Алексей Птица – Мамба в Афганистане (страница 46)

— Я много об этом думал, Тану, и по-всякому пытался проверять аль-Шафи, и решил, что он всё же человек, но очень опасный и жестокий. С ним мы не пропадём. Я думаю, что он не зря хочет нанять здесь воинов, он собирает для себя армию, чтобы захватить власть там, откуда он пришёл. И я верю, что это ему удастся.

— Согласен, — кивнул Тану.

— Тебе дежурить первому, Тану. Разбудишь, как договорились.

Тану кивнул и, встав, ушёл в темноту, сжимая в руках автомат. Саид затушил костёр и улёгся спать, подальше от аль-Шафи. Не хотелось бы проснуться с перерезанным ночью горлом или с пеной у рта.

Глава 21

Пакистан. Последнее приключение

Ночь прошла спокойно, и я спал до утра как убитый. Да, возможно, что и так. Убивать других тоже подчас нелегко: ты убиваешь физически и сам погибаешь морально. Но подобные философские размышления посещали меня крайне редко, если вообще посещали.

Наступило утро, и я сразу уведомил своих басмачей:

— У нас три осла, и нас трое. Оружия много. Всё оно пойдёт на то, чтобы вооружить ваших соплеменников, которые изъявят желание воевать за меня. Это будет нескоро. Пока я найду деньги, чтобы заплатить за их услуги, пока организую нужных людей. Много времени пройдёт, но и вам нужно оружие, чтобы защитить свои дома.

— Аль-Шафи, мы всегда с тобой, но что мы будем делать с золотом, его ведь так просто не продать?

— Да, я буду думать. Здесь нам дадут за него копейки, нужно ехать в Исламабад или в Индию, а то и в Европу. Впрочем, может быть, я его у вас выкуплю. Но сейчас нам пора.

Собравшись, мы тронулись в путь. Наш караван ходко шёл, ища наиболее краткий путь. Впереди открылась автомобильная дорога, по которой свободно курсировали душманы, некоторые пешком, а в основном на автомобилях. Шурави тут не наблюдалось.

Я вздохнул, придётся опять лезть в горы, карабкаясь по узким тропам. Так мы и сделали и, свернув с дороги, отправились в сторону высокогорья. До границы, которая тут была весьма условна, мы шли ещё сутки, пока не показался очередной кишлак, что вполне уже мог быть пакистанским.

Неожиданно, появившись из-за камней, нам преградили путь фигуры, одетые в чёрную униформу. Их было немного, человек пять, но все они представляли официальную власть Пакистана. Это оказались пограничники. Вот, может, их называли Чёрными аистами?

— Стоять! Кто такие?!

Мыши, да ещё совсем никакие! И вообще, мы мимо идём! — хотелось мне ответить, но не поймут.

— Домой идём, — отозвался Саид, — в Читрал. А в Афганистан ходили по делам.

— Документы есть?

— Есть.

— Тану, оставь автомат здесь и покажи документы, — негромко сказал я.

— Им деньги нужны, — прошептал Саид.

Кивнув, я полез в карман и выудил оттуда целую кучу мятых купюр. Собрав афгани и пакистанские рупии, передал их Тану и отправил к пограничникам. Денег набралось много, должно хватить. Пограничники посмотрели документы, приняли деньги и махнули рукой, потом пристально посмотрели на меня, заметив, что я не местный и что я же и главарь всей нашей тройки. Да ещё оружия полно.

— Ай эм американ! — махнул я рукой и передал, снова через Тану, десятидолларовую бумажку.

— Гуд, гуд, — заулыбались пакистанские пограничники. — Велкам ту Пакистан!

— О’кей, — кивнул я в ответ и подарил им свою ослепительную улыбку. Оружие у нас было преимущественно западного образца, поэтому нас пропустили без вопросов. Точнее, за деньги.

Дальше мы спустились в кишлак, где я потратил все оставшиеся у меня афгани на достойный ночлег и отдых. Мы спали и ели целые сутки, восстанавливаясь после дороги, а также приводили себя в порядок, истрепавшись за время путешествия.

В горном кишлаке никто лишних вопросов не задавал. Пришли люди с оружием, ушли люди с оружием, ты, главное, плати, и всё будет у тебя хорошо. Разузнав дорогу, мы попрятали оружие, не желая выставлять его напоказ, и отправились в дальнейший путь, планируя добраться до ближайшего крупного поселения, где можно продать ослов, а вместо них купить автомобиль. Надоело уже ноги бить по горам.

Через двое суток мы дошли до города Ланди-Котал, в котором даже была железная дорога. Здесь я потратил все захваченные у душманов рупии, а также деньги, вырученные за ослов, и купил старый, но ещё крепкий японский праворульный внедорожник. В него мы загрузили всё оружие и отправились в сторону Дроша, чтобы оттуда уже доехать до родного кишлака Тану.

Внедорожник весело бежал, доверху заполненный оружием, и вскоре мы доехали сначала до города Дрош, а затем и до перекрёстка, с которого уже надо было съезжать с трассы, чтобы добраться в кишлак. Подумав, пока мы ехали, я решил расстаться со своей командой здесь и уведомил их об этом, остановив автомобиль.

