Алексей Пыжов – Ведьма. Книга первая (страница 2)

В этот раз, с темным балахоном, натягивание на себя «чужой шкуры» не помогло. Его выследили, схватили и куда-то несут. Висение головой вниз здорово туманило сознание, и мальчик сам не заметил, как задремал.

Сознание мальчика возвращалось медленно, с неохотой, долго и рывками. Вначале ему казалось, что его скребут чем-то жестким, колючим и вонючим. Затем, вроде бы как, его поили травяным отваром и в этом отваре, чувствовался вкус и запах дурман-травы. На тот момент, он даже припомнил, где она растет. Потом было что-то теплое, но на этот раз его накрыли…, укутали и ему вспомнилось место, когда он жил с другими людьми. А сегодня ему поднесли к губам что-то в емкости и скрипучий голос приказал пить. Его желание не учитывалось, ему оттянули челюсть и в рот потекло что-то теплое и тягучее со сладковатым привкусом. Мальчик сделал первый глоток и к нему пришло узнавание крови – он попытался вырваться. Но кто-то схватил его за волосы на затылке, запрокинул голову и кровь опять полилась ему в рот, а скрипучий голос произнес поучительно…, и как ему показалось, с участием.

– Пей, дурень. Это не человеческая кровь.

Какая разница ему было чья это кровь?

Мальчик и раньше пробовал кровь, и она не казалась ему такой противной, а теперь его мутило, в животе крутило и кровь просилось наружу, а голос не то уговаривал, не то требовал выпить. Мальчик выпил, а куда тут денешься и ему позволили откинуться на спину.

Кровь внутри прижилась быстро, живот перестало крутить, внутренности согрелись и теперь она не просилась наружу, а уютно устроилась животе мальчика. Лежать на чем-то мягком и под теплым было приятно и уютно, и мальчик не спешил покинуть уютное место. В одной стороны от мальчика была стена, выложенная камнем. Над ним потолок из тонких бревен, с другой стороны, полутемное помещение и на удалении, у стены, в нише, горел костер.

Вся обстановка напоминала мальчику что-то знакомое, но давно забытое. Смотреть на огонь было приятно, а тепло под чем-то теплым, клонило ко сну. Мальчик не заметил, как заснул, а проснулся от боли в низу живота. Он прислушался к себе, определил, что если еще немного пролежит, то обгадится, вскочил с лежака и уставился на женщину у огня. Женщина хмыкнула и молчком, движением головы, указала в сторону.

Мальчик даже не заметил, как выскочил на улицу, и пробежав десятка два шагов, почувствовав очередной приступ боли в животе, присел и с треском опорожнил кишечник. Живот тут же перестало крутить, боль постепенно утихла, и мальчик с облегчением поднялся. Он осмотрелся по сторонам, поскреб ногой прикрыв свои отходы и отметил, что находится на возвышенности. Через деревья можно было увидеть воду, и эта вода была значительно больше виденных им ранее. Там, где он жил, там тоже была вода, крохотная лесная речушка, больше напоминающая крупный ручей. Но в ней можно было обмыться, если тело начинало чесаться и зудеть. Рыбы в той речушки не было, но по берегам много водилось лягушек. В теплый период они так громко кричали по ночам, что спать рядом с речушкой было невозможно. А здесь, через деревья, можно было рассмотреть большую гладь воды. Настолько большую, что другой берег с трудом просматривался.

Насмотревшись на воду, мальчик развернулся и с удивлением, увидел приземистую постройку. Вход в нее начинался спуском, а там, внизу, была видна дверь. Крыша скрывалась под насыпью и если бы не спуск и не дверь, всю эту постройку можно было принять за бугор. На вершине этого бугра, можно было рассмотреть крутящийся, маленький дымок и он растягивался по земле. Немного в стороне от этой постройки, имелись огромные камни и если бы не высокая трава и кусты между ними, то эти камни можно было принять за развалившуюся постройку. Вокруг росли достаточно редкие деревья и от входа в…, пусть будет дом, в сторону воды, вела утоптанная и хорошо различимая тропинка.

Мальчик сделал несколько шагов в сторону дома, живот скрутило, и он почувствовал позывы к рвоте. Оно-то и так, самочувствие было не особо хорошее, но после того, как он нагадил, считай, около дома, еще и позыв к рвоте…. Мальчик рванул по тропинке подальше от дома. Тропинка продралась через кустарник и вильнув, вывела к берегу озера. Правда, сама вода была еще далеко, а живот…, и желание стошнить уже подступало к горлу. Мальчик рванул в сторону от тропинки, зацепился за корягу и пролетев пару шагов, буквально уткнулся в куст. Стоило ему приподняться на руках и коленях, как из него вылетело не только содержимое желудка, но и содержимое кишечника. Его руки были в блевотине, а ноги в дерьме.

Мальчик с трудом поднялся и расставляя широко ноги, побрел к воде.

