Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 6)

— Да, товарищ Сталин.

— Есть мнение, товарищи, что мы должны принять предложения поляков, не считаясь с антиполонизмом некоторых наших товарищей. А товарища Литвинова мы попросим подготовить, с помощью специалистов его ведомства, обоснованное заключение по высказанному им мнению. Есть другие предложения? Товарищ Ворошилов? Выслушаем, товарищи?..

Юзеф, сохраняя на лице самое благожелательное выражение, думал совсем не о предстоящем разговоре. Он очередной раз мысленно оценивал господина министра, отметив новый дорогой элегантный костюм и безукоризненные манеры "настоящего барона". Это вам не новый рейхсканцлер, парвеню из Австрии.

— Господин министр, — после обмена приветствиями инициативу в разговоре взял на себя Липский. Вежливости в голосе посла было столько, что ей можно было душиться, как одеколоном. — Я весьма сожалею, что вынужден беспокоить вас. Но сами понимаете, дела есть дела. — Он огорченно вздохнул. — Я вынужден обратить ваше внимание на то, что до настоящего времени не получил от германской стороны ответа на внесенные нашей стороной предложения по вопросу о замороженных суммах, причитающихся по железнодорожным перевозкам. Напоминаю, что по этому вопросу я уже имел честь беседовать с вами в начале ноября. Затем мне пришлось обратиться с ним к премьер-министру Герингу. В результате меня известили, что решение этого вопроса представили на усмотрение канцлера и что ответ будет дан в начале следующей недели. Несмотря на это, я до настоящего времени не получил обещанного ответа. Это ставит Польшу в затруднительное положение. Сумма причитающейся нам валюты на начало месяца составляла сорок три миллиона триста тысяч злотых, а с того времени еще возросла. Я был бы весьма благодарен, если бы вы напомнили господину канцлеру, что мы просим как можно скорее дать нам ответ.

— Я понимаю заинтересованность вашего правительства в скорейшем разрешении этого вопроса, но вынужден сообщить вам, что его решение в настоящее время — прерогатива господина рейхсканцлера. Он, к сожалению, не имел возможности заняться этим вопросом в связи с международным положением.

— Понимаю вас, господин министр и весьма сожалею, что столь важные дела не оставляют господину канцлеру времени для решения этой небольшой проблемы, — посол замешкался, словно вспоминая что-то — Еще раз прошу извинить, совсем забыл проинформировать вас, что сегодня в сейме рассматривается вопрос ратификации торгового договора. Полагаю, что решение будет положительным.

— Весьма признателен, — министр улыбнулся, но его тон был… Юзеф назвал бы его холодно-нейтральным, — Вы не могли бы уточнить — договор с нашей страной или с большевистской Россией?

Липский непритворно удивился, в свою очередь вызвав ответное удивление на лице министра.

— Простите, господин министр, причем здесь Россия? Я информирую вас о торговом договоре с Германией…

Эдвард Бенеш, министр иностранных дел, председатель Лиги Наций и руководитель чехословацкой национально-социалистической партии, в субботу завершил дела пораньше. Сообщив секретарю, что на воскресенье он планирует выехать с женой на дачу, он спустился по парадной лестнице на первый этаж. Поблагодарив открывшего ему дверь швейцара, Бенеш вышел из Чернинского Дворца. И неторопливо подошел к ждущей его, с работающем на холостом ходу двигателем, машине. Несмотря на начало зимы, погода была великолепной. Эдвард отпустил автомобиль, напомнив шоферу, что ждет его в понедельник в обычное время. Раскланявшись по дороге с парой знакомых, Бенеш неторопливой походкой направился в сторону монастыря Капуцинов. На ходу он думал, что труднейшие длительные переговоры между партиями наконец-то закончены и от кресла президента его отделяет всего лишь несколько дней. В это время на Лоретанскую площадь на огромной скорости влетела новенькая "Шкода" 420. Разгоняя ревом мотора и сигналом редкие машины и прохожих, автомобиль проскочил мимо остолбеневшего от неожиданности полицейского. Резко, так что его занесло, остановился. Из распахнувшихся дверей выскочили двое, в масках, вооруженные, словно персонажи американского гангстерского фильма, автоматами. Не обращая внимания на застывших от испуга прохожих, они открыли огонь по идущему министру. Словно получив удар в спину, Бенеш неловко шагнул вперед и упал. Вокруг раздавались взволнованные крики и визг женщин. Один из стрелявших хладнокровно подошел к упавшему, перевернул его. Отпустил, выпустив в упор короткую очередь. Бросил на труп какую-то бумажку и бегом вернулся к машине. В это время опомнившийся полицейский, свистя изо всех сил, побежал к машине, на ходу доставая из кобуры револьвер. Оставшийся у машины преступник, ничуть не испугавшись, подпустил служителя закона примерно на два десятка шагов и выпустил в него остаток магазина. Убитый полицейский рухнул на землю вместе с невезучим прохожим, попавшим под выстрелы. Оба нападавших спокойно, словно ничего не произошло, сели в автомобиль. Взревел мотор и "Шкода", промчавшись по площади, скрылась в сторону Градчан.

