Алексей Рачунь – Почему Мангышлак (страница 22)

Навигаторша Оксана, впрочем, принялась убеждать нас, что вход в каньон находится двумя километрами дальше. Я в который раз не устоял перед ее чарами и поехал. О чем, что удивительно, нисколько не пожалел.

Борта каньона стали раздаваться и снижаться, дорога пошла на спуск, но не серпантинный спуск по террасам, а обычный пологий спуск. Здесь каньон выветривался и выходил к морю разрушенной долиной. По ней можно было подъехать на машине прямо к морю. И мы подъехали.

Пляжа здесь не было, а было что-то похожее на барханные пески. Неподалеку виднелись руины старого рыбацкого поселка. На некоторых стенах из ракушечника до сих пор сушились сети.

Все выглядело заброшенным и древним до той иссушающей древности, что походило на те интерьеры, в которых, например, снимали степные сцены знаменитого фильма «Игла».

Несмотря на утро, змей здесь было уже в избытке, причем, судя по размерам, это были как раз те самые кусачие, хоть и не ядовитые, четырехполосные полозы. Они вольготно полеживали среди барханов, изредка, нисколько не выказывая опасения автомобилю, куда-то переползали.

Море сразу же перестало манить. Плюс стали вязнуть в песке колеса, и требовалось их опять стравить. Я было сунулся, но, открыв дверцу, едва не наступил на проползавшую под днищем змею. Пришлось вернуться обратно к каньону, благо мы заметили по пути на берег тропу, что вела по дну в его дальнюю, ущельную часть.

На взгорке возле каньона виднелось что-то типа метеостанции, и мы решили оставить машину там. Первое, что мы увидели, покинув машину, – весьма и весьма больших размеров обезглавленную змею. Рядом, возле сетчатого забора стояла лопата с окровавленным штыком. Орудие возмездия, судя по всему.

Это заставило нас крепко задуматься об отсутствии на побережье ядовитых змей, однако веру нашу не поколебало. Списав это на экстравагантность и мизантропию служителей метеостанции, мы вспомнили затем о романе Альберта Пиньоля «В пьянящей тишине» и отправились, от греха, в каньон. Ибо в этих декорациях в существование иной разумной жизни верилось отчего-то больше, нежели в ядовитых змей.

В самом начале тропы по каньону мы встретили двух довольно крупных среднеазиатских черепах. Несмотря на стереотипы, черепахи эти довольно шустро пересекали тропу, устремляясь к кустам тамариска. Это были первые встреченные нами, так сказать, в природе среднеазиатские черепахи. Животные эти очень красивы и интересны, бывает, достигают внушительных размеров. И хотя они и включены в международную Красную книгу, однако не так уж и редки.

Кстати, среднеазиатская черепаха – первое живое существо, достигшее Луны. Было это в 1968 году, за год до высадки на Луну американских астронавтов в рамках программы «Аполлон». Помог в этом черепахам советский аппарат «Зонд-5». Черепахи достигли орбиты, облетели Луну и вернулись на землю живыми, правда слегка похудевшими.

До этого мы частенько видели черепах из окна автомобиля, а также находили в степи осколки панцирей. Один раз нам довелось быть свидетелями того, откуда берутся эти осколки. Парящий неподалеку орёл вдруг спикировал и что-то подхватил с земли. Мы, было дело, решили, что это суслик. Птица же, совершив своеобразный круг почета, вдруг спикировала на группу камней и разжала когти. Так закончила свой жизненный путь небольшая, можно сказать юная черепаха. Выклевав из расколотого панциря все вкусное, хищник полетел дальше.

Однако этих черепах птицам было просто так не одолеть, слишком они были крупны и, похоже, заматерели в вопросах выживания. Иначе чем объяснить их резвую иноходь? Впрочем, мы не стали им сильно докучать, нашей целью было некое черепашье озеро, скрывающееся в каньонных теснинах где-то на самом дне.

Путь по каньону не был утомителен. Хорошо набитая тропа вела прямо по его середине. Борта каньона давали спасительную тень, причем не только нам. На фоне окружающей пустыни каньон выглядел прямо-таки мини-оазисом. В нем в изобилии росла трава, в основном мята, тамариск, ежевика, еще какие-то кусты. Говорят, когда-то здесь росла тутовая роща, но пожар оставил от нее лишь одно дерево. Как мы не старались, дерево мы так и не обнаружили, зато в изобилии было следов человеческого пребывания – тут и там виднелись кострища, ветерок гонял по ущелью мусор, и порой казалось, что ты находишься на дне свалки.

Сайты экскурсионных бюро Актау пестрят предложениями по экскурсиям в каньон Саура, зазывая посетить эту, ни много ни мало, «Черную жемчужину Мангистау». Увы-увы, «культура» таковых экскурсий, по-видимому, мало отличается от подобной ей российской привычки устраивать всюду свинарник.

