Алексей Птица – На пути к власти 2 (страница 17)

Первый всадник даже не оглянулся, только пригнулся ниже к лошадиной шее и ускорил её бег, быстро исчезая среди высоких кактусов. Второй, тот, что скакал позади, дёрнулся, выронил поводья и ткнулся вперёд, получив пулю в спину. Лис, а это был именно он, сполз с седла и тяжело рухнул в грязь, даже не вскрикнув. Лошадь понесла его дальше, безжизненное тело болталось в седле, пока на очередном ухабе не рухнуло наземь, подняв фонтан грязной воды. Конь, освободившись от седока, поскакал вперед, дико кося глазом.

Полковник на ходу оглянулся и, увидев, что произошло с Лисом, стиснул зубы и сильнее пришпорил лошадь, уходя от возможной погони. Лиса он знал пять лет, с тех самых пор, как вытащил его из одной переделки в Веракрусе. Хороший был стрелок, надёжный. И вот теперь лежит лицом в грязи, погибнув очень глупо.

— Чёртов мальчишка, — процедил Мандрагон сквозь зубы, пришпоривая коня.

Он уходил, не оглядываясь, вдавливая шпоры в бока лошади. Ветер свистел в ушах, дождь хлестал по лицу, но полковник не замечал ничего, только считал удары сердца и проклинал тот день, когда согласился на этот заказ.

Позади, там, где ещё недавно кипел бой, Пончо, опомнившись от первого потрясения, пришпорил коня и рванул вдогонку. Он мчался, пригнувшись к луке седла, сжимая в руке револьвер, готовый стрелять до последнего патрона. Но лошадь полковника была свежее, а сам Мандрагон уходил по степи с той особенной, звериной резвостью, какая бывает только у загнанного хищника.

Проскакав с полмили, Пончо понял: не догнать. Только зря коня запалит. Он осадил жеребца, выругался длинно и грязно, сплюнул в грязь и, развернув коня, поскакал обратно, туда, где среди кукурузного поля и рощи какао остался его хозяин. На его пути показался сбитый метким выстрелом идальго человек. Пончо остановился, проверил мертвеца и, погрузив его тело на его же лошадь, повёл её за собой, держа на поводу.

Он больше не торопился. Последний убийца скрылся и вряд ли теперь вернётся, а хозяин ждёт. Дон Эрнесто как раз стоял на опушке, опираясь рукой о ствол дерева, ожидая, когда он подъедет к нему.

— Ушёл, сеньор, — выдохнул Пончо, спешиваясь. — Я пытался, но…

— Вижу, — коротко ответил я, — лошадь цела?

— Цела. Запалил малость, но дойдёт.

— Хорошо. Собирай оружие. У нас потери, Мигель убит, Хосе ранен. Первую помощь я ему уже оказал. Первого убийцу обыскал, индеец, но не местный, хорошее оружие, даже деньги есть, а это второй?

— Да сеньор.

— Понятно. Давай мне его, а сам собери Мигеля, поймай его лошадь и погрузи на неё его тело, повезём в асьенду, там простимся с ним и заодно всем расскажем. Чувствую, пора бы уже и охоту объявить на этих чудиков, достали уже.

Пончо кивнул и молча направился в сторону, где среди кукурузы лежало тело товарища. А я всё стоял и смотрел туда, где за косогором скрылся полковник.

— Ничего, я тебя найду, — прошептал я одними губами. — Попробуй только сунься ко мне ещё раз, сууука!

Дождь усиливался, заливая следы крови, гильзы и отпечатки копыт. Прерия медленно стирала все следы недавнего боя, словно ничего и не было. Да и не будет больше, за одного битого двух не битых дают, а то и трёх. Две попытки уже состоялись, значит, вероятна и третья, но третью я по возможности перехвачу и поймаю того, кто на меня напал.

Надо навести справки о чужих, наверняка, эта троица жила где- то поблизости и следы свои оставила. Оставшегося в живых я вычислю и отправлю на тот свет, завершив эту дурацкую эпопею. А то привыкли только нападать, я, блин, вам сделаю, сам вычислю, и сам найду, а там посмотрим ещё кто кого.

— Уроды, млять!

Зло сплюнув, я пошёл седлать коня и помогать Пончо, и примерно через полчаса мы неторопливой, скорбной вереницей отправились домой.

Лишь когда холмы скрыли его от погони, полковник позволил себе перевести дух.

— Чёртов мальчишка, — процедил Мандрагон сквозь зубы. — Чёртов везучий мальчишка.

Но где- то в глубине души, там, где полковник позволял себе быть честным с самим собой, шевельнулось нечто похожее на уважение. Этот идальго не был просто наглым юнцом. Он оказался опасным противником. И полковник даже не предполагал, что внезапно только что превратился из охотника в жертву, сам того не подозревая.

На то, чтобы навести справки обо всех чужаках, посетивших окрестные деревни и городки, мне понадобилось два дня. К исходу вторых суток я уже знал, где искать моих предполагаемых убийц. Два трупа, оставшихся в роще какао, местные руралес опознали быстро. Вернее, опознали не сами тела, а головы. Головы я не отрезал, это уже местные постарались. Такие у них тут кровавые обычаи, а всё почему? А потому что фотографов здесь нет, вот и возят с собой на опознание то, что всегда при себе — головы. Недолго, правда, климат жаркий, но долго и не нужно, да и спирт есть для подобных целей.

