Алексей Пыжов – Ведьма. Книга первая (страница 1)
Алексей Пыжов
Ведьма. Книга первая
Алексей Пыжов
ЦИКЛ КНИГ (три части)
ВЕДЬМА
Книга первая
Приятного вам прочтения.
УЧЕБА
Мальчик, лет десяти по виду, сидел на упавшем дереве, выбрав для себя местечко без суков. На его лице играла довольная улыбка и он с интересом наблюдал за двумя стрекозами, устроившие догонялки вокруг одного цветка. Одну руку он устроил на коленке, а другой придерживался за ветку рядом. Мальчишка был абсолютно гол, но от этого не испытывал неудобства.
Голова мальчика чуть дернулась, он напрягся и его взгляд застыл. Он прислушивался, но со стороны могло показаться, что мальчик чем-то залюбовался, или что-то рассматривает.
Сегодня солнечный день, средина периода оживления и мальчик пришел на лесную поляну погреться под лучами местного солнышка. Валежина лежала на краю поляны и частично пряталась под деревьями. Мальчик выбрал на ней место так, чтобы его не сразу было заметно с поляны, но одновременно быть под теплыми лучами.
Худой, жилистый, со светло-грязными волосами, неровно обрезанными или подпаленными. Кроме неширокого пояска на талии, из шкуры животного, на мальчике больше ничего не было. Рука, державшаяся за сук, медленно начала опускаться в сторону туловища и можно было понять, мальчик к чему-то приготовился. Его голова еще раз, самую малость дернулась, а взгляд стал тревожным. Мальчик медленно сполз по стволу дерева, прижался к земле и постарался заглянуть под дерево, где имелось расстояние, между деревом и землей. В ту щель он ничего не увидел и прикрыв глаза, потянулся…. Чем и куда он потянулся? Мальчик этого не знал, но ему захотелось увидеть свое беспокойство, и он потянулся на другой край поляны.
Внутренним взглядом мальчик пробежал по краю поляны, и он увидел…, ему показалось что он увидел промелькнувшую тень между деревьев. Мальчик вздрогнул, напрягся и вернул свой взгляд в то место, где ему что-то показалось. Но там уже никакой тени не было. Мальчик взглядом пробежал по дереву, нашел молчавшую, настороженную птичку…. Теперь, мальчик мог видеть глазами птички, и это было намного удобней и безопасней. Он осмотрелся с высоты и чуть в стороне увидел фигуру человека в темном балахоне. На голове человека был надет колпак…, капюшон, конец которого свободно свешивался на сторону и шевелился при движении человека. Человек не крался, но он аккуратно ставил ноги, чтобы ничего не выдавало его. Поступь у человека была плавной, повольной и напоминала поступь охотника или разбойника, когда они подкрадываются к своей добыче. Но это не был охотник, а тем более разбойник.
Охотников мальчик встречал не часто, но они были вооружены и вели себя иначе, не так. Разбойником этого человека тоже назвать было нельзя. Этот человек как бы плыл широкими шагами над землей, как бы вписывался в лес, как бы шел по знакомой дорожке, где каждая веточка, каждый сучок, каждая ямка ему хорошо знакома. Этот человек плавно огибал деревья, просачивался через подлесок и не оставлял за собой примятой травы. Темной балахон человека развивался при его движениях и от части напоминал крылья.
Человек внизу замер, резко развернулся….
Мальчик сильнее прижался к земле и мысленно накинул на себя шкуру ежа. Он подобрался, сжался и подражая настоящему ежу, фыркнул несколько раз. Затем сделал несколько шагов вперед и замер, заглянув под дерево. Человека в черном он не увидел, но чувствуя слабое беспокойство, и развернулся в сторону леса.
По воображаемым иголкам ежа прошелся ветерок чужого внимания, мальчик это почувствовал и прыгнул. На землю он уже опустился в беличьей шкуре. Теперь он был белкой и поспешил вдоль дерева в сторону леса.
Прыжок, еще прыжок, его хваст развивается при каждом прыжке, а сам он легко опускается на руки. Прыжок…. Его бок что-то обожгло, что-то толкнуло при полете, и мальчик покатился по траве. Он замер, припав к земле, провел рукой по пострадавшему боку, и ухмыльнулся, не увидев на руке крови. Но бок продолжал саднить и беспокоить.
Мальчик настороженно осмотрелся, единственная защита, это дерево, и оно находилось в нескольких шагах. Он опять «накинул» на себя чужую шкуру и очень осторожно, готовый к любой неожиданности, на четвереньках, направился к упавшему дереву.
