Алексей Птица – Вождь чернокожих. Black Alert (страница 5)

Условный свист, а затем, разгоревшаяся пальба, заставили его бросить своё занятие и устремиться на выход. «Мистика», – успел подумать он, выбегая из здания, и не услышал, как затоптанная, покрытая слоем глины и плотно пригнанная к глиняному полу, крышка съехала в сторону, и оттуда выглянул любопытный чёрный глаз. Два раза моргнул, из-за чего белый белок отразил лунный свет. Со стороны бы показалось, что сама Африка выглянула из своих недр, чтобы посмотреть, кто решился нарушить её покой.

Увиденное ей не понравилось. Из отверстия высунулась рука с маузером, ствол которого сопроводил убегающую мишень. Грянул выстрел, пуля толкнула в спину ничего не ожидающего Роджера, и он перестал быть весёлым, а стал мёртвым.

Так его потом и нашли, с маской недоумения на породистом, «лошадином» лице английского аристократа, самых чистых кровей, лежащего у выхода, среди убитых людей своего отряда наёмников.

Ричард Вествуд, забрав жалкие остатки отряда, поспешно ретировался, так и не решившись себя обнаружить. Вместе с ним ушли пятеро выживших убийц. Раненых среди них не было, все раненые, как только осознавали свою неспособность выжить, и перспективу попадания в плен, сразу же переходили в статус мёртвых.

Первый вариант устранения Мамбы с треском провалился. Следовало переходить ко второму и третьему. Чтобы всё сделать наверняка, Вествуд решил совместить оба варианта: взорвать и застрелить. Два в одном, всё же предпочтительнее одного в двух. А пока, он решил переждать пару дней, чтобы улеглась вся эта суматоха и король немного расслабился.

Между первой и второй, перерывчик небольшой. Между третьей и второй, перерывчик уже большой. Мамба дураком не оказался. То ли он, действительно, был гением, то ли подсказывал ему кто, но по всем караван-сараям стали рыскать гвардейцы чёрного короля, во главе с мелким «укурком», пигмеем, по кличке Жало.

Этот мелкий гадёныш, чуть ли не копал землю носом, в поисках пропавших несостоявшихся убийц, напавших на его короля. Хорошо, что это был пигмей. Слухи, разносившиеся по городу и среди торговцев, вещали, что у чёрного короля был ещё и хлеще пёс, по кличке Палач. И уж тот был намного хуже, чем эта доморощенная шавка, и уже, наверняка, нашёл бы их.

Пришлось менять место дислокации и съезжать из караван-сарая в другое место. В дом одного из арабских купцов, тайного агента Великобритании, получающего от этого немалую выгоду. Риск его обнаружения, конечно, был большим, но и на кону стояло очень многое.

Короля надо было уничтожить, и Вествуду было не с руки возвращаться не солоно хлебавши. Еще и потеряв почти всех людей. Попытка – не пытка, а у него ещё был шанс. Ну, а если опять не получится убить Мамбу, то тогда это ни у кого больше и не получится, и следует временно отступиться от этого самородка, пока не вышло хуже.

Обо всём, происходящем на восточном побережье Африки, Ричард Вествуд был уже наслышан и оценил задумку короля, мысленно поставив ему пять баллов, по шести балльной шкале. Сам бы он сделал это тоньше, и с ещё более худшими последствиями.

В итоге, эпидемия так и не добралась до Великобритании, остановившись в Момбасе и других прибрежных городах. Но паника, и в правду, была знатная. Все так и визжали от страха. «Господа, господа, у меня умирает жена и ребёнок, помогите!».

– Бог поможет, или Мамба – идите все к нему, – отбивался от плантаторов, осипший от крика и бессонных ночей, английский врач. Вествуд усмехнулся про себя от этих воспоминаний.

Подходящий случай взорвать вождя представился через неделю. В городе всё утряслось, охрана была утроена. Резиденция расширена и перекрыта со всех сторон, но король продолжал, время от времени, устраивать смотр своим войскам, для чего отправлялся, в сопровождении охраны, в сторону полигона.

Вместе с ним выдвигалась полусотня бойцов личной гвардии. Сейчас, сопровождая короля в пути, впереди шёл десяток, позади два десятка, и непосредственно рядом с ним, все остальные воины, защищая со всех сторон своими телами. Гарантировало ли это безопасность, ведь, в прошлый раз, только отменная реакция самого короля спасла его от гибели.

Вествуд выбрал удобную позицию, обосновавшись на крыше одного из крайних домов. Всё семейство, проживающее в нём, было отправлено арабским купцом в другой дом, за большие деньги и без объяснения причин. Да они и не интересовались, зачем понадобился их дом богатому и уважаемому купцу, потому как, себе дороже.

Во дворе дома находились солдаты, выжившие после неудачных попыток покушения, и ещё с десяток нанятых арабов, без роду, без племени, живущих под кустом, накрывшись листом, не знавших, для какой миссии их будут использовать.

