Алексей Птица – Император Африки (страница 23)

Людей, которые должны были нести свет Африки в Россию, я отбирал лично. Это были люди смелые, спокойные, основательные, не склонные к пьянству и картёжным играм, которые могли бы спокойно, на своём примере, показать, чего можно добиться в Африке. Они же должны были предупреждать о плохом, тяжёлом и жарком климате, болезнях и подлой мухе цеце, чтобы ни у кого позже не возникло чувство обмана.

Денег на переселенцев у меня хватало, слишком большую территорию я захватил и имел торговые связи не с одними и теми же, а с разными представителями, чтобы не возникало, как сейчас, ритейлеров, навязывающих цены на поставляемый товар. Давить на моих людей было бесполезно, за ними стояли тысячи диких чернокожих, научившихся воевать.

Да и золото, на котором, в буквальном смысле, я сидел, приносило мне прибыль, не говоря уже об алмазах, добыча которых многократно увеличилась. Большинство из них я придерживал, продавая только плохие. Ждал подходящей конъюнктуры!

Поиск и добычу алмазов контролировал негр, по имени Ая. Его порекомендовал мне вездесущий Палач. Ая, вместе с отрядом воинов, объезжал все селения, в окрестностях которых находили алмазы, и скупал их, за товары и продовольствие, где оно было необходимо. Был этот негр исключительно порядочен и происходил из старого рода вождей одного из древних племён, не понаслышке знавших, что такое честь.

Затем, все полученные алмазы доставлялись мне, благо перевозить их было не сложно, и складировались. Были среди привезенных камней и найденные рубины, сапфиры, танзаниты и прочие изумруды.

Всё это откладывалось на чёрный день, а кроме этого, мне нужна была собственная ювелирная фирма, а лучше всего, алмазная биржа, пока до неё не додумался Сесил Родс. Ох уж, этот Сесил… Родс… Опять же, евреи, будь они неладные!

Я всё чаще стал задумываться о захвате Египта и смешении всего его населения. Переселенцев оттуда пока было мало, и они расселялись вдоль берегов Нила, где он мне принадлежал, но я понимал, что захват Египта был неизбежен, хотя бы частично, не доходя до Каира.

И ещё я осознал, что мне нужен был штаб, нужны были подготовленные и грамотные штабные офицеры, способные планировать войсковые операции. После стольких боёв, проведённых на чистом энтузиазме, это я отчётливо понимал.

У меня были рекруты, были и опытные солдаты, было и оружие. Я мог повести их за собою в бой, но спланировать сразу несколько операций, на разных направлениях, я был не способен, как не смогли бы это сделать и мои приближённые. Ни Ярый, ни Алулла Куби, ни Осман Дигна, ни, тем более, Семён Ворох или Пётр Миронов.

Все они были грамотными военачальниками или удачливыми командирами, но штаб — это штаб. Мы были обречены на проигрыш англичанам и португальцам, в случае начала боевых действий с ними. И я запросил помощи у Феликса, отправив ему зашифрованное послание. Шифр вёз совершенно другой человек, и тому было множество причин.

Глава 12 Приготовления.

К концу 1900, началу 1901 года по Европе поползли слухи о большой войне в Африке, и речь шла не об англо-бурской. В портовых городах неизвестные люди предлагали всем желающим поучаствовать в войне, в качестве наёмников.

Деньги предлагались небольшие, но достаточные для того, чтобы решиться на участие в заварушке. Все эти агенты были из разных лагерей. Одни были германскими, другие — бурскими, третьи — представителями Южно-Африканской компании. Намечался большой передел. Поползли слухи о том, что Иоанн Тёмный собирает в центре Африки большую армию. Но куда будет нанесён главный удар, против кого и когда, не уточнялось. Всё было покрыто мраком.

Заволновались итальянцы, в лице главы кабинета министров Джузеппе Дзанарделли, и французы, в лице Пьера Вальдек-Руссо, приславших ноты протеста в адрес Менелика II, требуя разъяснений, на каком основании возле Хартума концентрируются огромные массы войск.

Менелик ответил, что он не в курсе, что задумал его зять, Иоанн Тёмный. И вопрос был переадресован уже Иоанну Тёмному. На что тот ответил, телеграфируя, что соблюдает все договорённости, и французам не о чём волноваться. Теперь уже, в удвоенной степени, заволновались итальянцы, спешно формируя и укомплектовывая пехотные бригады, а также подготавливая аскеров из Эритреи, для вероятных военных действий.

Одна только Британская империя молчала. Ей было не до Мамбы, она наращивала своё военное присутствие в Южной Африке, насчитывающее уже свыше двухсот тысяч солдат. Англо-бурская война переходила во вторую фазу, но гения Китченера в рядах англичан уже не было. Оттого война только ужесточалась, а количество солдат увеличивалось.

