Алексей Птица – Вождь чернокожих. Black Alert (страница 29)

– Понимаю, но всё же.

– Хорошо. Наш банк имеет обеспечение не менее семидесяти пяти процентов от активов, и мы неуклонно придерживаемся этого правила. Кроме этого, мой дядюшка, Барон Гинзбург, готов в любое время обеспечить меня недостающими двадцатью пятью процентами необходимой ликвидности.

– То есть, вы хотите сказать, что имеете сто процентов от уставного капитала? И при этом не выдаёте кредитов?

– Кредиты мы выдаём, но не критичные для нашей ликвидности. Наш банк придерживается взвешенной позиции по всем пунктам. Нам чужды финансовые пузыри и игра на биржевых котировках. Признаюсь, это заманчивые возможности, приобрести лёгкие деньги. Но…, всё-таки, нет. У меня есть цель, стать одним из крупнейших банков, и я её достигну.

– Похвальное желание для такого, весьма молодого, банкира. А название – «Первый Африканский», к чему это?

– Дело в том, – стал пояснять Фима, что все учредители нашего банка заработали свои деньги, исключительно, в Африке. Отсюда и это название. Не судите строго, это факт.

– А кто ваши учредители?

Их фамилии ничего не скажут вам. Увы…

– Ясно, значит это оголтелые авантюристы, прохиндеи и голодранцы, без роду и племени.

– Вы не правы. Всё не так критично. Я бы назвал этих людей… попавшими в тяжёлую денежную ситуацию. Но годы, проведённые в Африке, многому научили их. Очень многому, прошу заметить. Да и люди, основавшие САСШ, были ничем не лучше нас, и если вам нечего мне предложить, то думаю, дальнейший наш разговор бесперспективен.

Фима встал. Встал и Кроуфорд.

– Я вижу, ваш маленький банк взял на себя повышенные обязательства. Это, исключительно опрометчивый поступок, прошу вас заметить, молодой… человек. У меня были определённые планы на ваш счёт, но вижу, им суждено не состояться, в связи с вашими завышенными требованиями. Мне было бы выгодно предложить вам слияние капиталов и объединение, не под вашим, разумеется, смешным названием, а под другим, например, «Банк Кроуфорда и Сосновски», или любым другим. Но… не судьба. Спешу откланяться.

И Чарльз Кроуфорд, забрав шляпу-цилиндр и перчатки, гордо отклонив голову назад, вышел из кабинета.

– Всего вам, – еле слышно проговорил Фима, а про себя добавил, – тем лучше, нам же будет проще вас ломать, и никаких претензий.

Накануне он перекупил крупный вексель, по которому банк Бостона должен был выплатить всю сумму, уже ему. Сейчас эти векселя и банковские чеки шли, уже, не один к одному, а один к ноль семи, и их себестоимость всё время уменьшалась, пропорционально тем надеждам, которые питали их держатели, желающие вернуть хоть какие-то вложенные деньги.

Так что, дело было в шляпе, и отнюдь, не в Кроуфордовской.

Банк держался ещё три месяца, но крупный вексель Сосновского, что называется, добил его. Выплачивать наличные было нечем. Но если с вкладчиками ещё получалось договориться, путём обещания больших процентов по их вкладам, то с Фимой договориться не получилось.

Вексель был выложен на стол, и Сосновский потребовал его погасить. Не погасить, значит, навсегда лишиться доверия. А сам факт невыплаты по векселю означал банкротство. Оплатить, значит разориться. Дилемма была не решаема, хоть в одну, хоть в другую сторону. И Чарльз Кроуфорд пошёл на кардинальные меры.

Неизвестно, почему он так поступил и из чего исходил, но факт есть факт. Поняв, что банк на грани разорения, и оба выхода ведут к одному и тому же, он попросил Фиму войти к нему в кабинет. Ни о чём не подозревающий, Фима молча проследовал в кабинет банкира, весь в предвкушении победы над противником.

Войдя в кабинет, он уселся на предложенный стул, пока Кроуфорд стал доставать ключи и открывать сейф, вмурованный в стену кабинета. Повозившись с замками, как ключными, так и наборными, он, наконец, открыл его и, нагнувшись, стал искать там деньги. Видимо, найдя их, он обернулся к Фиме.

Подняв голову, с ужасом, вместо ожидаемых банкнот, Фима увидел длинноствольный однозарядный револьвер фирмы «Смит и Вессон». Револьвер был старым, передаваемым по наследству, но в прекрасном техническом состоянии.

Кроуфорд откинул барабан, а потом, демонстративно медленно достал из сейфа коробку с патронами и, выудив оттуда первый попавшийся патрон, вставил его барабан и защёлкнул механизм с громким стуком.

– Не хотите ли вы договориться по-хорошему? – произнёс он сакраментальную фразу грабителей и мошенников.

– О чём? – сделал хорошую мину при плохой игре Фима.

– Вы, – пропустив его слова, мимо ушей, продолжал Кроуфорд, – вы собираетесь разорить банк, которому я отдал всю жизнь.