— Саид, нам следует тут расстаться. У меня осталось мало времени, и мне пора уже ехать обратно, но мы должны рассчитаться. Ты и Тану вместе со мной добыли много сокровищ, и теперь вы должны получить за них деньги. Правда, как я уже говорил, здесь вам мало что дадут. Нужно ехать в другие страны, да и сохранить всё в тайне очень трудно. Слишком тут опасно. Я хочу вам предложить другой вариант. Я забираю у вас всё золото и серебро, что вы хотите продать, за него плачу вам долларами, сообщите, во сколько вы оцениваете свою долю.

Саид переглянулся с Тану.

— Мы согласны, но, может быть, нам вместе его продать и вообще сначала привезти его в кишлак.

— Чем меньше людей будут знать о найденных сокровищах, тем лучше вы будет спать. Вы привезёте с собой деньги, этого достаточно для того, чтобы зажить по-новому. А кроме того, Саид, я тебя буду ждать в Аддис-Абебе. Ты мне нужен будешь там. Через тебя я буду набирать в Афганистане людей. Есть у меня и ещё несколько вариантов с пуштунами, но они не прошли вместе со мной те испытания, что прошли вы. Поэтому я обращусь к их услугам только в самом крайнем случае. Тану останется собирать и набирать людей, он будет тут начальником центра вербовки, а ты будешь выполнять мои указания в Эфиопии.

— Хорошо, аль-Шафи. Мы согласны, но сколько ты нам дашь денег?

— Давайте считать, сколько у вас монет и сколько они будут примерно стоить.

Тану и Саид стали доставать свои мешочки с золотом и серебром, и мы вместе стали оценивать их. После небольших споров я решил их обрадовать круглой суммой в пять тысяч долларов каждому. Весомый прибыток. Вряд ли они смогли бы выручить за них больше.

— Я даю вам по пять тысяч долларов, и вы можете себе оставить на память несколько золотых и серебряных монет. Серебро намного дешевле, поэтому поступайте, как считаете нужным. Монеты вы не сможете продать здесь за большую сумму, как не смогу это сделать и я, но вы заслужили достойную награду за свои действия, и я готов вас щедро наградить. Кроме золота, вы получили трофеи в бою, и мои деньги станут для вас наградой за тяготы и лишения, что вы испытали наравне со мною.

Я примерно представлял, сколько стоят золотые монеты. Скажем так, в среднем все эти ауреусы или солиды, или неизвестного мне названия деньги стоили за штуку порядка тысячи долларов, если продать коллекционеру напрямую. Если продавать антиквару, то раза в два меньше, да и то если всего несколько штук, а не несколько десятков, тогда цена будет ещё ниже.

Если же продавать местным дельцам от антиквариата или вообще, на рынке случайным людям, то можно получить за монету от «ничего» до ста долларов максимум, а скорее всего около десятки или полтинника. Так что я отдавал своим товарищам огромную сумму.

Саид был в курсе подобных расценок и не усомнился в моих словах, а вот Тану колебался. Молодой, ему хотелось большего, а ещё жадность пыталась пробиться сквозь здравомыслие и страх передо мною. И, получив от меня деньги, он начал задумывался о гареме. Что там Ани, когда можно ещё привести Мариам, Зейну, Маллалу или ещё кого и наслаждаться их вниманием по очереди каждый день.

Эти мысли читались в его глазах, вызывая у меня внутри смех. Лучше всего тогда брать в жёны сразу семерых и, не заморачиваясь, назвать их: понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота и, конечно же, — воскресенье.

— Тану, а ведь ты можешь и не успеть жениться на Ани и гарем не соберёшь.

— Почему? — недоумённо спросил тот.

— Потому что умрёшь за предательство, — усмехнулся я, и мои глаза недобро сверкнули, а шрам на щеке дёрнулся от мгновенной ярости.

Не знаю, о чём подумал Тану, но его изрядно проняло, и он молча достал два мешочка с золотом и серебром.

— Серебро можешь оставить себе, вы же делаете подарки своим жёнам на украшения, только не уродуй монеты дырками или наваренными на них проушинами. Может, тебе придётся их продать в суровую годину. Положи их в капсулы, а капсулы прошей цепью, и будет тебе счастье.

Я вынул деньги и отсчитал десять тысяч долларов, оставив себе три тысячи. Это видели оба и поэтому сдержанно поблагодарили меня и спрятали деньги.

— Я забираю с собою автомат и АПБ. Снайперскую винтовку и всё остальное оставляю вам. С этим оружием вам придётся сражаться в своём селении, и какую-то часть, Саид, придётся тебе взять с набранными людьми. Я жду тебя в Аддис-Абебе. Адрес, куда ты должен приехать, я тебе оставил. Эта машина твоя, и всё оружие тоже. Если потребуется, продай всё, что считаешь нужным. Я тебе доверяю. Да и не забудь одарить деньгами раненых, что ушли обратно. Это важно, и прежде всего для тебя же.