Алексей Птица – Керенский. Вождь революции (страница 25)

Вытянувшиеся было в удивлении лица людей сразу обрели сначала задумчивое выражение, следом — деловое. Через несколько секунд кабинет опустел, а разбежавшиеся по своим местам юристы с энтузиазмом принялись за работу. Кто-то звонил, кто-то лихорадочно перебирал папки с делами, а кто задумчиво грыз простой карандаш, быстро чёркая умные мысли на разнокалиберных листках бумаги.

«Пускай поработают», — Подумал Алекс, — «А мне тоже надо этим заняться». Он открыл лежащую перед ним папку с законодательными актами и предложениями, что принёс ему молодой юрист. Паренек совсем недавно окончил курс наук в университет Святого Владимира, однако уже подавал большие надежды. Звали его Владимир Сомов, и этот юноша был прикомандирован к нему для ревизионных поручений.

«Жаль, здесь нет секретарш. Может стоит ввести их в штат, а то, что это за дискриминация такая по половому признаку?! Но, никаких женщин в министерстве не было, только одни мужчины. Женщинам тут не место!» Вздохнул Алекс Кей про себя. Да, в такой обстановке ни одна женщина не сможет работать: хоть красивая, хоть страшная, хоть умная, хоть глупая. А так бы хотелось иметь какую-нибудь Герду в качестве секретаря.

«Эх, иметь не переиметь! Тьфу, лезет же в голову всякое», — Вздохнул он, и стал просматривать документы в папке. Сомов не уходил, ожидая его распоряжений. Керенский непонимающе взглянул на него.

— Ах да, вас Владимиром зовут, уважаемый?

Юноша, бывший помощником присяжного поверенного и только совсем недавно назначенный на это место, покраснел от удовольствия на вежливое к себе обращение.

— Да, Владимир Михайлович, — Чуть сбивчиво и очевидно волнуясь, произнёс он в ответ.

— Вот и прекрасно! Вы можете обращаться ко мне по имени отчеству, когда мы одни, и «господин министр», при посторонних.

— Слушаюсь!

— Вот, вы ещё совсем малоопытный человек, — Снисходительно поведал ему Алекс Кей, — Что, впрочем, вам простительно. Сейчас непростые времена, революционные. Старый режим пал, а новый только ещё предстоит создать. Это колоссальная работа! Столько информации не может уместиться в одной голове. Я уже начинаю забывать людей и события. К тому же, вы слышали, что с неделю назад со мной произошёл несчастный случай?

— Да, Александр Фёдорович.

— Вот! Безумный извозчик снёс меня с мостовой, как казак стихийную ярмарку. Я получил сотрясение мозга, и часть событий не могу вспомнить во всех подробностях. Сделайте милость, подготовьте для меня краткую справку о должностных лицах моего министерства, и новых, и старых. Должность, возраст, кем работал до того, как пришёл ко мне, особенности характера и партийную принадлежность. Больше ничего не надо, только чтобы я мог освежить свою память. Боюсь, что революционная чехарда меня доконает, и я могу потерять жизнь или сойти с ума. Но…, - Увидев возмущение и протест на молодом розовощёком и круглом лице Сомова, он одёрнул сам себя, — Надеюсь до этого ещё далеко. Прошу вас, принести данную справку не позднее, чем за десять минут до начала совещания. Вы справитесь?

— Безусловно, ваша честь!

— Вот и прекрасно, ступайте.

Вздохнув и подумав про себя, что он сам знает ещё меньше, чем этот юноша, Александр приступил к разбору бумаг, что принёс ему ревизионный порученец Сомов.

В папке лежали уже подписанные законопроекты об образовании временных судов и об особой комиссии для расследования противозаконных действий бывших министров царского правительства. Был там ещё приказ об отмене в армии военно-полевых судов и о предоставлении Государственному Банку права на выпуск государственных кредитных билетов на два миллиарда рублей. И везде стояла подпись Керенского.

«Интересно, интересно», — Подумал Алекс, — «Значит есть я, то бишь Александр Фёдорович Керенский, обладаю достаточно высоким положением, что даже даю разрешения на печатание денег наравне с председателем правительства. К слову, что-то здесь не видно больше других подписей. Значит — разгоняем инфляцию и военно-полевые суды. Вот уж весело воякам будет. Поймать дезертира поймаешь, а привлечь к уголовной ответственности не получится. Или изменника, ага. Так того ещё и доставить надо до суда в ближайший город, а не судить на месте. А бывшим министрам достанется от комиссии вообще будь здоров, кстати, а где они сейчас?»

