Алексей Птица – Практика (страница 41)

— Так-с, юноши… — декан уставился на нас тяжёлым взглядом, будто припечатывая к полу. — А, извините, настоящие мужчины, десять селёдок вам в рёбра и палтуса копчёного в руки. Расскажите мне, для начала, что вчера было?

— Празднование, — не моргнув и глазом, ответствовал Алонсо. — Обычная пьянка, двух возвратившихся с того света моряков.

— Обычная? — гневно приподнял бровь Андреас де Элисондо. — Весь город только и говорит об этой пьянке. Меня уже вызывали в ратушу города, и я имел неприятный разговор с мэром. А начальник стражи, достопочтенный капитан Ильяхос, очень сильно порекомендовал мне, чтобы я провёл с вами большую работу и впредь ограничивал ваши передвижения и винопития. Из-за этого случая, мэр запретил открытое ношение оружия на улицах города, за исключением шпаг дворянами. И теперь, уважаемые идальго, вы больше не походите увешанные пистолями, как пираты на своих кораблях. Кто стрелял на спор в вывеску магазина почтенного булочника Хосе Рамиреса? Не помните?

Как же, как же. Там было устроено целое соревнование, а пальба переполошила всю стражу, которая даже не рискнула сунуться в этот проулок, пока там полностью не рассеялся пороховой дым.

А декан, яростно жестикулируя, продолжал устраивать разнос.

— Алонсо, ты? Несмотря на всё моё уважение к твоему отцу и к тебе лично, я далёк от мысли, что эта идея пришла в голову именно тебе, гораздо вероятнее, это пришло в голову твоему другу. И, скажу больше, именно он и стрелял по вывеске. А потому, вот вам штраф на двести реалов, и мне очень интересно, откуда вы возьмёте деньги? Молчите?! Это правильно, потому, что и сказать вам на это совсем нечего. А если кто из вас и посмел бы открыть рот, то быстро вылетел с курса.

А теперь, раз вы всё осознали и готовы расплатиться по счетам, расскажите мне о том, как вы провели практику в море. Что видели, с кем познакомились, где побывали. А то мы всё здесь сидим, да в обычных портах бываем, ничего интересного, то ли те дела, которые вы творите.

А вы в курсе, что вице-король Новой Гранады прислал сюда письмо, с описанием ваших подвигов. Вся академия на ушах, но, к сожалению, наш факультет отделяется от них, и им мы больше не интересны. Это плохая новость, но есть и хорошая.

Такое же письмо вице-король направил и в канцелярию Его Величества, а там подобного рода послания не принято прятать в стол. А, тем более, когда дело касается пиратов. Так что, готовьтесь к тому, что поедете в Мадрид, посмотрим, что вы там расскажите.

Несколько ошарашенные такими новостями, мы, по очереди, стали с живостью описывать всё то, что с нами произошло, опуская, при этом, подробности, которые либо нас не красили, либо не предназначались для чужих ушей.

Внимательно выслушав наши рассказы, Андреас де Элисондо, сказал.

— Да, много вы натворили, даже мне стало интересно. Впрочем, будем считать, что вам очень сильно повезло. Как бы там ни было, но вам, сеньоры бароны, необходимо сдавать экзамены по теоретическим наукам. Чуть больше, чем через месяц, вам предстоят эти испытания, и не думаю, что они пройдут для вас очень легко.

Наряду со славой приходит зависть. Одни мой друг даже смог вывести её формулу. Если взять за эталон одну единицу славы, то она порождает одну единицу зависти, две единицы славы, порождают четыре единицы зависти, три единицы славы, уже девять единиц зависти, ну и так далее. Не буду утомлять ваши мозги математическими формулами индифферентных величин, потому как жизнь невозможно просчитать по формулам, даже используя прогрессию.

А сейчас, у вас есть время, чтобы погасить свои долги и повернуться лицом к учёбе. Не к вашим морским практикам, в которых вы уже можете утереть нос любому бывалому моряку, а к тем знаниям, что получает каждый молодой маг в тиши сумрачных кабинетов, вдыхая бумажную пыль, напополам со знаниями, спрятанными в древних фолиантах давно ушедших эпох.

Дальнейшие дни мы провели довольно скучно, изучая многочисленные книги по нужным дисциплинам, кашляя и чихая от покрывавшей их многолетней пыли. Но всей литературы, которая могла нам понадобиться, здесь не оказалось. Поэтому в академию нам пришлось ехать намного раньше, чтобы там подготовиться к экзаменам.

Все пиратское серебро мы продали через капитана каравеллы «Сан Пабло». В результате на каждого пришлось по девяносто тысяч реалов. И теперь у меня уже было накоплено сто пятьдесят тысяч реалов. Жемчуг принёс ещё двадцать тысяч реалов, а его мы продали едва ли половину, и далеко не самый лучший.

