Алексей Птица – Император Африки (страница 22)

- А? Что? — очнулся её муж, — Анна, что ты хотела?

- Мой повелитель, я уже привела себя в порядок, не хочешь ли ты продолжить со мной взрослые утехи, и снова взять меня, как жену?

- Ааа, но… Тебе не будет снова больно?

- Нет, мой повелитель, я предназначена тебе, мне не больно, всё заживёт, ведь у нас с тобой сегодня первая брачная ночь, и я хочу, чтобы ты запомнил её на всю жизнь. О, как ты силён… мой мужчина, ты хочешь меня?

Трудно отказать молодой жене в такой просьбе, и Мамба не был исключением и продолжил то, что, вроде как, полчаса назад закончил. Анна старалась, старался и Мамба, и ещё через полчаса они, устав, откинулись на мягкие подушки и плотную простыню, постеленную поверх большой и низкой кровати.

Мамба снова заснул, а молодая жена, погладив его, приклонила на его безволосую чёрную грудь свою голову и заплакала. Слёзы мягко скатывались по её нежным щекам, постепенно стекая на грудь спящего мужа, который не замечал их, и испарялись, оставляя на его коже еле заметные белесые следы.

Она оплакивала своё девичество и свою судьбу, страшась будущего, и, в то же время, стремясь туда попасть, не оставаясь на обочине жизни. Она так и заснула на его груди, не переставая плакать, пока крепкий сон не смежил её веки с длинными густыми ресницами.

Она и не слышала, как Мамба, только притворяющийся спящим, осторожно провёл рукой по её русым волосам, аккуратно расправляя их длинные тонкие локоны. А потом, осторожно смахнув с щёк чистые девичьи слёзы, ставшей женщиной девушки, поцеловал её в макушку своими большими губами, прошептав «спасибо».

На следующий день после свадьбы я занялся текущими делами, и в голову мне пришла совершенно неожиданная мысль, видно, голова стала лучше работать, как только напряжение было снято, да и после женитьбы у меня словно гора с плеч свалилась.

Я вызвал Аксиса Мехриса и предложил ему найти строителей для возведения еврейской синагоги. Для чего это мне было надо? А для того, что я понимал, если опираться только на коптов, Африку мне не удержать, а ведь здесь всё рядом, и центр ислама, и центр христианства. И евреев полно, бедных в основном, но сегодня еврей бедный, а завтра уже — богатый и известный.

Я не Александр III, который наворотил дел с евреями, неизвестно зачем, и не смог довести экспансию России в Китае и Корее до конца, а ведь какие шансы были! Последствия этой непродуманной политики и пожинал сейчас Николай II.

Да, Александр III не вёл войн, но с его молчаливого согласия был запущен демон революции, который привел к гибели его отца, Александра II, собиравшегося жениться на Екатерине Долгорукой. Потом всё резко затихло, и этой свадьбе не суждено было состояться. С чего бы вдруг, так резко? А Александр III решил сблизиться с Францией, которая, в конце концов, предала Россию, самым гнусным образом, но он этого уже не увидел.

Но дело не в этом. В Хартуме уже была мечеть, сейчас добавилась коптская церковь, и вот теперь решено было построить ещё и синагогу. Мне нужно было управлять всем этим сборищем племён и народов, иначе я не продержусь и пяти лет. Свобода конфессий и вероисповедания — это очень сильный ход.

А там уж, пусть представители этих конфессий начинают бороться между собой, за влияние на меня и на государство. А я буду арбитром, каждому по труду, каждому по способностям и по вкладу в общую победу. Всё по-честному, почти!

Вызванный Аксис Мехрис вначале неподдельно удивился моему желанию, но, подумав, только поприветствовал его. Через свои связи, он сообщил об этом всем евреям, проживающим на территории Абиссинии, Судана и Египта.

Многие из них не афишировали, что исповедовали иудаизм. Получив, через Аксиса Мехриса, такое необычное предложение, они отреагировали должным образом, и вскоре у меня появились их представители, готовые обсудить вопрос заселения моих территорий и постройки синагоги.

Междуречье Белого и Голубого Нила активно заселялось, многие на свой страх и риск направлялись по Нилу дальше, в сторону озера Виктория. Но здесь уже царствовала муха це-це, со всеми вытекающими неприятными последствиями.

Самые благоприятные для проживания территории располагались на юге Африки, но они были заняты бурами и англичанами, и ими распоряжаться я пока не мог. Оттого и приток населения был очень маленьким. Домашний скот был представлен, в основном, козами и свиньями, и я ждал паровые трактора из Америки, для распашки целины.