Руралес дали наводки: оба убитых останавливались в одной и той же придорожной гостинице на полпути к Мериде. Там же, по словам хозяина, проживал ещё один человек: пожилой, сухощавый, с выправкой военного. Тот самый, что ушёл. Поняв, где искать и кого, я наскоро собрался. Взял с собой только Пончо и Себастьяна, больше никого брать не стал, как они ни просились. Много людей привлекают много внимания, а такие дела нужно делать тихо. Убийца остался один, а нас трое, как раз хватит, чтобы окружить и взять.

На этот раз я вооружился основательно: винчестер за спиной, два револьвера на поясе, патронташ через плечо. Дробовик оставил дома, для ближнего боя он хорош, но в погоне нужна дальность. Мы выехали затемно, когда луна ещё пряталась за тучами, а земля дышала ночной прохладой. К полуночи добрались до нужной гостиницы «Эль Камино Реаль», захудалого местечка с покосившейся вывеской и вечно пьяным хозяином.

Нужного человека там не оказалось. Перепуганный трактирщик, увидев до зубов вооружённых людей, затрясся так, что я испугался, как бы его удар не хватил. Но взяв себя в руки, он сообщил, что искомый постоялец выехал на рассвете.

— На рассвете? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И ты молчал?

— Сеньор, я не знал, что вы его ищете! Я никого не скрываю, только кормлю людей и даю им ночлег…

Я оборвал его жестом.

— У тебя есть человек, который может его опознать и помочь найти? И куда он поехал, знаешь?

Хозяин замялся, переступая с ноги на ногу.

— Я заплачу, — сказал я, наклоняясь к нему ближе. — И ему заплачу, щедро. И главное…

Я понизил голос до шёпота, почти касаясь губами его уха.

— И главное, ты останешься жить. И не только ты, но и твоя семья. Я владелец асьенды Чоколь. Слышал обо мне?

Трактирщик побелел как полотно. Обо мне уже многие слышали. После той ночи и после нападения у рощи какао, имя де ла Барра обросло слухами, как старое дерево мхом.

— Слышал, сеньор, как не слышать… — пролепетал он. — Есть у меня человек, он вам поможет. И без денег поможет, если я скажу.

— Отставить без денег. — Я бросил на стойку полпесо. — Это тебе за беспокойство. А ему, — я достал серебряную монету, — я дам песо прямо сейчас. И если поможет догнать и найти моего врага, получит ещё пять. А если нет, то просто проживание за мой счёт. Ясно?

Глаза трактирщика загорелись. Пять песо для такого заведения — целое состояние.

— О, сеньор, ваша щедрость не знает границ! Сейчас, одну минуту!

Он исчез за дверью и через минуту вытолкнул вперёд низкорослого метиса с цепкими глазами и быстрыми движениями.

— Хосе, — представился тот. — Я знаю, куда он поехал. Видел, как сворачивал на дорогу к Кампече.

— Веди, — коротко бросил я.

Через двадцать минут мы выехали со двора, стремясь навстречу солнцу и утру. Отдыхать я не собирался, как не собирался слушать возражения от своих спутников. Но Пончо молчал, а Себастьян, пару раз заикнувшись про усталость, тоже заткнулся и ехал молча, только вздыхал тяжко. Наш проводник уверенно скакал впереди, показывая путь. К утру мы достигли мелкого посёлка, где стали наводить справки. Выяснилось, что нужного человека здесь видели: он останавливался на ночь и выехал буквально перед нами, направляясь в Кампече.

— Два часа отдыха, — скомандовал я, спешиваясь у придорожной таверны. — Поесть, поспать, а в дороге отдохнём. И это не шутка…

Ровно через два часа, наскоро перекусив и дав передохнуть лошадям, мы снова выехали, преследуя убийцу. Дорога тянулась бесконечной лентой, то ныряя в низины, то взбираясь на холмы. Кругом простирались бескрайние поля хенекена, колючие ряды агавы, уходящие за горизонт. Дождь то начинался, то прекращался, и мы то мокли до нитки, то обсыхали под горячим солнцем.

Догнали мы беглеца только к вечеру. Один раз ошиблись, свернули не на ту дорогу, пришлось возвращаться назад, теряя драгоценное время. Но Хосе оказался настырным и глазастым, выспрашивал у каждого встречного, и след вновь находился. К вечеру мы въехали в Кампече. Город встретил нас запахом моря, гниющих водорослей и жареной рыбы. Порт жил своей жизнью: грузчики сновали по причалам, моряки горланили песни в тавернах, разносчики предлагали товар.

Мой персональный враг остановился в одной из лучших гостиниц. Я понял это не сразу, мы объехали все дешёвые заведения, расспрашивая хозяев, и только к ночи, когда уже отчаялись, меня осенило: он не стал бы прятаться в дыре. Он уверен в себе, он считает, что ушёл. Значит, устроится жить с комфортом.