Алексей Птица – Вождь чернокожих. Black Alert (страница 40)

Ответ был ещё более непонятным, чем то, откуда дикарь Мамба знал этот стих.

– Да так, в детстве слышал и мультфильм смотрел!

Ещё долго Киплинг смотрел на мутную речную воду за бортом парохода и размышлял, в каком это детстве мог услышать его стихотворение Мамба, и что такое мультфильм?

Этот день – 8 декабря 1898 года надолго запомнил каждый английский джентльмен и патриот. Две тысячи пленных ожидали своего освобождения. Генерал Китченер, этот незыблемый оплот английской аристократии, был дважды ранен и проиграл битву. А ещё выкуп, такого позора Британская империя не испытывала никогда.

Заголовки всех ведущих европейских и заокеанских газет запестрели провокационными заголовками: «Быть или не быть чёрной империи», «Так кто он, генерал Китченер, герой или бездарность?», «Битва или позорное бегство?».

Британский парламент в сжатые сроки выделил необходимую сумму, в звонкой монете, и броненосный крейсер «Орландо» привёз всю сумму в Каир, откуда она была отправлена по Нилу, в сторону Судана. Как только деньги приплыли, тут же уплыли пленные, погруженные на речные пароходы, направившись прямиком в столицу Египта, посылая проклятия в адрес Мамбы и молясь, чтобы для них всё быстрее уже закончилось.

Генерал Китченер очень плохо себя чувствовал, как, в принципе, и Уинстон Черчилль, которого постоянно рвало. Полученные ранения давали о себе знать. Черчилль, всё же, доплыл и увидел берега Англии, а вот генерал не смог пережить удары судьбы и, как только его ноздрей коснулся горький дым Отечества, испустил последний вздох, отдав свою душу Богу и королеве.

Дождавшись, чтобы пароходы с пленными достаточно далеко отплыли, всадники Османы Дигны, его поезд и боевой пароход отправились от места своей стоянки в опасный рейд, взяв направление прямиком на Асуан.

С дикими воплями ехали они на поезде, радуясь всему: окружающей их пустыне, длинной извилистой полосе древнего Нила, тому, что они ехали на поезде; и прежде всего, тому, что они те, кто впервые, из числа суданцев, нападёт на Египет, пользуясь своим мнимым превосходством.

Перейдя границу с Египтом, воины Дигны брали мелкие городки и посёлки штурмом, захватывая их с двух сторон в клещи, всадниками и воинами с парохода. Почтамты этих городов успевали передать отчаянные призывы о помощи и умокали. Но на что они могли надеяться?

Осман Дигна шёл под своим собственным чёрным флагом, и не Суданским, и не Иоанна Тёмного. По совету Мамбы, на развевающемся чёрном полотнище были изображены две белые изогнутые сабли, сложенные крест-накрест, и белая крупная звезда над ними. Почти пиратский, да и цели, который Мамба преследовал, были, действительно, пиратскими, и никакими другими.

Асуан был захвачен, практически, без потерь. Все трофеи, особенно оружие и деньги, были немедленно отправлены в Вади-Хальфу, а отряды Османа Дигны и Семёна Вороха, после разграбления города и уничтожения его гарнизона, отправились дальше.

Двигаясь вдоль Нила, вплоть до Асьюта, они громили все города, потеряв не больше тысячи человек, пополняя по пути свой отряд бывшими рабами и теми, кто желал поучаствовать в их рейде, ради наживы и грабежей.

Осман Дигна никого не отталкивал, ему нужна была живая сила, которую было не жалко, а уж недостатка в речных пароходах, большинство из которых были захвачены на городских пристанях, вообще не было.

Возле Асьюта их встретили наскоро собранные египетские войска, под руководством английских офицеров. Было их около пяти тысяч, с пятью пулемётами и одной орудийной батареей. Завязался скоротечный бой.

Но Осман Дигна был один из самых умных военачальников, как дервишей, так, теперь, и Мамбы. А потому не стал кидать в бой сразу весь свой отряд, а ударил из дальнобойных гаубиц и морских орудий, оставаясь недосягаемым для огня полевых орудий египтян.

Перемолов в пыль их позиции, он послал на штурм всю ту босоту, которую насобирал во всех египетских городах, а с флангов и тыла на египтян набросилась его кавалерия. Бой разгорелся не на шутку.

Со всех сторон кричали и стреляли, наконец, дело дошло до рукопашной, после которой, не выдержав атаки, египтяне дрогнули и побежали, бросая оружие, мешающее им удирать. Их преследовали и убивали в спину, заставляя сдаваться в плен. Через несколько часов всё было кончено, и Асьют перешёл в руки отряда Дигны.

Начался сбор трофеев и обычный грабёж, который, правда, быстро прекратился, после нескольких расстрелянных, желавших не только грабить, но и насиловать. Задачи такой не стояло, а значит, нечего и баловать, настраивая против себя местное население, им ещё обратно идти.