Вопрос сам себе, остался без ответа, и Керенский решил подождать, когда к нему явятся подчинённые. Ровно через час послышался вкрадчивый стук в дверь. Керенский громко дал свое разрешение, и в его просторный кабинет стали входить люди. Было их не так уж и много, но и не сказать, чтобы мало. Всего он насчитал шестнадцать человек, и это были сплошь облечённые большой властью люди. А сколько ещё было помощников присяжного поверенного (адвокат) и рядовых юристов в министерстве и учреждённой при ней коллегии? Пожалуй, такое было бы трудно посчитать только по головам.

— Господа, — Обратился к вошедшим Керенский, — Прошу садиться. Кому не хватит стульев, будьте добры принести их из соседних кабинетов.

Все засуетились, несколько человек вышло из кабинета, а потом снова зашло, пыхтя под весом принесённых с собою стульев. Когда все чинно расселись, Алекс приступил к разговору. Нужно было разобраться, кто есть кто, ведь предшественник не оставил ему ничего, кроме своего тела.

— Итак, господа, прошу вас всех заново представиться, начиная с моих товарищей (заместителей).

Первым встал Скарятин Григорий Николаевич и представился, назвав себя и свою должность. Это был высоколобый молодой человек с густой шевелюрой и начинающимися залысинами на лбу. Глянув в его умные глаза, Алекс удовлетворённо кивнул сам себе. Подойдёт!

Следующим встал ещё один товарищ министра, Александр Сергеевич Зарудный. Ещё не старый черноволосый мужчина, с длинной бородой и сросшимися с ней усами. Такие же, только русые, были и у Скарятина.

«Ещё один друг и коллега», — Недовольно подумал Алекс. В справке указывалось, что он по партийной принадлежности, принадлежал к Трудовой народно-социалистической партии. Формально, к ней принадлежал и сам Керенский, но были и нюансы.

Одни друзья у господина Керенского в правительстве и среди подчинённых. Впрочем, Керенский и сам был юристом, так что трудно было ожидать, что его друзья не будут ходить в эту общность. Однако Зарудный был очень грамотным и известным юристом, разбрасываться такими кадрами не имело никакого смысла. Для того он и собрал их, чтобы было кому работать на министерство, особенно друзьям.

Третьим поднялся Александр Яковлевич Гальперн. Этот человек происходил из семьи дворян, но дворян еврейской национальности и состоял в Великой ложе Востока России. Был, так сказать, визави Керенского, который туда его и привёл, о чём Алекс узнал позже.

А пока он внимательно рассматривал всех трёх и мучительно раздумывал над тем, на кого из них поставить ставку и возложить самую ответственную работу. Ту, где нужно было доверять человеку как самому себе. Сложный выбор.

Внимательно изучив краткую справку, которую принёс ему Сомов, Керенский с неудовольствием прочитал, что Гальперн был юридическим консультантом Британского посольства, а также ряда английских и американских фирм. Партийная принадлежность его была всё той же пресловутой РСДРП, только фракции меньшевиков. Комментарии, как говорят, излишни.

Зарудный оказался эсером, а Скарятин тяготел к кадетам. Все трое являлись юристами высшей категории. Зарубин был медлителен, но вспыльчив. Он в своё время вёл «дело Бейлиса» в Киеве. Скарятин, с другой стороны, казался спокойным и вдумчивым, Гальперн был человек с двойным дном, но со всеми тремя Керенский состоял в отличных отношениях. В конце концов, Алекс решил остановить свой выбор на Скарятине, как наименее ангажированном и менее публичном человеке.

— Господа! — Начал Александр. Он дождался, когда все присутствующие встали и представились ему, после чего поднялся из-за стола для своей речи:

— Нам предстоит огромный фронт работ, доселе невиданный. Каждому из вас представиться прекрасная возможность внести свою посильную лепту на благо своего Отечества и заложить новый фундамент для здания либеральных законов. От всех нас требуется упорная работа и настоящее вдохновение. Я надеюсь на вас, друзья.

Он с удивлением отметил, что ему стали аплодировать, как если бы Алекс произнес речь с трибуны.

— Полноте, господа! Пора браться за работу. Я надеюсь, каждый из вас принёс с собой полный артикул необходимых сейчас реорганизационных законодательных актов? Прекрасно, прошу их озвучить. Первым будет говорить господин Скарятин, за ним господин Гальперн, потом — Зарудный. Дальше очередь пойдет согласно занимаемого положения и старшинства. Мы должны действовать в одном порыве свободы, но субординацию никто не отменял, господа.

Товарищи министра не стали употреблять уже отменённое обращение «Ваше высокопревосходительство», заменив его на более нейтральное, господин министр.

— Господин министр, — Начал Скарятин, — Вами было дано распоряжение на пересмотр гражданских законов. Предлагаю это поручение возложить на профессора Трепицина, члена консультации учреждённой при министерстве юстиции.

— Согласен! Что ещё?

— Вас с нетерпением ждут в Сенате.

— Ммм.