Алексей Птица – Двигатель революции (страница 54)

Поэтому ладони Олега поневоле ухватили ее под грудь и бедра, помогая ей принять положение, как ей было легче лежать с ее ранениями – ее правая рука, не двигалась и была плотно перевязана и примотана к телу.

– Тебе приятно!

- Что?

- Держать меня в руках. Олег поневоле смутился. Багира, словно не замечая, его смущения, сказала: – Ты единственный, кому я разрешала себя трогать, а теперь иди, – бой еще не закончен! И потеряла сознание.

Найдя медика, еще не старую женщину с волевым усталым лицом, тут же недалеко, он выспросил ее про состояние Багиры и выслушав, что кость не задета, а ее выпуклости, от этого ранения если и пострадают, то не сильно и должны зажить довольно быстро, потому что, она вовремя получила медицинскую помощь – временно успокоился.

Найдя самую главную, из не раненных женщин-анархисток, он приказал ей эвакуировать всех на базу черных воронов, которая почти не была разрушена, и там, вместе с частью его отряда, занять круговую оборону, пока он со всем остальным отрядом не вернется с центральной базы, куда он убывал, для оказание помощи, (если ее будет кому оказывать), для разведки и поиска информации обо всем происходящем.

Отдав все необходимые приказы и собрав свой отряд с минометной батарей, они загрузились в "мотолыгу", багги и грузовик и двинулись в сторону центральной базы, оставив свой броневичок и захваченную чужую бронетехнику держать круговую оборону.

Глава 42 Операция "Вьюга"

Удав был уверен в успехе на все 200 %, его отряд, которым он командовал, уже разросся до 300 человек, а вместе с приданными к нему силами и вовсе доходил до 500. Сейчас ему нужна была победа, с непременной его заслугой – типа первый ворвался на вражескую базу или захватил ее штаб, ну и тому подобное, в общем у руководства он был на очень хорошем счету и его ценили.

Требовалась еще личная храбрость и небольшой подвиг, а с этим было немного проблематично. По части подвигов, это надо было обращаться к Графиту, у того их было много, а ума использовать их себе во благо – мало, отсюда и проблемы, которые мастерски мог создавать Удав своим подчиненным.

Поэтому, Удав смотрел на разворачивающуюся перед ним картину боя и искал благоприятный момент, чтобы вклинится в бой со своим отрядом лично и поднять свой авторитет. Пока, несмотря на объединенную атаку анархистов, бой только начинал закипать. Реваншисты смогли подготовиться к штурму, и оборону держали очень грамотно, стянув на базу все свои мелкие отряды.

Да, еще было несколько баз в области, но они ничего не решали и могли быть легко уничтожены, но судя по плотности огня, реваншистов было намного больше, чем они рассчитывали. Похоже информацию о штурме кто-то слил! Удав и сам был не без греха, мог рассказать нужным людям, интересующую их информацию или подкинуть ориентиры нужного человечка, естественно не бесплатно.

Все в этом мире имеет цену, а информация двойную! Вот и сейчас его начали грызть смутные сомнения, что он взял неправильную сторону, не ту которая победит, а ту которая проиграет. И не знал, что делать.

Между тем пошедшие на штурм отряды анархистов не смогли прорвать оборону и откатились назад, оставив после себя тела убитых товарищей. Перегруппировавшись за зданиями бывшими когда жилыми, а сейчас брошенными, они открыли огонь по выявленным огневым точкам противника и подавив несколько из них, что в принципе, особо на ситуацию не повлияло.

Удав, который командовал атакой на базу, не с главного входа, а с одного из запасных, запросил поддержку по переносной радиостанции у начальства. Выслушав начальственный мат и информацию, что атака на базу планируемая с трех сторон, захлебнулась на всех направлениях, он получил приказ подтянуть резервы и ударить всеми имеющимися силами.

Сил у него оставалось еще много, а вот техники нет, поэтому приказав открыть огонь со всех стволов и задействовав единственный находящейся у него станковый гранатомет, он отправил один из двух имевшихся у него в распоряжении БТРов в лобовую атаку и поддержал его пехотой с двумя ручными гранатометами.

БТР сделал свое дело и протаранив бетонную стену вывалился вместе двумя секциями во внутрь, но дальше уехать не смог и остановился загоревшись дымным черным пламенем, от двигателя пронзенного аж двумя гранатами. Его крупнокалиберный пулемет еще пытался огрызаться, но получив прямое попадание гранаты из ручного гранатомета навсегда умолк, вместе со своим экипажем.

Бежавшие за ним люди несмотря на огневую поддержку и меткие попадания по пулеметным точкам гранатометчиков шедшими в цепи, попали под перекрестный огонь и снова стали откатываться, оставляя за собой черные тела погибших анархистов.

Удав не был дураком, не был он и трусом, просто он везде искал для себя выгоду. Сейчас он понимал, что если он не возглавит третью атаку, пока еще не поздно, то четвертой уже не будет, а красно-черных долго потом придется убеждать в своей нужности и необходимости.

