Алексей Птица – Керенский. Вождь революции (страница 15)

Всё это, не иначе, как предательством против государства, и не назовёшь. Как-то на досуге и ради интереса Алекс Кей прочитал несколько публикаций про лидеров февральской революции. Девяносто процентов из них скончались не в огне революции, а от старости и за границей. Франция, Англия, Монако, США, Германия. А большинство выживших царских генералов жизнь раскидала по всему свету, от Латинской Америки до Австралии. Вот и думай, почему и отчего.

Так что, Петросовет иначе, чем сборищем распоясавшихся авантюристов и уголовников и не назовёшь. А уж предателем Родины там был каждый второй. И это при том, что в его составе было всего лишь два большевика. Всего лишь два!

Но как это предотвратить и изменить? Нынешнее положение Керенского было очень шатким, а Временное правительство не имело той власти, которая была у Петросовета. Нужно было создавать новые силовые структуры, а создать это новое было весьма непросто. Нужна была провокация и деньги.

Поэтому сейчас он ехал на одну из самых важнейших встреч для своей политической карьеры. Архиважную, как сказал бы Ленин. Из истории Алекс Кей знал, что Керенский недолюбливал по каким-то причинам Корнилова, а тот, в свою очередь, его. В последующем Александр Федорович смог подставить Корнилова спровоцированным им же самим мятежом. Это самозваного диктатора, правда, не спасло, и большевики, не имевшие никакого пиетета перед Временным правительством, скинули его одним щелчком.

Выйдя из автомобиля, Керенский в сопровождении адъютанта, направился в огромное жёлтое здание Главного штаба, что располагалось полукругом около Зимнего дворца.

На входе, через который сновали офицеры-порученцы, юнкера, солдаты охраны и Бог весть кто еще, сидел дежурный офицер и два юнкера с винтовками.

— Предъявите ваш пропуск, господин! — обратился к вошедшим дежурный офицер.

— Пропуск мне ещё не выписали, — Вежливо сказал офицеру Керенский, — Но в скором времени мне его дадут. А пока, прошу вас, вот мой мандат, — И он предъявил картонную книжку с печатью Петросовета, а также удостоверение министра юстиции Временного правительства.

Офицер бегло осмотрел документы, поднялся и приложил руку к головному убору. Кивнув ему, Керенский пошёл вслед за одним из свободных юнкеров, который указывал дорогу к кабинету Корнилова.

Поднявшись на второй этаж по лестнице, застеленной красной дорожкой, они подошли к череде одинаковых дверей, на одной из которых висела табличка «Генерал-лейтенант Л.Г. Корнилов». Юнкер постучался, дождался громкого: «Войдите!», после чего приоткрыл дверь в кабинет, где сидел моложавый генерал с пышными усами и челкой, плотно приглаженной к голове.

Спокойные, немного насмешливые глаза уставились прямо на Керенского, энергично вошедшего в кабинет.

— Кто вы?

— Министр юстиции Временного правительства.

— Аааа! — неопределённо воскликнул Корнилов. — С чем ко мне пожаловали, господин Керенский?

— У нас сейчас более принято обращение «товарищ», взамен старорежимного «господин».

Корнилов ощутимо скривился.

— Но мы с вами можем обращаться другу к другу по-прежнему, — Поспешно добавил Алекс.

— Величайше благодарю вас, — Саркастически ответил Лавр Георгиевич.

Алекс Кей, кажется, стал понимать, с чего началась неприязнь между этими людьми. Ну, а чем она закончилась известно всем, кто интересовался историей России.

— Не стоит благодарности, — Проигнорировал его иронию Керенский. — Я сюда с другим. Хотел бы с вами посоветоваться.

— Со мной? О чём же? — Удивился Корнилов.

— Ну, хотя бы о последствиях приказа № 1.

— Приказа № 1? Это того, который положил начало официальному развалу армии? Вы шутите?

— Отнюдь! Я совершенно точно не имею к этому никакого отношения. А потому и хотел бы услышать ваше мнение.

На самом деле, Алекс из двадцать первого века не знал, имел ли к этому приказу отношение эсер Керенский, или нет. Но сейчас это было неважно. Главным было то, что говорил он эти слова с абсолютной уверенностью закоренелого фанатика, и верил в то, что говорил. Это чувствовалось.

— Я всего лишь заместитель Председателя Петросовета, а это решение принимали меньшевики. Именно они ответственны за тот бардак, в который медленно превращается армия.

— А вы, прошу прощения?

— А я эсер! — гордо приосанившись, ответствовал Керенский. — Причём, я принадлежу к «трудовой» группе, а политика нашей партии в основном касается вопроса земли, а не армии.

— Я плохо разбираюсь в ваших партийных принадлежностях, и политике в целом, — Сказал генерал.

