Алексей Птица – Мамба в Афганистане (страница 33)

Но зачем он мне тут? Вдруг, действительно что стоящее найду, и этот, у которого в башке сплошная Ани, не сдержится, захочет присвоить себе. За такими глаз да глаз нужен.

Отвернувшись от двери, я стал осматриваться. Форт оказался небольшой, и подвал такой же — низкое сводчатое помещение квадратной формы. В подвале было ещё три отдельные комнаты с выбитыми дверями и лежащими возле них телами.

Подойдя ближе, я рассмотрел не скелеты, а, скорее, мумии. Видимо, на их сохранности сказался сухой климат местности. Трупы щеголяли лохмотьями истлевшей одежды, в свете фонарика не получилось определить, богатой она была или это одежда воина. Ну, да ладно, я не историк моды, чтобы сразу сориентироваться, кем были эти люди.

К сожалению, у них отсутствовали доспехи. Очевидно, их сняли, когда закончилось сражение. Три двери вели в разные комнаты, где хранились продукты и другие запасы. В одной из комнат, наверное, располагался арсенал. Оставшиеся железные и проржавевшие крюки недвусмысленно намекали на это. А, кроме того, на одном из них по-прежнему висел щит.

Его и не взяли, потому что он слишком неказист оказался, да ещё и с дефектами. Видимо, добычи оказалось и так много. Да уж, ничего ценного тут не обнаружилось, но, не теряя надежды, я принялся обследовать пол и стены.

Поковырявшись, нашёл оброненные кем-то монеты, даже целую жменю насобирал. Также моей добычей стал обломанный у основания меч. В основном же здесь оказался только мусор и истлевшие давным-давно трупы. Прогулявшись по всем комнатам, я вернулся к Тану.

— Ничего нет, всё вычищено, вот только монеты нашёл да ручку от меча. Держи, а я ещё поищу чего-нибудь.

Тану кивнул, принимая найденные мной артефакты. Что поделать, волшебное кольцо Нибелунгов я тут не нашёл, как и «копьё судьбы». Помнится, в прошлой жизни что-то такое у меня вроде было. Эх, времена, времена.

Отвернувшись от двери, я стал искать тайники, для чего методично обстукивал стены рукоятью меча. В голове снова всплыла схема крепости. Ну должно же мне повезти, а? А, Змееголовый? А в ответ — тишина! Скотина!

Облазив всё, я снова вернулся к арсенальной. Повезло найти ещё пару десятков монет и какие-то знаки военной принадлежности. Их можно будет продать коллекционерам где-нибудь в Хайфе…. В других странах будет значительно труднее это сделать. К тому же, я к евреям ещё не обращался: и торговаться они мастаки, и цену всему знают. Нае…, обманут, конечно, — так это у них национальная черта, вроде спорта. Впрочем, не они одни такие, тех же французов взять или англичан. Эх, грехи мои тяжкие.

Подкинув на ладони монеты, я ссыпал их в карман и решил снять щит со стены. Круглый выщербленный щит был ничем не примечательным, но сразу же за ним я обнаружил тонкую полоску шва вокруг крюка. Со временем раствор, скрепляющий его, рассыпался, и она стала хорошо заметна. Очень интересно! Обхватив руками крюк, я что было силы дёрнул его. Ничего не произошло, только пыль посыпалась со стены.

Тогда я стал крутить его в разные стороны на манер ворота. Крюк только скрипнул и всё. Покопавшись в памяти, я догадался, что нужно сделать, и повис на нём, изо всех сил отталкиваясь от стены ногами и рискуя рухнуть вместе с ним. Крюк сначала скрипнул, потом стал реагировать на мои усилия и, наконец, стал потихоньку опрокидываться на меня вместе с квадратом, в который был вмурован.

Одновременно с его движением в другой комнате, где хранились разбитые кувшины из-под вина и масла, что-то грохнуло, войдя в резонанс с моими усилиями. Хитро, однако!

Поднявшись с пола и взяв наперевес бебут, я рванул в соседнюю комнату. Там часть стены просто провалилась, открыв тёмный прямоугольник потайного помещения. Свет фонарика выхватил неглубокую нишу, в которой лежали две сумки, шлем и меч. В одном углу стояло копьё, в другом — арбалет с оборванной тетивой и колчан с болтами.

Да уж, не густо. А где голубой магический ореол над предметами? Посмотрим, что в сумках. Первым делом я вынес их за пределы ниши, потом забрал шлем, последним подхватил копьё. Арбалет трогать не стал, забрал только колчан с болтами и стал его открывать. Ну, болты как болты, с отличными наконечниками, даже не проржавевшими. Наконечники явно бронебойные, судя по виду. По весу колчан оказался не сильно тяжёлым, можно оставить себе.

Ну, и арбалет стоит тогда забрать. А вот копьё я решил оставить здесь, мало того, что оно оказалось очень весомым, так ещё и ничего ценного в нём я не обнаружил. Может, оно в те времена несло какую-то ценность, а, может быть, его просто здесь оставили, как джентельменский набор для последнего удара. Не знаю.