Он замер у дерева, прижался к нему саднящим боком и…. Теперь он был лесным котом, и медленно, плавно высовывал голову над стволом дерева. Ему нравилось быть лесным котом и в этом образе, мальчик чаще всего охотился. Он привык к этому образу и ему самому иногда казалось, что у него не руки, а лапы с когтями. В этом образе мальчишка легче забирался на деревья, чтобы пошарить по птичьим гнездам. А если удавалось, то и поймать зазевавшуюся птичку. Особенно ему нравились серые, не очень большие птички, чуть больше двух его кулаков. Конечно, нужно было приложить много терпения, чтобы поймать такую птичку, но в образе лесного кота, мальчишке легче всего удавалось это сделать. Кога на деревьях не было листьев, его охота была сложной, требовалось не только терпение, но и не малая сноровка, и не всегда ему удавалось перекусить птичиной. А вот в теплый период….
Глаза мальчика поднялись над стволом, и он увидел черный балахон. Внутри у него проснулся дикий кот…, испуганный дикий кот. Мальчик как пружина распрямился в прыжке и лапой-рукой ударил человека в темном. Мальчик был уверен, он почувствовал, как воображаемые когти зацепили человека, но как он упал, мальчик уже не помнил.
Сознание мальчика как бы проснулось, включилось одномоментно, но он не пошевелился и постарался увидеть хоть что-то. Неожиданно его вздернули за ногу вверх и голос над ним брезгливо произнес.
– Фу-у…. Маленький козлик.
Голос, а больше чужая бесцеремонность возмутили мальчика, и он рукой-лапой постарался достать человека в темном балахоне. Ему это не удалось, а человек встряхнул его и немного трескучим голосом, произнес.
– Еще и драчливый.
Что с ним сделал человек, мальчик не понял и не понимал. Он все видел, слышал и чувствовал, но пошевелится не мог и висел на плече у человека бесформенной тряпкой. Куда его несли, он тоже не понимал, хотя был уверен, что этот участок леса хорошо ему знаком.
В лесу он жил уже несколько холодных сезонов, после нападения на его деревню разбойников. Само нападение, его бегство в лес и жизнь до нападения, он помнит урывками, моментами и как-то смутно. Вроде бы он жил в теплом месте. Вроде бы радом были другие люди. А потом страх, боль и бег…. Хорошо запомнил, как проснулся в куче листвы, в небольшой лощинке. Сколько он не искал после бега своего жилища, свою деревню, но найти ее так и не смог. Он долго голодал, бродил по лесу, ел траву и листья. Пару раз находил птичьи гнезда с яйцами, ловил лягушек, ящериц и мелких грызунов. Его одежда изодралась в клочья быстро, и он привык ходить голышом. Ему стало легче жить в лесу, когда он первый раз почувствовал что-то теплое и живое под кучей веток и листьев. Тогда он поел от живота, большой, жирной лягушкой. Потом он научился подкрадываться, набрасывая на себя чужую шкуру. Так ему казалось, так он представлял. И уже под чужой шкурой, охота давалась ему легче, удачливей. В первый раз, на дереве, он увидел красивое животное с коротким хвостом. Животное он увидел со спины, сзади и пока животное его не видело, попытался его поймать. Первое знакомство с диким котом, окончилось для мальчика отлеживанием в лесном ручье и «зализыванием» собственных ран. Но тем не менее, кот ему понравился, и он чаще и чаще начал «примерять» на себя его шкуру. В последствии он несколько раз наблюдал за охотой дикого кота и перенимал, копировал его движения, манеру двигаться и приемы охоты. Он даже научился чуть шевелить ушами, как это делал кот. В лесу много живет животных на которых мальчик охотился, но в своем большинстве, это были мелкие животные, лягушки, ящерицы, змеи, птички и трава с корешками. Чем дольше он жил в лесу, тем лучше он его чувствовал, понимал и уже не боялся. Он стал частью леса и лес учил его слушать, видеть и даже чувствовать. Охота для него стала развлечением и теперь он мог выбирать на кого охотиться, что найти на обед, или где напиться более вкусной воды.
Людей он встречал не часто и тем не менее, научился различать их эмоции, чувства, а порою, и желания. Вначале он опасался людей, сторонился, обходил стороной и прятался. Потом ему понравилось наблюдать за ними, выслеживать или находить их места ночевок или продолжительных лежбищ. Особенно он невзлюбил, как он считал вначале, браконьеров. Они приходили в лес, на «его» территорию, шумели, жили несколько дней на одном месте, мусорили, жгли костры и уходили. После них, на тех местах, всегда не хорошо «пахло», и это было не связано с мусором или их отходами. После них оставался неприятный «запах» и заходить на те места, продолжительное время, не хотелось.
Как-то раз, подслушивая их разговоры, он с удивлением для себя узнал, что это вовсе не браконьеры, а разбойники. В нем всколыхнулись воспоминания, обида и злость. Убить у него не было сил, а вот их еду он отравил. Насколько подействовала его отрава, он не узнал, но люди уши и больше не появлялись в лесу.
Охотники, которые часто забредали на его «владения», это совсем другое дело. За ними было интересно наблюдать, но одновременно и опасно. Когда он следил за охотниками, он всегда надевал на себя «чужую шкуру», и это помогало оставаться незамеченным.