«Оно и видно!» — Про себя подумал Керенский, — «Все вы, военные, в политике как слепые котята тычетесь, разыскивая правду, а вам, вместо правды, постоянно подсовывают то кровь, то зелье бессилия. А потом просто используют. И так поступают с людьми, имеющими такие понятия, как долг и дисциплина. Эх, то ли дело в Южной Америке. Там бы не Керенский разговаривал с позиции силы, а Корнилов, да ещё и в камере, в которой сидел бы бывший министр юстиции. Достаточно вспомнить того же Пиночета».

— Я бы вам советовал вам и дальше держаться от этой грязи подальше, — Вслух произнес Керенский.

— Гм, интересные вы советы подаёте, господин министр юстиции.

— Имею право! С моим юридическим образованием и опытом публичных выступлений это не сложно. Но дело не в этом. Я пришёл сюда просить вашей помощи, и готов, в свою очередь, оказать ее вам. Это очень серьёзное предложение.

Корнилов откинулся на спинку стула и с прищуром посмотрел на собеседника, пытаясь по глазам определить, что за фрукт перед ним. Естественно, он ничего там не увидел, кроме крайне вежливой мины.

— Вы это серьёзно?

— Именно. Я не клоун и не артист, я министр юстиции. Но это пока. Если вы будете поддерживать со мной контакт, то я помогу вам обрести определённое политическое влияние. Но, предупреждаю, не тешьте себя надеждой стать спасением нации. Это ноша вам не по плечу. Ваши политические оппоненты с лёгкостью заставят вас сделать стратегические ошибки, а потом полностью отстранят вас от ведения дел. И никакая армия вас не спасёт. В армии служат такие же люди, как и везде, только совсем не искушённые в политических интригах.

— А вы, значит, искушены?

— Я — да!

Керенский, резко перестав вежливо улыбаться, поправил свою короткую причёску ёжиком, приблизился к Корнилову и тихо произнес.

— Я искушён и я смогу. Я могу и хочу сделать так, чтобы Российская империя так и осталась Российской империей, а не уменьшилась в разы или стала называться по-другому. И вы тоже этого хотите, как я погляжу.

— Да, я хочу.

— Вот видите. Вы хотите, но вы не сможете, потому как абсолютно ничего не понимаете в том, что сейчас творится вокруг. А есть люди, которые в этом хаосе чувствуют себя, как рыба в воде. Как хищная рыба, а не глупые караси с золотым шитьём на погонах.

— Что? — вскипел Корнилов. — По какому праву вы меня оскорбляете? Вон из моего кабинета!

Он вскочил на ноги, оказавшись слегка пониже своего оппонента.

— Вы не правы, я вас не оскорблял. Не стоит принимать всё так близко к сердцу. Я всего лишь показал, как один человек одной фразой поставил вас в двусмысленное положение. А вы повелись на наживку, как кар… политически неграмотный человек. Вас используют и выкинут. А вы будете удивляться тому, как это произошло.

— Это не даёт вам, господин Керенский, права меня оскорблять! И я вам не верю!

— Согласен, не даёт! И потому, я хотел бы закрыть этот конфликт и приношу свои извинения. Ну, скажем, я выполню любую вашу просьбу или спасу важного для вас человека от казни или тюрьмы. Ваше недоверие мне импонирует, кстати.

— У меня нет таких проблем.

— Нет? Так они появятся, это я вам гарантирую!

— Как вы смеете? — По-прежнему стоя за столом, воскликнул Корнилов. — Вы абсолютно бесчестный человек!

— Открою для вас большую тайну, господин генерал. Абсолютно все политики бесчестные, и таковыми будут всегда. Грязные игры, так бы я их назвал. Вы со своей политической наивностью и близорукостью можете стать лёгкой жертвой политических акул. Но, если вы примите мою сторону, то вместе мы спасём Россию! Я предлагаю вам дружбу!

Заметив, что негодование Корнилова не проходит, Керенский поправился.

— Хорошо, не дружбу, а союз. Союз юстиции и армии. Как вам?

— Я подумаю!

«Ну, уже хоть что-то».

— Подумайте. Вряд ли кто-то из моих коллег предоставит вам такие шикарные условия и сделает такое предложение, как я. В конце концов, выбор у вас небогат. Или вступить со мной в союз, или быть уволенным в отставку, когда я стану военным министром.

— Вы никогда не станете военным министром! — перебил его Корнилов. — Что за чушь?!

— Не надо бы таким уверенным в своих словах. Я СТАНУ военным министром, и вы будете мне подчиняться. Хорошо, не верите? Тогда давайте заключим пари. Если я становлюсь военным министром, вы выполняете все мои приказы, не саботируя их и не игнорируя. Если нет, то тогда будем считать, что этого разговора не было. И хотел бы вам сказать, что за каждыми нашими действиями стоит не только ваша или моя жизнь, но и жизни других людей и наших семей. Прошу это учесть при принятии своего решения.

— А вы опасный человек, — сдавленно произнёс Корнилов, весь красный от возмущения.

— Что поделать! С волками жить, по-волчьи выть, господин генерал. Надеюсь, мы с вами поладим! — Керенский откланялся и быстрым шагом вышел из кабинета.