Меч же оказался просто изумительной работы. Такой не грех иметь и Мамбе в качестве церемониального оружия. Это тебе не бебутом девятнадцатого века размахивать вместо палки. В мече всё прямо дышало старинной стариной, а рукоять была богато изукрашена серебром и мелкими полудрагоценными камнями, что сделало ее шершавой, как шкура акулы, и не позволяло выскальзывать из потной руки бойца.

К мечу прилагались ножны с золотым тиснением и изрядно потускневшей вышивкой, а кожа, которой оказались обтянуты деревянные ножны, ссохлась и потрескалась. Непритязательный вид, но мне такое на руку. Меньше вопросов, меньше зависти.

Шлем тоже оказался непростым и явно греческого происхождения. В фильмах про триста спартанцев как раз такие показывали. Гребень только меньше. По всему шлему шла искусная резьба. Достойный образец для любого музея, надо завернуть и привезти. За отдельную плату, конечно же.

Настал черёд сумок. В это время послышался настойчивый крик Тану.

— Аль-Шафи, что случилось, ты жив?

— Да, — крикнул я в ответ, — жив, тайник тут нашёл, сейчас выволоку всё тебе.

Не став досматривать сумки, я подхватил арбалет и колчан с болтами и пошёл к двери. Вместе посмотрим. Всё равно они не шарят в ценности найденного.

— Вот, отнеси это Саиду и возвращайся, там ещё остался шлем, меч и две сумки.

Радостный Тану выхватил у меня оружие и потянул его к выходу, а я вернулся за остальными ценностями. Через десять минут со шлемом на голове и мечом на поясе я уже шёл в сопровождении Саида и Тану в сторону нашего гнездовья, то бишь, стоянки. Солнце стояло высоко, можно спокойно всё посмотреть.

Саид положил свежее мясо жариться на угли, и мы приступил к разбору моих трофеев. Поцокав языками на шлем и меч, оба басмача не обратили никакого внимания на арбалет и болты. Ну, как бы да, хотя я такой конструкции и не помню. Редок весьма. Остались две сумки, о содержимом которых я не имел ни малейшего представления.

Развязав первый кожаный мешок, мы обнаружили несколько плотно связанных свитков пергамента и папирусной бумаги, отлично сохранившихся. Один из них оказался даже в деревянном тубусе. Развернув его, я увидел причудливую вязь арабского алфавита, а также свитки, исписанные на языке, которого я не знал. Наверное, это был бактрийский, а, может, индийский. Были свитки, написанные и на греческом, и на латинском, но арабских оказалось больше.

Кроме свитков, в мешке оказались различные печати, знаки, медные и бронзовые изделия непонятного назначения. Чётки из яшмы и нефрита, явно китайского производства. В общем, ни золота, ни серебра.

Саид и Тану разочарованно замычали. Дураки, это добро можно продать за гораздо большие деньги, чем золотые монеты, ну, да не суть. Дикари, они и есть дикари. Они как сороки бросаются на всё, что блестит, не понимая истинной ценности остального.

Взяв медную чашку с фигуркой кобры, изогнувшейся в змеином танце, я ссыпал в неё найденную мелочь из карманов. Видя это, туда же высыпал свою мелочь Тану. Теперь стоило посмотреть на содержимое второго мешка. Развязав его, нам открылась следующая картина.

Сначала на свет божий показались два мешочка: один больше, но легче, другой тяжелее, но меньше. Когда их развязали, стало понятно, что мешочки набиты золотыми и серебряными монетами. Золото рыжело неправильными кругляшами, а серебряные монеты почернели от времени, скрывая чеканные профили и разные узоры.

Большинство монет оказались арабскими дирхемами. Я, конечно, не специалист, но всё же греческую или римскую монету отличу от арабской. Да и монеты древней Индии также мало похожи на арабские. Шлем, правда, явно был греческим, но что мешало его купить и оставить на хранение?

Пока мои соратники бросились считать золото и серебро, я достал из второго мешка огромную книгу. Вернее, часть её. Это оказались пергаментные листы, исписанные аккуратной арабской вязью. Чернила для записей использовали золотые. Но главное было не это, а то, что сам пергамент отличался радикально синим цветом. Весьма необычно для книг.

Листы были раздельными, и все находились в чём-то вроде папки. Не сшитые в единое целое, они казались словно взятыми откуда-то. Скорее всего, они являлись частью огромного арабского талмуда, а какая главная книга у мусульман? Правильно, Коран. Отсюда можно понять, что это Синий Коран или голубой, кому как приятнее. В общем, он имел цвет индиго.

Пока мои «коллеги» по сокровищам считали монеты, я пересчитал листы, их оказалось пятьдесят четыре. Весомая доля. Мои басмачи закончили считать монеты и теперь довольно смотрели на меня.