На аудиенцию у короля я особо не надеялся, но вот слова отца Адана, из ордена Кающихся, мне в душу запали. Я не то, чтобы догадывался, я практически чувствовал, что если получу титул виконта, многие двери будут для меня раскрыты. И главная, в дом Мерседес де Сильвы. А что ещё нужно глупому идальго?

Я ведь не Д’Артаньян, которому больше по душе были тысяча чертей, конь, да шпага, а потом уже и Констанция. Шпага, без сомнения, необходима, конь — это не мой вариант, от морских чертей меня уже тошнит, а вот уютное поместье, с небольшим фамильным замком, самое то! Да любимая жена. Вот только факультет морской инквизиции и старые долги не предполагали давать мне наслаждаться такой роскошью. Но, зато, есть к чему стремиться!

Месяц пролетел, и весь наш курс стал собираться в Толедо. Из канцелярии Его Величества Карла III тоже, до сих пор, не было ни ответа, ни привета. Да и глупо надеяться на чудо. Захотят, найдут и наградят, не захотят, просто проигнорируют, но выводы сделают.

Мне же больше всего хотелось вернуть шпагу и астролябию. Образ Мерседес за это время изрядно потускнел, будучи перекрыт жёстким, но, по-своему интересным, лицом индианки, да и прочие перипетии жизни, наполненной приключениями, несколько затмили милые воспоминания. А тут ещё и Алонсо тлетворно влиял, склоняя к бесконечному времяпровождению за распитием вина в кругу случайных подруг. Так что, я был даже рад, что мы уезжаем из Кадиса. Пора уже и честь знать, пока не потерял её!

Интерлюдия.

Отец Адан спокойно молился в своей келье, в одном из монастырей Мадрида, когда в нее осторожно постучался секретарь. Отец Адан закончил молитву и лишь затем, встав на ноги, открыл дверь. Ожидающий монах, склонив голову, проговорил.

— Монсеньор, приехал отец Изикия, с важными новостями.

— Где он?

— В трапезной, монсеньор. Дорога была долгой и тяжёлой, а он голоден.

— Ясно. Приведите его к моей приёмной, я скоро буду.

— Слушаюсь, — и монах торопливо ушёл выполнять полученный приказ.

Вскоре один из семи монахов Совета ордена Кающихся прошёл в свою приёмную с чёрного входа и, взяв со стола серебряный колокольчик, прозвенел им. Казалось бы, ничего необычного в этом действии не было. Но колокольчик являлся магическим артефактом, привязанным к одному владельцу, и автоматически открывал все магические замки и снимал охранные барьеры. Благодаря этому, любой, вошедший в кабинет, не рисковал, при этом, лишиться сразу головы или ног.

Отец Изикия, дородного облика монах, почти лысый, с благообразным лицом, на котором отчётливо выделялись чёрные, блестящие, как у вороны, глаза, вкатился в кабинет отца Адана и поприветствовал его.

— Какие вести ты принёс, Изикия?

— Весьма противоречивые, монсеньор!

— Так рассказывай! Моё время дорого и не следует его тратить на дворцовые сплетни и пустопорожние разговоры.

— Я смог узнать, монсеньор, кому достались артефакты морского народа.

— И ты так просто говоришь, как будто бы это обычное рядовое событие, о котором можно докладывать между делом.

— Монсеньор, я спешил, изо всех сил, а чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, обыграл свой приезд так, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов. У святой инквизиции везде есть свои глаза и уши.

— Не преувеличивай, Изикия, у нас тоже достаточно и ушей, и глаз, в их рядах.

— Да, монсеньор, но они не смогли увидеть и услышать то, о чём я вам поведаю сейчас.

— Слушаю тебя, Изикия.

— Артефакты на Мальте, у мальтийского ордена. Цель их приобретения ими до конца неясна, но благодаря этим артефактам они надеются взять контроль над Средиземным морем и захватить всё побережье Африки. Посадить своего патриарха в Иерусалим и подчинить себе Египет, взяв под свой контроль все экономические связи между Испанией, Италией и Османской империей.

— Но это невозможно!

— Никто не знает пределов могущества артефактов, монсеньор.

— Хорошо, но с чьей помощью они это сделают? У них слишком мало людей, да и флот небольшой, и, в основном, галерный.

— Они заключили соглашение с Магрибскими пиратами, и скоро нас всех ожидают горячие деньки. Наше могущество будет подорвано, передвижения ограничены, а инквизиция заявит, что это мы во всём виноваты.

— И начнётся война, — задумчиво проговорил отец Адан. — Война между инквизицией и орденом, а её плоды будут пожинать опять мальтийцы. Они нас переиграли, ну, что же, если информация верная, то мы ещё поборемся. Тем более… есть у меня один козырь в рукаве. Так ты говоришь, Изикия, что они привлекли на свою сторону пиратов?

— Да, монсеньор, все пираты мусульманского Магриба получили золото и подписали соглашение с Мальтийским орденом. Они готовы сражаться, и чуют свою выгоду, как собака копчёный свиной окорок.