Мотор взревел и, одолев очередной снежный нанос, машина выскочила на расчищенный участок дороги. Проскочив подъем, автомобиль развернулся и оказался прямо перед открытыми воротами. Стоявший у ворот егерь приветливо махнул рукой, предлагая въезжать во двор. Еще раз перегазовав при переключении передач, водитель подвел машину прямо к крыльцу и остановился, заглушив двигатель.

Вышедших из неброского ЦВСа Рыдза и Братного встретил второй егерь и проводил внутрь охотничьего домика, после чего откланялся, известив, что президент сейчас выйдет. Пока они раздевались, из гостиной появился хмурый Мосцицкий и после обмена приветствиями предложил проходить прямо в курительную комнату.

— Итак, панове, первый блин комом? — заметил он, едва Эдвард и Роман заняли свои места в креслах.

— Не думаю, пан Игнатий, — ответил Рыдз, пожав плечами, — президент-генерал в Чехии, по моему мнению, лучше, чем гражданский предатель. К тому же до конца еще не все решено. Возможно, пройдет вариант с крестьянским главой.

— Если забыть о том, что пан генерал уже один раз продал своего союзника большевикам, то его кандидатура была бы наилучшей. Но, к сожалению, мы должны учитывать все возможности, в том числе и вероятность того, что он сговорится с немцами. Посему я бы предпочел иметь в президентах союзной республики иную фигуру. Пусть даже и пана Гахи, но лучше, конечно, нынешнего премьера. Насколько мне доложили, он в пронемецких симпатиях не замечен, — Мосцицкий наконец присел в кресло. — Кроме того, Эдвард, мне показалось, что ваши люди… "сыграли", как бы это точнее выразиться… слишком грубо. Для чего нужно было устраивать кинематографический трюк в стиле американского бандитского детектива? Мы же все-таки не в Соединенных Штатах?

— Вот, Игнатий, вы сами заметили второго зайца, которого мы убили этим выстрелом, — при этих словах Рыдз-Смиглого президент слегка поморщился. — Кроме обвинения судетских немцев, сейчас наши соседи активно обсуждают возможные американские корни случившегося. Как вы помните, жена у нынешнего президента…

— Помню, но что нам это дает?

— Дополнительное прикрытие и кое-какие возможности в свете отношений с Америкой. Часть их бизнесменов, связанная с чешскими предприятиями, под влиянием недоброжелательных отношений в правительственных кругах Чехо-Словакии, переключается на деловые отношения с нашими предпринимателями. Ну и военный атташе в США сумел найти подход к соответствующим кругам. Возможно, наш посол в ближайшее время доложит о выгодных для нас предложениях. Думаю, небольшой кредит в долларах и возможность получения лицензии на американские двигатели нам не помешают?

— Конечно, не помешают, — смягчился Мосцицкий. — Но почему вы не обговорили эти перспективы со мной?

— Боялся неудачи, — честно ответил Рыдз.

— Неудачу я бы вам простил. Просто мне легче действовать, когда я знаю все нюансы. На будущее договоримся, что вы будете информировать меня обо всех нюансах. Согласны?

— Согласен. Но давайте же сначала выслушаем Романа. А то он совсем заскучал, слушая наши политические разговоры.

— Обязательно. Прошу вас, пан Роман, рассказывайте, что вам удалось сделать.

— Мне самому было удивительно, панове. Но русские довольно охотно пошли нам навстречу. Мне показали не только учения их танкистов, но и разрешили ознакомиться со всей боевой техникой, состоящей на вооружении. Даже с их пятибашенными монстрами Т-35. Основные танки — это копия Виккерса, такая же, как выпускаемая нашим заводом, и колесно-гусеничная копия танка Кристи. Обе с более сильным пушечным вооружением.

— Вы уверены? Вам действительно показали все? — президент не скрывал скептического отношения к словам Братного.

— Полностью быть уверенным нельзя ни в чем. Но если сравнить мои впечатления и имеющееся разведывательные данные, то можно считать, что я описываю истинную картину, — Роман отвечал спокойно и убедительно.

— Удивительно, если так. И как же их антипольские настроения, о которых нам так часто докладывают? — президент достал из хьюмидора сигару и теперь машинально крутил ее в руках.

— Настроения есть, скрывать не буду. Многие их офицеры не скрывали враждебности, как и некоторые государственные деятели, с которыми мне пришлось встречаться. Но руководство, по всем признакам, склоняется к дружественным отношениям. Впрочем, у меня порой мелькала мысль, что большевики показывают мне свою силу, чтобы запугать. Но даже если так, основные выводы — единственная машина, подходящая к нашим требованиям, действительно серийно выпускается Советами. — Роман прикрыл глаза, словно сосредотачиваясь. — И они согласны продать ее нам, причем переделанную под наши требования. Но цена…