаких претензий к вам с моей стороны нет.

— Просто логично предположить, что если арестована сестра, то надлежит арестовать и брата.

— Совершенно нелогично! — возразил я.

Олег на пару секунд задумался, потом медленно и словно бы неуверенно опустил руки. Помолчав ещё немного, уточнил:

— Значит, я могу идти?

— Безусловно. — на самом деле я обдумывал в ту минуту парочку вопросов, которыми рассчитывал вовлечь его в небольшую беседу, но Олег, сам того не понимая, облегчил мою задачу.

Повернувшись к двери и уже намереваясь сделать первый шаг, он неожиданно остановился, потом повернулся ко мне и проговорил:

— Я могу узнать, что приключилось с сестрой?

— Понимаю вашу тревогу и отвечу на вопрос, хотя делать этого не обязан. Ольга Васильевна отстранена от исполнения служебных обязанностей в связи с утратой доверия. Нам известно о совершенной ею фальсификации документов. Это не предположение — это факт. Она усугубила своё положение, отказавшись сотрудничать и не выказав намерения загладить вину. Её ждёт возвращение на Землю и полноценное служебное расследование. Строго говоря, возвращения на Землю потребовала она сама. Так что намерения наши в каком-то смысле совпали. В свою очередь, позвольте и мне задать вопрос.

— Да, конечно.

— Вы ведь всё время работали в космосе вместе, верно? — вопрос в каком-то смысле был риторическим, поскольку ответ на него я знал.

— Да, конечно! Мы пришли в отряд космонавтов как раз на волне набора близнецов. Если помните, пятнадцать лет назад появилась концепция повышения психологической устойчивости изолированных коллективов путём включения в них одной или двух пар близнецов. Вот потому-то мы с Ольгой и представили интерес для руководства. Я-то закончил Академии «Роскосмоса», а она вообще ни имела отношения к космической отрасли. Шла она по медицинской стезе, о полётах в небесные дали и не мечтала. А тут такой шанс — пригласили меня, но… с тем условием, чтобы я привёл сестру. Вот так мы и попали в лётный состав практически без конкурса. В каком-то смысле, сестрёнка пожертвовала собой, поскольку замуж так и не вышла по причине вполне очевидной.

— Да уж, длительные полёты жены не способствуют поддержанию в семейной очаге пламени. — кивнул я, давая понять, что подтекст сказанного мне ясен.

— Именно! За девять лет у нас с Ольгой уже шесть длительных полётов, нынешняя наша миссия самая длительная, мы здесь, на «Академике Королёве», уже более двух лет. Одни из старейших членов экипажа… не самые старые, но…

— Понятно. Скажите, Олег Васильевич, ваши сёстры — и Ольга, и Мария — успешно торгуют на биржах, а вы не пробовали себя в качестве биржевого игрока? — на самом деле ответ на этот вопрос был мне совершенно неинтересен, но я должен был замаскировать главный вопрос, занимавший меня в ту минуту.

— Вы знаете, ваша часть, дух стяжательства… кхм… это не моё! Мне есть, что есть, уж извините за тавтологию, есть где спать, у меня интересная жизнь, я летаю в космос — это ведь такое чудо! Хотя, видимо, если Ольгу отстранят, то и меня пнут… — он помрачнел от этой мысли.

— Вовсе не обязательно, — успокоил я его. — Вы компетентный специалист, прекрасно показавший себя в условиях длительных космических полётов и ваш опыт — лучшая рекомендация из всех возможных. В конце концов, брат за сестру не в ответе. Ещё раз повторю, к вам никаких претензий нет, поэтому работайте спокойно. Кстати, а старшая ваша сестра не пыталась устроиться в «Роскосмос»? Всё-таки, ваш пример мог на неё воздействовать.

— Нет, ну что вы! У неё своё большое дело во Владивостоке — логистический центр, осуществляющий перегрузку товаров со всего тихоокеанского региона. Но в «Роскосмос» пошёл племянник, хотя и не в лётный состав. Он не заканчивал Академии и не являлся монозиготным близнецом, как его тётушка и дядюшка. — Олег навёл разговор на нужную тему без всякого понуждения с моей стороны, мне оставалось лишь мысленно ему поапплодировать.