– Нет, не разорить, а всего лишь, купить, и ничего более, – ответил Фима. – Ничего личного, это бизнес. Положение вашего банка и без этого было слишком шатким. Ваши финансовые махинации ни к чему хорошему не привели. Вы же ещё и игрок?! Недавно вы проиграли очень крупную сумму денег. А это… наплевательское отношение к выдаче кредитов непроверенным личностям и фирмам. Процент невозврата стал слишком большим, и вы начали искать выход, всё больше и больше срываясь в финансовые спекуляции.

– Ваш банк – это фикция. И я очень внимательно изучил вашу финансовую политику и статистику.

– Да, – процедил сквозь зубы Кроуфорд, – вы хорошо поработали. Откуда такие данные, это же конфиденциальная информация!

– Как вы правильно выразились, это конфиденциальная информация, и я не собираюсь её разглашать.

– Но всё же?

– Всё же? Надо платить своим людям зарплату вовремя, и все секреты останутся при вас!

– Ах, ты ж, мразь, – не сдержался Кроуфорд, – я пристрелю тебя, гадёныш.

– Но-но, полегче, уважаемый. Вы же не хотите сесть в тюрьму, да и на вашем месте, я бы так не волновался, не далее, как десять лет назад, вы сами разорили другой банк и воспользовались его банкротством в своих целях. Не думаю, что вас мучают угрызения совести.

– Ещё раз повторюсь. Вы хорошо подготовились! Вы, кажется, русский, вечно вы сидите в своей Сибири и кормите собою своих медведей. А сейчас решили вылезти из берлоги и наложить свои грязные лапы на честно заработанные англичанами деньги.

– Вы мне льстите, русский я только по отцу.

– Что! – и пристально всмотревшись в лицо Фимы, и видимо, что-то увидев там, Кроуфорд произнёс. – Ну, тем хуже для вас.

Подняв револьвер, он, как бы нехотя, стал прицеливаться, играя на нервах Фимы. Создалась парадоксальная ситуация. Фима ужасно боялся. Его тело требовало немедленных действий. Он хотел вскочить и рвануть в сторону двери из кабинета. Но тогда его «лицо» было бы немедленно испорчено, и он бы не простил себе такого позора.

В то же время, он не хотел так глупо умирать. Что делать, он не знал. На самый крайний случай, у него был небольшой пятизарядный револьвер «Бульдог», 44-го калибра. Но его ещё нужно было достать, а сидя на стуле, сделать это было крайне нелегко.

Ствол револьвера был направлен точно в лоб Фимы. Утомительно медленно ползли секунды отпущенной жизни. Кроуфорд, всё же, что-то решил для себя, и его палец стал постепенно нажимать на курок. До смерти оставалось два мгновения.

В это время по ту сторону двери послышались крики.

– Я не пущу вас, это возмутительно, идёт деловая встреча. Куда вы (прётесь!) идёте, остановитесь!

В дверь постучались. Ствол пистолета повернулся в сторону двери. Этим моментом воспользовался Фима и рванулся из-за стола. Опрокинув стул, он споткнулся и распластался на полу, это его и спасло. Кроуфорд выстрелил, но пуля, вместо того, чтобы попасть в Фиму, попала в пол, покрытый узорчатым паркетом. Оставив большое входное отверстие, она застряла где-то в его недрах.

На звук выстрела распахнулась дверь, и в проёме показался Леон, уставший ждать своего товарища, а может, и заподозривший что-то неладное. Он не делился своими эмоциями, поэтому, этот факт так и остался неясным для Фимы.

Увидев, как Кроуфорд перезаряжает револьвер, а Фима пытается ползком покинуть дистанцию огня и одновременно, с усилием, вырывает из внутреннего кармана своего делового сюртука револьвер, Леон, практически мгновенно, выхватил свой револьвер системы Лефоше.

Два выстрела прозвучали одновременно. Кроуфорд пошатнулся и, схватившись рукою за грудь, стал медленно оседать на пол. Леон, отлипнув от косяка двери, к которому приник, спасаясь от пули Кроуфорда, бросился на помощь Фиме. Подняв его за воротник сюртука, практически на себе, бегом, Леон вынес товарища из кабинета, где в луже крови, расползавшейся по дорогому паркету, лежал несостоявшийся банкир-убийца.

Дальнейшие события были предопределены. Кроуфорд выжил, но пролежал в больнице до самого заседания суда, который состоялся после его выздоровления. Осуждён он был как за покушение на убийство, так и за финансовые махинации, которые привели к банкротству банка. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Фима и компания были вынуждены залечь на дно, дожидаясь процедуры банкротства, а также, когда уляжется вся эта газетная шумиха после стрельбы в банке. Через пару месяцев они приступили к покупке банка. А ещё через три, в Бостоне появился «Первый Африканский», стремительно расширяющийся и увеличивающий свои многочисленные филиалы по всему штату Массачусетс.

Глава 14

Переселенцы

Император Николай II и его супруга сидели в одной из комнат дворца и тихо беседовали. Беседа касалась сугубо личных тем, но, как и водится в любых семьях, разговор перешёл на более общие темы.