***

Тихий, спокойный мир Баграма, в котором давно ничего не происходило, внезапно разорвал гвалт собак, возмущённое хрюканье домашних свиней и взбалмошное кудахтанье потревоженных одомашненных цесарок. Этот аккомпанемент сопровождал возвращающихся со стрельб и чёрного «шабаша» вольных слушателей унганской школы.

На смену им уходили в джунгли курсанты школы чёрных комиссаров, среди которых было много девушек, даже, скажем так, неприлично много. О том, что в этой школе были различные отделения, знали многие. Но вот какие именно, и чему там обучали, никто из посторонних не знал.

А тот, кто начинал трепаться языком, обычно не успевал рассказать обо всём, и наутро его находили мёртвым. А те, кто слышал его трепотню, оказывались в этой самой школе, и в случае отказа, исчезали навсегда. То же касалось и девушек, но в эту школу изначально не отбирали тех, кто умеет только болтать.

После окончания курса обучения, выпускники разъезжались по всей Африке. Одни из них — в статусе чёрных унганов-эмиссаров при вождях племён, другие — в статусе комиссаров при полевых командирах, либо в статусе африканского военно-полевого суда. Война была близко, и удара в спину можно было ожидать от любого.

Деятельность и тех и других пока только организовывалась, и никто не задумывался, для чего и зачем нужны эти люди, и вообще, что происходит. Негры жили одним днём, даже не днём, а одним приёмом пищи. И их не интересовало, что будет дальше, и почему они только тренируются воевать. Тренируются, значит так надо.

В последующем эти унганы, либо комиссары, запугали немало людей, устраивая целые представления, а кого и расстреливали на месте, либо сжигали на кострах за трусость, дезертирство и предательство. Афроамериканцы боялись их как огня, и практически никто не согласился предать интересы Иоанна Тёмного, когда этого потребовали хозяева из Америки. Слишком было страшно, а месть была совсем рядом, и она была неотвратима.

В Банги стала функционировать большая фармацевтическая лаборатория, в которой апробировались новые лекарства, мази, микстуры, вытяжки, эликсиры и прочие снадобья. Все они производились на основе растительного сырья, а также животных ядов. Персонал лаборатории был смешанным, часть американцев, остальные — местные унганы, либо специально подобранные люди.

Повсеместно строились продовольственные склады и полевые лагеря подготовки войск. За основу была взята батальонная система, в которой главное место заняли жёсткие и обветренные, как скалы, сержанты, назначенные из прошедших не один поход негров.

Десяток, полусотня, сотня, треть батальона, батальон. Батальоны, в количестве десяти штук, плюсовались в племя. А десять племён — в орду, две орды — в тьму. На цифрах это выглядело так: десять человек, пятьдесят, сотня, двести, шестьсот, шесть тысяч, шестьдесят тысяч и сто двадцать тысяч человек.

Вся эта числовая путаница сбивала с толку, в основном, европейцев, и заодно демонизировала войска. Местным неграм было всё равно как называться — тьмой или ордой. Большинство умело считать только до десяти, потому и патроны они брали упаковкой по десять штук, а остальной боезапас считали десятками.

Ярый, назначенный командующим над вновь формируемыми войсками и напичканный инструкциями от Мамбы, сначала пришёл в ужас от такого количества народа, но потом, вместе с инструкторами, из числа африканских казаков, прижившихся тут, и редкими немецкими инструкторами, всё же смог во всем разобраться.

Главным условием здесь была — ро-та-ция. Это незнакомое слово он услышал от Мамбы и выучил его наизусть. На все задаваемые ему подчинёнными сложные вопросы, он непременно отвечал одно и то же — «А что ты хотел, это же РОТАЦИЯ».

Смысл ее был в том, что рекруты, призываемые в полевые лагеря, занимались там всего три месяца, а потом отправлялись обратно, в свои селения. На смену им присылали других, и такой круговорот продолжался в течение года. Кормили рекрутов, в основном, кашами из сорго, кукурузы, чечевицы, которую они собирали и сеяли, а также бататом, ямсом, бананами и прочим мясом.

Периодически назначались охотничьи партии, которым приходилось уходить уже довольно далеко в саванну, потому как вся, рядом водившаяся, дичь была истреблена. Но в Банги, одном из немногих мест, были организованы страусовые фермы, которые давали и яйцо, и мясо, также страусы использовались в качестве транспорта, для доставки срочных сообщений, через систему почтовых станций-хараки.

Временами, из-за задержек продовольствия или других условий, в каком — либо из лагерей возникала необходимость охотиться на речных животных. И вот тут-то и наступал полный звиздец, этим самым животным.