Алексей Птица – Кингчесс (страница 28)

Ста пятидесяти миллиметровые снаряды, исторгнутые корабельной артиллерией канонерок, с глухим уханьем неслись в сторону атакующих и взрывались в их рядах, раскидывая землю и попавшие под удар тела людей. И тогда они побежали!

Но впереди стояла такая же стена огня, как и поднявшаяся до этого среди них. Небо смешалось с землёй, повсюду гремели разрывы снарядов, и слышалось щёлканье пулемётных очередей. В голые, блестящие от пота, чёрные тела впивались со смачным хрустящим звуком осколки и пули. Фугасные снаряды, взрываясь, отрывали конечности и головы, разрывали тела пополам, пулемёты делали множество ненужных отверстий в телах убегающих негров, которых уже практически не было видно в завесах дыма и пороховой гари.

Сражение дикарями было проиграно, даже не успев начаться. Оставшиеся в живых уже не убегали, они уползали, прячась в невысокой траве и за телами своих павших товарищей. Забивались в снарядные воронки, притворяясь мёртвыми, прижимались к земле, дрожа всем телом. Как Фепе смог выжить в этой вакханалии смерти, он и сам не мог понять, но выжил, так же, как и ещё около пятисот человек из почти четырёх с половиной тысяч.

Султан Саид не рискнул направить остальные силы в атаку, а может быть, перед ним и не стояло подобной цели. Собрав своё войско, он увёл его в сторону Того, оставив Порто-Ново в покое и больше не пытаясь его атаковать, ни сейчас, ни позже. Силы были не равны, и все люди из его армии в этом убедились и не осуждали его. Наоборот, они стали ещё больше боготворить своего правителя, зная, что он не стал понапрасну рисковать их жизнями в бесплодных атаках. Вот такой он справедливый султан, Саид-паша, Султан Нигера.

Отойдя от Порто-Ново, Саид, захватив всю Дагомею и, присоединив к своим войскам ещё почти двадцать тысяч воинов, уже отлично вооружённых, но пока ещё плохо обученных, кроме выходцев из стран Магриба, вторгся на территорию Германского Того.

Не встречая по пути почти никакого сопротивления, он легко захватил Тоголэнд и вышел к единственному его порту, называемому Ломо. Немцы, по примеру французов, экстренно возводили укрепления вокруг него и даже пригнали два лёгких крейсера Кайзерлихмарине, типа «Газель». Впрочем, несмотря на то, что они были лёгкими, вооружение здесь присутствовало в достаточном количестве. Десять 105- миллиметровых орудий, размещенных на каждом из них, представляли собою внушительную силу.

На берегу спешно окапывались два батальона туземной пехоты и рота морского десанта, готовясь не пропустить в порт орду дикарей под командованием Саида-паши. Но они ожидали атаки в лоб, а инструкторы-французы в рядах войска Саида поступили по-другому.

Захваченные на складах тяжёлые 120-миллиметровые гаубицы, установленные на позиции и недоступные корабельной артиллерии немецких крейсеров, открыли огонь, расстреливая и простреливая весь порт.

К чести немецких моряков, они, как могли, пытались вести артиллерийскую дуэль, и даже смогли повредить и уничтожить две батареи горных пушек, неосторожно решивших тоже обстрелять беззащитные позиции немецких аскеров.

Весь день и весь вечер гаубицы перемешивали с землёй все укрепления порта Ломо. Все позиции были разрушены, окопы завалены землёй, остатками строений и трупами павших. Немецкая морская рота отступила, потеряв половину своих людей.

Аскерам отступать было некуда. Ночью отряды Саида приступили к штурму, без труда захватив и укрепительные позиции, и сам город. Оба германских крейсера, израсходовав в стрельбе по городу все боеприпасы корабельных орудий и револьверных 37-миллиметровых лёгких пушек, смешивая и своих и чужих с грязью, снялись с рейда, и ушли в Дуалу.

В Камеруне их ждал третий лёгкий крейсер, этого же класса, под названием «Ундина». С берега они никого не сняли, кроме своей роты. Все гражданские уже давно сидели в бронированных казематах крейсеров, эвакуированные из города накануне сражения. А все торговые представители немецких фирм были предварительно увезены в Камерун.

Придя в Дуалу, крейсера стали на якорь, ожидая подвоза комплектов боеприпасов и готовясь к сражению уже за Камерун, которое рано или поздно должно было начаться. Губернатор Камеруна Йеско фон Путткамер развил бешеную деятельность, по прибытии из Германии.

И теперь за городом маршировали каждый день уже три полноценных полка чёрных аскеров, в количестве девяти тысяч. В Тоголэнде не успели набрать столько туземцев, и под гаубичными снарядами их погибло чуть больше трёх тысяч. Времени было катастрофически мало, но немецкий характер и педантичность творили чудеса.