Мылся он долго, а для надежности, руки и ноги выскреб песком и травой со дна озера. Ему казалось, что от него все еще воняет и он уселся в воду, оставив на поверхности только голову, и отмокал. Голос за спиной заставил его вздрогнуть, погрузиться в воду, а затем, отплевываясь, подняться на ноги.

На берегу стояла женщина и насмешливо смотрела на мальчика. Мальчик, с низу в верх смотрел на женщину и не знал, как надо ему поступить. Женщина толи улыбнулась, толи самую малость скривилась и трескучим голосом произнесла…, предупредила.

– Застудишься. Если отмылся, иди в дом.

Ответа она не ждала и развернувшись, размашистой походкой начала подниматься в гору. Мальчик проследил за ней, пока она не скрылась за кустом, затем понюхал свои руки, ладошку, которой провел по ноге и признав, что неприятный запах отсутствует, сам побрел по тропинке вверх.

Через дверь в дом, мальчик вошел настороженно. Достаточно большое помещение с каменными стенами выше его роста и тусклое освещение от костра в нише. Хотя, это был не совсем простой костер. Огонь горел не только в каменной нише, но и само кострище было обложено камнями, а над огнем, на цепи, висел большой котел. Конечно, этого котла было мало, чтобы засунуть в него мальчишку и сварить полностью, но размер его был достаточно большой. И по всему было видно, что не только он, сам по себе тяжелый, но в нем еще что-то находится. Радом с нишей притулился к стене стол с…, посудой. Мальчик с трудом вспомнил это слово и сморщился, вспомнил похожий стол в своем доме. В памяти мальчика промелькнул женский образ в широком платье, и как ему показалось, кого-то еще рядом с женщиной.

Рядом со столом, опять же у стены, находились полки с банками, горшочками и просто так лежали пучки трав. В самом темном углу помещения находилась кровать…, лежак, настил, где лежал до этого мальчик. Еще одна похожая лежанка находилась ближе к огню. Рядом со входом и с мальчиком, стояла одна пара обуви, чем-то похожая на обрезанные сапоги. Из обуви торчали пучки травы, а рядом, стояла прислоненная к стене палка.

Женщина что-то делала у стола и когда вошел мальчик, осмотрела его с насмешкой и скрипуче спросила.

– Не сбежишь?

Куда бежать? Здесь тепло.

Мальчик в ответ дернул головой, и женщина сообщила.

– Жрать сегодня не получишь. Нечего переводить продукты. Вода вон, рядом. Если опять припрет, беги к камням. Как твое имя?

– Я не знаю. – Нахмурившись буркнул мальчик.

– Не знаю. – С упреком проскрипела женщина, но как можно было предположить, рассмеялась и сообщила. – Меня можешь называть Рога. А тебя, я буду звать Агор. – Она, как показалось мальчику, вызывающе чем-то стукнула п почти потребовала. – Голышом не ходи. Там, у меня имеется одежда, – она опять проскрипела и добавила, – штанов для тебя нет. Походишь в платье.

Сезон холодов пролетел, как один день. Рога оказалась Ведьмой-отшельницей. К ней приходили или приезжали люди. Они их лечила, иногда оставляла на ночевать или на пару дней в нашем доме и тогда, мне приходилось за ними ухаживать и спать на полу. Штанов она мне так и не купила…, не достала…, не спешила подыскать и я продолжал все это время ходить в балахоне, немного переделанном из ее платья. Иногда Рога сама уходила на пару дней, оставляя меня одного. Одиночество меня не тяготило, а в некотором смысле, позволяло отдохнуть.

Лечить ведьминской науке она меня начала учить, когда я, ухаживая за женщиной снял у нее боль. Это вышло само собой. Я всего лишь хотел облегчить ее состояние, хоть чуток убрать боль, а честно говоря, мне очень хотелось спать, а женщина так стонала и мешала…. Я положил свою руку ей на живот, и прикрыв глаза, остудил то место, которое у нее внутри горело огнем. Утром Рога, проверив женщину, практически выгнала ее из дома со словами…, напутствия.

– Жрать надо меньше.

Потом подошла ко мне, от нее несло злостью, схватила меня за волосы на затылке, запрокинула голову и долго, пристально смотрела мне в глаза.

Что она там хотела увидеть, я так и не понял, но стоять было неудобно, болел затылок с зажатыми в кулак волосами и я, чтобы Рога быстрей отстала, выставил ей морду дикого кота…, и зашипел. Что она увидела, мне трудно сказать, она не делилась, но отскочила от меня, как ужаленная в одно место и зло прорычала.

– Убью, сучонок….

Убить она меня не убила, но пару ночей я ночевал на улице. А ведь я уже успел привыкнуть к теплу. Самому, первому, идти в дом, или как Рога называла в землянку, не хотелось. Обидно было…, и больно. Утром меня нашла Рога, толкнула ногой вместо «здрасте» в бок и потребовала.