Но сам каньон был очень красив. Вскоре показалось что-то типа ручейка, а возле него табун лошадей на водопое. Мы уже привыкли к тому, что лошади на выпасе – это совершенно мирные существа, но в этот раз все было не так. Некий ретивый жеребец видимо решил исполнить перед своими кобылками роль альфа-самца и начал совершенно непотребно ржать, выкобениваться, вставать на дыбы и подскакивать, раздувая ноздри. При этом он продвигался в нашу сторону, и мы уже стали подыскивать, на какие камни нам запрыгнуть. От жеребца волнение передавалось и лошадкам, некоторые тоже стали задирать головы и тоненько ржать.

Подмога пришла откуда не ждали. Сверху вдруг раздался жужжащий звук, а затем, над головой жеребца, прямо над ушами, пронесся квадрокоптер. И жеребец, вмиг обескураженный и испуганный, понесся прочь по забиравшей по борту каньона тропе. Лошади устремились за ним. А дрон, сделав круг, опять настиг жеребца и вновь пролетел над его ушами, вынудив еще более ускориться. Минута, и лошадей в каньоне как не бывало.

Задрав голову, мы увидали сидящего на краю обрыва пастуха. Он приветливо помахал нам пультом от коптера. «Казахстан – страна будущего», – безо всякой иронии пояснили мы друг другу. Здесь овец пасут на «лексусах», а лошадей с помощью дронов.

Вскоре мы достигли черепашьего озера. Это был округлый водоем метров тридцати в диаметре. Цвет воды сообщал о весьма немалой его глубине. Берега озера поросли камышом и среди него на камнях тут и там сидели болотные черепахи.

От сухопутных родственников их отличают меньшие размеры, черный, с пятнистым переливом цвет, вытянутая, наподобие змеиной, голова, длинный хвост и более обтекаемый панцирь.

Едва завидев нас, черепахи поспешили в воду. Вода была прозрачная, а берега озера уходили резким обрывом в непроглядную бездонную полость. По всей видимости, черепахам туда не хотелось, поэтому они предпочитали сидеть под водой, но у самого берега, на мели. Видно их было прекрасно. Постепенно привыкнув к нам, они стали плавать туда-сюда, обгрызая водоросли и вальяжно пошевеливая лапами. Минут через двадцать у них появилась потребность в воздухе. Сначала они подплывали к поверхности и высовывали головы, а затем усвистали на дальний от нас берег озера и расположились на камнях среди камышей.

Кроме черепах в озере было преизрядно жаб, по поверхности сновали водомерки, порхали над водой насекомые. Все, как на обычном водоеме. Уникальность ему придавало лишь то, что он находился в совершеннейшей пустыне.

Проезжая через дельту Волги, мы уже имели счастье встречаться с болотными черепахами. Там они довольно бесцеремонно сновали через дорогу от ерика к ерику, от водоема к водоему, попадая зачастую под колеса. Но это было там и было общим местом. Совсем не то пустынный Мангышлак. Позже мы узнали, что это единственный такой биотоп на Мангышлаке.

Конечно, место это нуждается в подобающей охране и соответствующем обиходе. Первое, что нужно сделать, это ликвидировать позорную свалку на дне каньона, ну и каким-то образом решить вопрос с водопоем скота. Это, вероятнее всего, наитруднейшая задача – найти баланс между интересами человека и животноводства в условиях безводной пустыни и охранением уголка совершенно уникальной природы. Сейчас же совершенно очевидно, что антропогенная нагрузка на этот клочок пока еще цветущей земли избыточна и только возрастает.

Обратный путь наш не ознаменовался ничем интересным, если только не считать за таковое встречу с ящеркой со смешным названием круглоголовка-вертихвостка. На ее беду, мы повстречали ее, когда она взобралась на камень. Завидев нас, ящерка решила было, по своей привычке, зарыться в песок, но не тут-то было. Тогда ящерка ретировалась в тамарисковый куст, где мы ее в подробностях и разглядели.

Через два часа мы уже въезжали в Форт-Шевченко. Первое, что нас встретило на подъезде к этому городку – гигантский парк ветрогенераторов. На мгновение даже показалось, будто мы очутились где-то во вмиг опустыненной Голландии, но васильково-слюдяной блеск Каспия вернул нас в реальность. К тому моменту опять установился иссушающий зной, стояло полное безветрие, на море был штиль и ни один ветряк не работал.

По первоначальному плану мы должны были посетить Форт-Шевченко еще два дня назад, «те самые» два дня. Здесь я планировал увидеть все то, зачем люди и едут в Форт-Шевченко: дом-музей Т. Г. Шевченко, сад Шевченко, развалины крепости, где муштровали Шевченко. В общем, мы должны были пропитаться духом Шевченко. И оно, конечно, стоило того.

Вот только по тому же плану сегодня мы уже должны были быть в урочище Босжира, у западного Устюрта, на юге Мангышлака. А находились на севере. Отъезжая от каньона Саура, я остановился где-то в степях и сверился со своими записями. И обнаружил, что у нас мистическим образом «сожран» еще один день. Ну вот не стало его, и все! На бумаге все было безупречно. Пожертвовав теми «двумя» днями, обернув наше путешествие в противоход, я, казалось бы, закончил эту странную историю и поставил экипаж на курс. Ан нет, что-то не сходилось. Жыгылган, некрополь Султан-Эпе, Шекпак-Ата – неужели этих жертв было недостаточно?