На территории Камеруна не было столько взрослых мужчин, так как здесь постоянно возникали многочисленных восстания, которые жестоко подавлялись немцами. А те, что были, не желали воевать под немецкими знамёнами. И тогда фон Путткамер отправил своего представителя в Банги, за помощью.

Ярый, генерал Иоанна Тёмного, уже изрядно обрюзг и постарел, но не сдавался в плен своим годам. Получив известие о прибытии немецкого офицера от губернатора Камеруна, он велел сразу же привести его к себе.

Гауптман Фридрих Шлеер зашёл в небольшой деревянный дом, в котором обитал Ярый. Оглядев всех присутствующих и заметив специально приведённого для него переводчика, он сразу приступил к разговору.

— Меня прислал губернатор Камеруна, господин Путткамер, я имею честь говорить от его имени.

— Я — Ярый, генерал Иоанна Тёмного, имею право говорить от его имени.

— Прекрасно! Я уполномочен просить у императора Судана, согласно нашего договора с ним, военной помощи. Оружие мы предоставим своё, но нам не хватает воинов, для отражения нападения на Германский Камерун.

— Но на вас ещё не напали, насколько мы знаем.

— Нет, но Тоголэнд пал, и две недели назад оттуда вернулись два наших крейсера с этим сообщением. Следующей будет территория Камеруна и поэтому нам нужна помощь людьми.

— Хорошо, но мы и сами собираемся вести боевые действия против повстанцев, и нам также нужны люди.

— Вы будете следующими, после нас, и если оборона Камеруна не будет сломлена, то ваши войска смогут напасть на ослабленных повстанцев и победить их впоследствии. Кроме того, если вы не выделите нам воинов, то наш военный договор будет расторгнут окончательно, и Германия будет рассматривать ваше государство как своего врага, — и офицер замолчал, ожидая, пока переведут его слова.

Ярый ожидал перевода с бесстрастным лицом, ни один мускул на нем не дрогнул и после заслушивания сказанного. В помещении, где проходили переговоры, также находился отец Пантелеймон. Уяснив речь немецкого офицера, он склонился над Ярым и тихо прошептал ему по-русски.

— Пять тысяч, больше не давай, и только тех, на кого указал Палач.

Выждав паузу, Ярый, внимательно оглядев всех своих подчиненных, в числе которых затерялось и несколько отставных русских офицеров, произнёс.

— Мы уважаем договоры и выполним свои обязательства. Пять тысяч наших воинов уже через два дня двинутся вам на помощь, но, как вы и сказали, оружием и снаряжением должны их обеспечивать вы…

Фридрих Шлеер тихо выдохнул с облегчением, он не думал, что его миссия окажется такой лёгкой, он готовился к тому, что ему придётся угрожать, убеждать, покупать, наконец. А всё разрешилось легко и самым максимально быстрым способом.

— Я передам ваши слова губернатору, а тот кайзеру Германии. Германия не забудет вашу помощь и, в свою очередь, будет готова оказать свою.

— Будем ждать, — ответил Ярый и махнул рукой, показав, что разговор на этом закончен.

— Будем ждать! — в свою очередь сказал Шлеер и, развернувшись, ушёл.

Вернувшись, гауптман Шлеер доложил губернатору о своём успехе, и через некоторое время в Дуалу, действительно, прибыло пять тысяч воинов, которых сформировали в отдельный полк.

Но изобретательность Путткамера не знала границ, и он стал покупать также воинов в Габоне у американцев. Выглядело это по-разному. Кого-то завербовали на специально развёрнутых пунктах в Габоне, кого — то похищали или заставляли воевать силой. Наемники считали, что главным был не способ, а итог.

А итог был! То же количество, девять тысяч воинов, прибывших из Габона, были равны девяти тысячам местных аскеров, которые изначально тренировались возле Дуалы. В конце концов, губернатор смог довести количество своих бойцов до двадцати пяти тысяч, вооружил их и успокоился, но Саид-паша и здесь спутал всем карты.

Он смог удивить всех, кого неприятно, а кого-то и приятно, дав так необходимую временную отсрочку для подготовки новобранцев. Дело в том, что, захватив Дагомею и Тоголэнд, он не пошёл сразу на Камерун, а напал на Британский протекторат, называемый Золотым Берегом.

Этого не ожидали ни немцы, ни англичане. Французы, как и раньше, остались ни при чём, заявляя, что и сами еле отбились, показывая списки ста двадцати погибших чернокожих воинов и отчеты об общей картине боя за Порто-Ново. — То, что были захвачены склады с оружием в Дагомее — это случайность, — говорили они, — так же, как и то, что в Дагомее оказались большие запасы оружия.

А то, что Саид напал на Золотой берег, так все французские инструкторы к тому времени уже покинули его армию, что и было на самом деле. Они покинули её сразу же, после успешного захвата Тоголэнда, да и сильная необходимость в них уже отпала. Войско Саида сложилось, организовалось и насытилось разными воинами, имеющими опыт многих сражений.