Алексей Птица – Мир колонизаторов и магии (страница 26)

— Сколько в нашем договоре прописано компенсации за утерянный глаз?

— Сейчас, надо посмотреть. Пижон, возьми ключ и открой мой рундук, там в его крышке заложен договор, достань его и принеси сюда.

И Гасконец передал большой железный ключ, с четырьмя длинными разнонаправленными бородками, своему квартирмейстеру. Тот, взяв ключ, встал из-за стола и направился к стоящему напротив двери большому деревянному рундуку, на крышке которого был выжжен чёрный якорь.

Вставив ключ в скважину замка, он два раза повернул его, отчего в каюте раздалось отчётливое звяканье замкового механизма и, откинув со скрежетом тяжёлую крышку, полез в неё.

Действительно, зажатая деревянной рейкой, в его углу покоилась пергаментная бумага, свернутая в трубку, с большой восковой печатью на ней. Достав её, квартирмейстер захлопнул сундук и, вернувшись обратно, под многочисленными взглядами собравшихся пиратов, выложил договор на стол.

— Из нас есть кто грамотный? Я и…

— И Пьер, — за всех сказал боцман, — ты же знаешь, капитан, у нас нет клерка и навигатора на корабле. В навигации разбираешься только ты, а читать и писать умеете только вы вдвоём с Пьером.

— Знаю, конечно, но и обманывать вас, у меня резона нет. Все слышали, что писалось в этом договоре и все помнят о нём. Читай Пьер всем! И это ещё одна причина, по которой я не хочу убивать пока мальчишку.

Пьер Пижон, сломав печать и развернув бумагу, стал медленно её читать по слогам и постоянно всматриваясь в нечётко написанные буквы, словно боясь, что они сбегут от него, и он их больше не поймает, а их смысл ускользнёт от него.

«А если кто потеряет ногу, або руку, то ему, помимо его доли, присовокупить ещё полторы тысячи реалов, а если потеряет палец или глаз, то пятьсот реалов. А если потеряет оба глаза или обе руки, или ноги, то такой нынче не жилец, и его доля достаётся его семье, дабы она ни в чём не нуждалась, а сам он будет покинут на одиноком острове, если сможет выжить в бою или после своего ранения. Сам же он добровольно сможет отдать свою долю тому, кого сам назначит своим наследником, либо тому, кто будет о нём заботиться всю жизнь и поручится за это. Договор подписан на острове Тортуга 12 декабря тысяча шестьсот семидесятого года в присутствии нижепоименованных лиц».

Дальше пошло перечисление тех, кто подписал этот договор, в числе которых был и Жан Перву́, поставивший за себя крестик, вместо подписи, как и большинство других неграмотных пиратов, не умевших ни читать, ни писать.

— Вот, вот, я о чём и говорю! — радостно воскликнул Марсель, — всё точно, что кок и прописал.

— Ну, тогда нам вообще нет смысла убивать мальчишку! — резонно заметил Пьер.

— В смысле? — вскинулся канонир Мартин.

— Да вы же сами только сейчас орали, что Жану нужны деньги на компенсацию ранения, а кто ему будет платить и за что, если вся команда получила по двести песо, да чуть больше этой доли для тех, кто является «офицерами» корабля.

— Что ты предлагаешь, Пьер? — спросил у него Гасконец.

— Мальчишку нужно продать в рабство, и падре тоже.

— Но мы не сможем их продать на Ямайке!

— Значит, продадим не на Ямайке, а на Ле Тортю. Можно продать его на Испаньоле, или продать в Америку. Есть ещё Кюрасао, наконец. И мы можем обменять их на любой товар, через любого капитана, а компенсацию отдать Жану. Согласны?

— Дело, дело говорит квартирмейстер. Квартирмейстер голова! Загалдели отовсюду пираты, включая и тех, кто стоял, а не сидел за столом. Всех это решение устраивало целиком и полностью.

И тут от стены подал голос матрос Франсуа.

— А что, мы так и не накажем Филина?

— Накажем, — поморщившись, сказал Гасконец, — предлагайте свои варианты.

— Килевание! — заорал Марсель.

— Нет, хождение по рее! — кричал Мартин.

— Подвесить его к нок-рею! — также кричал Франсуа.

— Давайте привяжем его вниз головой к топу грот-мачты и оставим на ночь.

— Оставить его в шлюпке на ночь и дать ему только поварёшку, для вычерпывания воды, — это уже боцман.

— Ну, это несерьёзное наказание, — вскричали сразу двое.

После долгих и продолжительных споров, со смакованием всех подробностей предполагаемого жестокого наказания, остановились на раздельных.

Падре, как пособника и учителя мальчишки, приговорили к сбрасыванию с нок-рея, а мальчишку — к килеванию. На том они хотели разойтись, довольные друг другом. Но пират из абордажной команды решил, что о выполнении этого наказания обоим пленникам надо обязательно объявить сейчас, и в присутствии всей команды. Возражений ни у кого не последовало.

— Мальчишку и падре наверх, — отдал приказ Гасконец.