Арабы Мамбу не то, чтобы ненавидели, просто они с ним считались, и считали своим долгом уничтожить, как возможного конкурента в борьбе за будущую власть, несмотря на то, что он был их номинальным союзником.

Но ситуация в Судане сейчас напоминала гордиев узел, который невозможно было развязать. В нём сплелись интересы и арабов, и самих суданцев, и Абиссинии, и англичан, и французов, которые на словах поддерживали во всём Великобританию. А на самом деле, дико завидовали успехам и расценивали англичан как конкурентов в борьбе за пески севера Африки.

Этот узел можно было только разрубить, что и собирался сделать генерал Китченер, не подозревая, что у него появился чернокожий конкурент. Ну, а Ричард Вествуд собирался повесить на свою грудь очередную медаль, которую не принято носить на парадном мундире, а только на гражданском сюртуке, и только в одном очень приличном доме, на территории закрытого интерната.

А также, приобрести очень весомую сумму денег, которая поможет ему встретить безбедную старость, в окружении исключительно приятных женщин, и не менее приятных развлечений, но для этого придётся сильно постараться.

Английский цинизм и выверенная практичность подсказали ему план уничтожения Мамбы, и сейчас он собирался воплотить его в жизнь. Приложив к глазам миниатюрный цейсовский бинокль, он увидел долгожданное облачко пыли, которое, наконец, появилось на линии горизонта.

Верблюжьи всадники, а это оказались именно они, были наняты далеко отсюда, в одном из берберских племён, и вознаграждены новыми английскими винтовками, с большим запасом патронов, помимо полновесного мешочка серебра, уплаченного каждому из полусотни стрелков.

Вествуд не собирался мелочиться. А ля гер ком а ля гер. Гулять, так гулять. Дело – прежде всего. Кто водится с волками, научится выть. Бросив перебирать в голове пословицы разных народов, он внимательно смотрел, как разогнавшаяся полусотня ринулась в атаку.

Я спокойно выходил из города, намереваясь посетить полигон и порадоваться успехам своих воинов, как слегка различимый гул, от которого подрагивала земля, насторожил меня. Оглянувшись вокруг, в поисках непонятного звука, я увидел вдали облачко пыли, стремительно приближающееся ко мне и моим телохранителям.

– Ёрш, твою медь, опять гадская муха по мою душу, – выругался я, ни минуты не сомневаясь.

– К бою, мои верные воины, к бою!

Телохранители быстро перестроились, окружив меня со всех сторон, и мы, сохраняя порядок, медленно стали отступать обратно в город, чтобы укрыться за стенами его дувалов, пока на помощь не примчатся мои сотни, с полигона или с других концов города.

Из облака пыли показались верблюжьи морды, а потом прозвучали и первые выстрелы. Всадники, нахлёстывая поводьями, зажатыми в левой руке, своих верблюдов, доставали на ходу ружья и винтовки. Телохранители открыли ответный огонь, вышибая седоков и отстреливая верблюдов.

Верблюжьи всадники, не снижая темпа, бросились на нас. Отчаявшись стрелять на ходу, они вытащили вместо винтовок сабли, решив изрубить нас в капусту. Решение надо было принимать мгновенно.

– Стрелять только по верблюдам, – проорал я приказ и, оставив заслон из тридцати воинов, бросился назад в город.

Вествуд внимательно наблюдал за развитием событий. Увидев, что король снова правильно отреагировал, и берберам не удастся его поймать, он отдал приказ напасть на Мамбу сзади.

Его воины хлынули из неприметной калитки, выбегая, поочерёдно, на узкую улочку, ведущую в сторону полигона. Раздались выстрелы, и посредине улицы закипела ожесточённая схватка.

Первый раз я оказался застигнут врасплох. Казалось бы, в каких только переделках я не побывал, но сейчас, явно, была одна из самых сложных ситуаций.

Не успел я добежать до ближайшей городской улицы, по которой вышел не более десяти минут назад, как там уже кипел бой, неизвестно с кем. Сердце, укрытое кожаной жилеткой, со вставленными в неё толстыми свинцовыми пластинами, гулко забилось.

Брызнул в кровь адреналин, выработанный надпочечниками. Верный маузер, как влитой, сидел в моей руке. С нами Бог и духи Вуду, ничего я не забуду. Всех достану, всех поймаю, на кусочки поломаю.

Круто повернувшись, я бросился назад, на помощь своим воинам, которые сражались с всадниками на верблюдах. В этой схватке было проще затеряться, чем на городской улице. И, поднятая верблюдами, пыль вскоре накрыла всех сражающихся, даря преимущество тем, кто чувствовал врага сердцем.

Схватка на тесной улочке, где преимущество было у нападающих, осталась позади. Присоединив деревянную кобуру к маузеру и приложив её к плечу, я стал расстреливать всадников.