В конце 1900 года ко мне приезжал Владимир Шухов, создавший завод по переработке нефти в Баку, в том числе, и по моим советам. Он приехал специально ко мне, чтобы узнать больше о нефтепереработке. Пришлось ему рассказывать о способах использования мазута, бензина, керосина и разъяснять, чем авиационный керосин отличается от обычного, и как улучшить крекинг нефти и выход конечного продукта.

Слово авиационный, он естественно, не знал, но с интересом слушал и записывал в свою тетрадку все сказанное. Особенно, его заинтересовали мои слова о паровых двигателях на мазуте, который был намного выгоднее угля.

Это преимущество наиболее было заметно на корабельных двигателях. Его резонные замечания, что многие двигатели на мазуте плохо работают и быстро выходят из строя, были мною учтены. И я попытался объяснить ему, почему это происходит.

У отца был дизельный Форд Фокус, и все его разговоры о двигателе сводились к форсункам и топливной аппаратуре. То же я сказал и Шухову — дело в качестве и продуманности конструкции форсунок и всей топливной аппаратуре. Исписав всю тетрадку, Шухов уехал, оставив мне партию новых миномётов, с которыми он и прибыл ко мне.

Сто тысяч солдат были вооружены и экипированы, но это были молодые, неопытные солдаты. Все они были вооружены винтовками Бердана и нужны были мне в Северной и Западной Африке, а не в Южной. Я бросил клич на сбор в городе Банги всех, желающих участвовать в войне, не уточняя в какой. Туда же стали отправлять и оружие.

Человеческие ресурсы у меня были достаточные. Во все селения помчались гонцы, собирая молодёжь. Особенно много новобранцев было готово предоставить Конго. Избавившись от правления бельгийцев и став жить и питаться гораздо лучше, её племена были готовы направить мне больше ста тысяч человек.

Территория Чада, вплоть до Нигера, который пока так и не стал моим полностью, но к этому стремился, выделила пятьдесят тысяч рекрутов. Катикиро Буганды готов был прислать пятьдесят тысяч бойцов. На местах были организованы крупные лагеря, куда и стекались все прибывшие. Тут же их обучали военному делу и правилами обращения с огнестрельным оружием.

Командиром одного из таких центров был назначен бывший есаул Пётр Миронов, другого — Семён Ворох, остальными командовали присланные кайзером немецкие офицеры. Русские своих офицеров не прислали, зато Русская православная церковь активно занималась переселенцами, которых становилось все больше, а также развитием мастерских и торговлей.

1901 год в России выдался опять голодным, как и следующий за ним, 1902. Голод охватил сорок девять областей, люди были готовы на всё. Неожиданно для всех, появилась альтернатива «голодной» ссуде. Она стала называться ссудой «Иоанна» и распространялась русской церковью по согласованию с Иоанном Тёмным.

Каждой семье, готовой переселиться, предоставлялась кукурузная и пшеничная мука и выдавались сушёные финики, что было для русских полной неожиданностью. Предоставлялась также небольшая сумма, для необходимых расходов в пути.

Каждая волость должна была сформировать свой совет, который закупал на переданные им деньги саженцы, инструмент и посевное зерно, если это было необходимо. А потом, всей волостью и уездами, эти люди садились на пароходы и плыли в неизвестность. (Имеется в виду, что люди из одной волости или уезда путешествовали вместе).

Транспортировка переселенцев осуществлялась речным и морским транспортом, арендованным церковью, на деньги Иоанна Тёмного. Тот расплачивался товарами, которые перепродавались в России и других странах. Всё это придумал Емельян Муравей, которому помогал египетский еврей Соломон Иешуа Альбаз.

Это был средних лет мужчина, приехавший в Африку из Палестины, он плохо говорил на английском, как и я, зато отлично знал арабский. Так мы с ним и общались, на ломаном арабско-английском. Этот мужчина очень много знал, даже слишком много, для обычного человека.

Вслед за ним, в Африку потянулись и другие его соотечественники, к которым присоединились и Абиссинские евреи. Они имели очень богатый опыт переселения, да и среди русских, всё чаще стали появляться и еврейские переселенцы, бежавшие из Российской империи.

Такая ситуация была неоднозначной и требовала очень взвешенной политики. Но у меня не было своего национального государства, как и нации, мне только предстояло её создать, если получится. А эти прибывающие «товарищи» хотели управлять всем миром. Но они были хорошими администраторами и торговцами. Просто для каждого котелка нужно иметь свою крышку.

Я старался отправлять в Россию тех мужчин, которые смогли добиться здесь успеха и основательно обжились. Эти люди, приезжая в свою деревню, хорошо одетые, сытые, дочерна загоревшие, вызывали шквал вопросов и чёрную зависть. И, глядя на них, желающих переехать в Африку, становилось всё больше.