Отправив, в очередной раз, в Вади-Хальфу трофеи и награбленные ценности, под охраной наиболее преданных воинов, отряд отправился дальше, фырча паровозным гудком и свистком речных пароходов, которых было уже два.

В Бени-Суэфе тоже пытались организовать сопротивление, но после того, как получили шквал снарядов с артиллерийских платформ, отступили, готовя генеральное сражение в окрестностях Каира. Выбор английского генерала Джона Кисрота, срочно доставленного вместе с двумя пехотными полками из Англии, пал на небольшой город Хелуан, на подступах к Каиру.

Здесь они заняли оборону, сюда же правительство Египта и колониальная английская администрация срочно стягивали все доступные им войска. На уши были поставлены все, кто только мог. Но времени на раскачку не было, а сроки доставки оружия и войск поджимали.

Осман Дигна спешил, не останавливаясь нигде больше, чем на день. С первыми лучами солнца он отправлялся дальше в путь, пресекая возможность египтян собрать большие силы для противостояния.

Англия была далеко и не могла быстро прислать свои войска. Всё что она смогла наскрести в окрестностях Порт-Саида и вблизи Суэцкого канала, уже находилось в Хелуане и готовило оборонительные укрепления. Здесь также заняли оборону две канонерские лодки, приплывшие из Порт-Саида и готовые размолотить в щепки и не дать проникнуть в Каир вооружённым пароходам, и вообще всему, что только могло плыть.

Всего генералу Кисроту удалось собрать две тысячи английских солдат и двенадцать тысяч египтян, вооруженных двадцатью пулемётами и сорока полевыми 76-мм орудиями. Внушительная сила, против двадцати пушек и десяти пулемётов Османа Дигны. Да, ещё были и канонерки, завидев которые, Дигна понял, что по реке им дальше хода нет.

Из-за этого пришлось организовать военный совет Османа с Семёном. Собравшись вместе перед боем, они начали разговор.

– Семион, как ты будешь прорываться? Там канонерки, они расстреляют твои пароходы, как мишени.

– Мамба выдал нам мины. Выставлю их и сделаю из пароходов брандеры.

– Ты не успеешь, Симион. Они заметят тебя и расстреляют в щепки. Твои пароходы не успеют доплыть до них и взорвать.

– Смотри, Осман. Здесь у Нила излучина. Мы дадим полный ход и выплывем с максимальной скоростью из-за поворота. Там расстояние не больше восьмисот метров. Течение нам благоприятствует, вместе с работой машин, пароходы будут не плыть, а лететь, словно птицы. А чтобы они смогли доплыть, мы загрузим в трюмы и каюты пустые закрытые бочки.

– Они увидят тебя раньше.

– Так сделай что-нибудь, чтобы они меня не увидели.

– Что, что я сделаю, жалкий ты пёс.

– Сам ты, собака мусульманская.

– Ты гяур, кяфир, моча верблюда.

– Слышь, Осман, я тебе веру не припоминал. Какая из них правильней, не мне судить, и не тебе. Понял…

Оба схватились за ножи.

– А если ты такой умный, Осман, то почему Мамбе служишь, он же тоже православный, как и я, хоть и коптской веры, – вновь продолжил Ворох.

Осман забормотал что-то про себя.

– Что, что, я не слышу, Осман? Так ты боишься его, или тебе всё равно кому служить?

– Ты не прав, Симион, и я не прав. Сознаю. Я не боюсь Мамбу. Дигна никого не боится. Я знаю, Мамба – это дух Африки, он вне веры. Он служит тому, что было гораздо раньше, чем Аллах или Иисус. И да, иногда я боюсь его. Я не хочу, чтобы моя душа попала к нему в плен. И думаю, что и твоя тоже, и ты тоже этого боишься.

– Ты прав, Осман, – в ответ на это задумчиво протянул Семён Ворох и зябко передёрнул плечами, – боюсь я его, он какой-то непонятный, страшный, и знает то, что обычный человек не должен знать. Он… Нет, я боюсь об этом говорить вслух.

Они помолчали. Внезапно Осман Дигна вскинулся. Ему в голову пришла интересная мысль.

– А давай подожжём земляное масло, у нас его много, нашли тут недалеко кувшины с ним… огромные. Давай подожжём его, оно славно дымит. Здесь ветер постоянно дует в сторону Каира. Мы разожжём его на берегу, а дым заволочёт весь фарватер и вы сможете подойти незамеченными.

– Точно!

Так они и поступили.

Англичане, видимо, знали и про артиллерийский поезд, и про вооружённые речные пароходы, но не принимали всерьёз ни поезд, ни пароходы, либо не верили, что они на что-то способны. Но железнодорожные пути, на всякий случай, разобрали и канонерками перекрыли реку.

Экипажи канонерок не сильно озаботились, когда заметили, как вдалеке, на берегу, разожгли костёр, затем в него влили нефть и он начал сильно чадить. Под его прикрытием, стали разжигать следующие костры, а потом густой чёрный дым начал сползать в сторону реки, и вскоре на ней уже ничего не возможно было рассмотреть.