То, что это организовали "матадоры", а не реваншисты, он был уже убежден. Крикнув водителю оставшегося БТР приказ на штурм, он повел за собой свой личный отряд и всех оставшихся боеспособными анархистов в бой. Открыв шквальный огонь и прикрываясь своим БТРом, они смогли прорваться дальше стены и разрушив шквальным огнем здание справа и повыбив из левого здания его защитников, добились прекращения перекрестного огня.

Но этим дело не закончилось, реваншисты не считаясь с потерями пошли в контратаку, поливая пулеметным огнем отряд Удава со всех сторон, они старались сойтись с ними врукопашную и почти выбили всех его людей и если бы не помощь БТРа и станкового гранатомета, его атака опять бы захлебнулась.

Отбив контратаку Удав осознал, что уже потерял половину своего отряда, – реваншистов он положил не меньше, но ситуация была патовой. Решившись все же на дальнейший штурм, он смог поднять людей и бросился вместе с ними в атаку, прикрываясь медленно едущим БТРом обстреливавшим пулеметным огнем окна здания, которое загораживало вход на основную территорию.

Это здание раньше, скорее всего была столовой, а весь комплекс – каким-то небольшим заводиком или фабрикой приспособленным для нужд реваншистов. И теперь пользуясь тем, что это здание имело в основном либо стеклянные, либо тонкие стены, реваншисты скрытно от Удава, скопили силы, сделав здание проходным и внезапно пошли во вторую контратаку выплескиваясь из него и обтекая его же со всех сторон.

А вперед, навстречу БТРу Удава, ломая стеклянные перегородки и стены из тонкого кирпича выехал БМП. Время резко замедлилось или наоборот увеличилось, для каждого из сражавшихся. БМП выехав из столовой тут же стал стрелять своими 30 миллиметровыми снарядами по БТР анархистов, тот в ответ довернув пулемет ответил огнем 14,5 миллиметровых пуль – счет уже пошел на доли секунды.

БТР был более громоздкий и поэтому не имел возможности быстро сманеврировать, а расстояние между ними было не больше 30 метров, в первые же секунды БМП своими 30 миллиметровыми снарядами почти вскрыл броню БТРа, водитель которого испугавшись бесславной гибели, чисто интуитивно направил его на БМП – беря ее на таран.

БАХ… и обе бронемашины столкнулись лоб в лоб, БТР не успев набрать скорость, не смог отшвырнуть от себя БМП, а только свернув ей нос, развернул ее параллельно к себе, заклинив на своей броне и уже по инерции, заехал вместе с ней в здание столовой, попутно обрушив одну из несущих стен.

Всё здание наполовину рухнуло, завалив и похоронив своими обломками обе машины и всех тех реваншистов, – кому не повезло остаться рядом и кто не успел выбежать раньше. Ошеломленные этой сценой, но не успевшие в горячке боя принять какое-либо решение бойцы Удавы сошлись в рукопашной с реваншистами. И закипел горячий бой.

Брызги крови и вырванные выстрелами в упор куски кровоточащего мяса из тел сражавшихся обильно оросил старый асфальт, неведомого заводика. Яростные крики сражавшихся врагов и жалобные стоны умирающих и последние проклятия, огласили двор никогда не ведавший ничего подобного.

Иногда очереди из автоматов убивали не только врагов, но и соратников, а рикошеты породили немало нелепых ранений, в самые немыслимые места человеческого тела. Визги, крики, маты и проклятия с пеной у рта, животный страх, вплоть до обсыкания штанов у некоторых представителей мужского племени – все смешалось в вакханалии убийства себе подобных.

Ярость, дикая звериная ярость и животные инстинкты, заставили Удава, сначала стрелять в упор, потом разбивать головы прикладом автомата, ломать руки и ноги – своими руками и ногами, резать ножом, сворачивать шеи, душить врага, катаясь с пеной у рта по окровавленному асфальту, а потом стрелять, стрелять, стрелять – в упор – в разинутые рты, выпученные глаза и наконец в спины убегающих реваншистов, не выдержавших напряжения схватки и понесших огромные потери.

Он, зарычав по звериному, бросился было в атаку, но кроме десятка еще державшихся на ногах, никого не увидел и завернув за угол обрушенного здания, увидел последнюю линию обороны, состоявшую из двух пулеметов и десятка оставшихся в живых реваншистов.

Пиррова победа – вспомнил он сражение древних греков и римлян, выиграв – мы проиграли. Весь его отряд полег там, перед столовой, остались только раненные и едва ли десяток легко раненных или контуженных реваншистов. Отступаем, – скомандовал он и они начали отходить, собирая нужное им оружие с патронами, раненных товарищей и безжалостно добивая чужих. Дойдя до первого погибшего своего БТРа, он решился вызвать начальство.