Глава 11 Килевание

— Падре, он хотел меня убить, а может, и ещё что похуже.

— Что может быть хуже смерти, отрок?

— Хуже смерти может быть бесчестье, отче!

— Но смерть — это последнее испытание и не стоит приближать её к себе!

— Не стоит, падре, но и жить надо человеком, встречая опасность лицом к лицу, а не прятать голову в песок, или поворачиваться к ней задом. Я хочу умереть человеком, падре.

— Ты ещё слишком юн, сын мой.

— Падре, — я осёкся, думая, говорить или нет о том, что я не из этого мира. И что мой мир совсем не похож на этот, а может и наоборот, чересчур похож. Ведь только магия и отличала этот мир от моего собственного. А череда исторических событий была практически идентична нашей истории.

А люди, люди оказались здесь точно такими же, как и в моём мире. Да и возраст у меня уже был давно не подростковым, и насмотрелся, и наслушался я в интернете и по телевизору всякого. Но вот одно дело увидеть все глазами, а другое — прочувствовать на своей собственной шкуре.

— Падре! Благодаря тебе я стал верить в Бога, потому как не верить невозможно. Душе нужен нравственный ориентир, а где его здесь взять, в такой среде. С кого брать пример? Я беру его с вас. Вы верите в Бога по-настоящему, и каждый день молитесь ему, черпая в своей вере силу и стойко перенося тяготы плена. Да, стойко и безропотно переносите вы все эти бесконечные побои, оскорбления, унижения, но я не хочу быть безвольным агнцем Божьим, я хочу отомстить!

— Месть, сын мой, тяжкий грех, она разрушает человека.

— Да, падре, и потому я буду не мстить, а бороться! Мне всё равно, как это будет называться, я хочу стать защитником веры и буду искоренять пиратов и пиратство, бороться, как вы, с ересями и сектами. Я хочу перейти в инквизицию и стать инквизитором, как были и вы.

— Я был плохим инквизитором, сын мой, слабым, — еле слышно пробормотал падре Антоний. — Я чувствую, нам с тобой не дожить до твоего поступления в духовную семинарию. А из тебя получился бы сильный экзекутор, честный и неподкупный. Я чувствую приближение смерти, но не твоей, своей. Меня гнетёт чувство, что я не смогу дать тебе необходимую протекцию и тебя не возьмут в духовную семинарию.

— Почему?

— Понимаешь, ты должен быть очень знатного рода или очень богатым. Если у тебя есть влиятельные родственники или протекция от старых дворянских родов, то тогда двери семинарии откроются для тебя. Но и это не главное.

— Понятно, всё, как и у нас, — также тихо пробормотал я про себя.

— А как же магический талант, и что главное?

— Талант, — горестно вздохнул падре, — талант надо развивать, а это сложно и не каждый это может сделать. А, кроме того, таких людей опасаются. Проще давать возможность владеть магией ограниченному кругу лиц, чем многим. Эти знания тщательно оберегаются и передаются либо по наследству, либо доступны только избранным. Вот и ответ на вторую половину твоего вопроса.

— В основном, многие магики пользуются магическими амулетами и артефактами, их магического потенциала как раз хватает на то, чтобы их активировать. Но они, в большинстве своём, одноразовые, а многоразовые очень дорого стоят. Их делает небольшое число магов и магесс, и они очень ревностно относятся к тем, кто пытается войти в их узкий круг.

— Боевые маги опасны, чаще всего они входят в окружение первых лиц государства, отвечая за их охрану, и первыми вступают в схватки между государствами. Каждый из них известен, а с неизвестными борются всем миром. Интриги, подкуп, шантаж царят в их сложном мире. И это я многого ещё не знаю. Есть и другие опасности, например, магические звери и чудовища, но о них я не могу тебе сейчас рассказать и знаю об этом ничтожно мало. А также чёрная магия, но это закрытая тема, а я дал клятву и не могу её нарушить. Прости, малыш.

— Что касается тебя, то ты можешь всегда рассчитывать на поступление в школу навигаторов, которая находится в Кадисе. И я не сомневаюсь, что ты её окончишь с отличием и будешь лучшим лоцманом в Атлантическом океане. Навигации, правда, тебя смогут обучить и в семинарии, как и основам магии, но поступить тебе туда будет сложно.

— Лучшим лоцманом в Мировом океане, — тихо проговорил я.

— Не знаю, о чём ты говоришь. А вот, если ты хочешь стать полноценным магом, или магиком, как обычно нас называют простолюдины, то ты должен поступить в университет Volatica, что в Севилье. Только там учат магии по-настоящему. Во всех остальных местах это либо обычные основы, либо откровенная профанация. Но…

Тут нас прервал грубый оклик пирата.

— Эй, испанцы, выходите, вас ждёт наверху капитан.

И дверца нашей деревянной клетки широко распахнулась, предлагая нам выбраться наружу. Мы вышли из неё и, сопровождаемые двумя пиратами, поднялись на верхнюю палубу.