Алексей Птица – Двигатель революции (страница 41)
С пафосом закончил он свою речь, повернулся и тут же ушел, не дожидаясь ответной реакции отряда, мерзко улыбнувшись Олегу, опешившему от такого поворота событий.
Спустя минуту последовали первые комментарии, люди сдерживались стараясь не богохульствовать, но самые мягкие эпитеты в адрес Удава были: – мудак, сволочь, урод, тварь неблагодарная, ЛГБТэшник и прочая, прочая, прочая…
Но Олег понимал, что уже поздно, что-то менять и позориться отказываясь, что мы не похоронная команда, тоже глупо, никто сейчас не рискнет шататься в одиночку по полям и кого-то искать, а дело это неизбежное и необходимое, иначе эпидемии здесь будут как здрасте!
Да и людей нужно хоронить, а не как после Великой Отечественной войны, когда поисковые отряды находили в лесах, после 70 лет как война прошла, скелеты людей, там где их встретила смерть и никто так за все годы и не смог их похоронить по-людски, хотя ближайшие деревни были в 15–20 км.
Вот и проверим, решил для себя Олег, кто воюет за дело, а кто так, лишь бы прибиться к кому-нибудь и он опять вышел перед строем.
– Я, даю сутки на размышление, тот кто не хочет заниматься этим делом, может уйти добровольно в другой отряд, никого держать и упрекать не стану. У нас свободный отряд анархистов, у всех есть свобода воли, ну а кто останется – не нойте и не возмущайтесь. Будем выполнять свой гражданский долг, хоть нам его и навязали.
– Счетовод, предупредите об этом вновь прибывающих, – сказал Олег и ушел к себе в свой маленький кабинет внутри казармы своего отряда, заливать обиду водкой и ожидая решения своего отряда в течении суток.
Сколько же человек останется в его отряде за сутки, – гадал он, наливая себе стопку водки. Чуть позже подошли Бухало с Набатом и присоединились к нему.
Бухало в своей манере говорил: – Не переживай командир! А как мы славно набу́хали матадорам на базе, и сейчас сидим и бу́хаем и ведь славно бу́хаем. Круто командир! – А, трупы, ну что ж, они тоже когда-то были людьми и тоже как мы бухали. Ну, помянем будущую работу.
– Набат, все скрипел, – главное, чтоб священник был четким и не отлынивал, и чтоб не трус и воевать бы мог и так далее и тому подобное.
Почувствовав, что сильно опьянел, Олег решил прекратить пьянствовать и жалеть самого себя и пошел спать. Бухало, был сильно пьян, но идти спать отказался, – а по Набату вообще было непонятно, пьяный он или трезвый, – металлург же, по пояс луженный.
Утро выдалось хмурое и нерадостное, по крайней мере, для Графита, а для остальных, очень даже ничего. Возле казармы галдели и ругались анархисты, матеря, начальство и друг друга. Умывшись и сходив позавтракав Олег, решил построить отряд перед обедом.
Тут к нему неожиданно зашел Счетовод и помявшись у входа, уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, когда Олег прервал его. – И ты Брут, – напрямую спросил он у него.
– Что? – Нет! – То есть, да, – догадавшись по смыслу, что от него хочет Олег. – То есть нет!
Олег недоуменно посмотрел на Счетовода. Тот, все-таки смог избавиться от стыда и сказал: – Я хотел бы остаться в отряде, но хоронить не могу! Я… Мне… В общем мне плохо становиться и жить не хочется. В бою, да – не страшно. А так… извини! Я все буду делать, а искать и хоронить – не могу!
Олег, уже изучил Счетовода, очень скромного человека из интеллигентной семьи. Математик по образованию, он был высоким, немного худосочным мужчиной 29 лет с резкими, но не злыми чертами лица и преподавал в институте. Но его родители сгорели в доме культуры, пытаясь спастись с демонстрации. После чего его дальнейшая жизнь круто изменилась и он начал руководствоваться со всем другими мотивами.
Олег слушал, Счетовода не перебивая и где-то там далеко, в самой глубине его огрубевшего сердца, маленькой теплой звездочкой замерцало, глубокое уважение к стоящему перед ним человеку. Выслушав, Олег сказал:
– Я понимаю! Весь учет и планирование любой операции на тебе и мне все равно, когда ты будешь отдыхать! Весь, засияв, Счетовод кивнул и выскочил за дверь работать. Построив весь отряд со вновь прибывшими перед обедом, Олег насчитал всего 20 человек. К нему подходили и говорили. – Командир, – извини! Другие просто ушли, забрав свои документы у Счетовода.
Чуда не случилось, осталось 15 человек из прошлого состава отряда и пять человек новых, которых это не остановило. Оглядев всех оставшихся, Олег приложил руку к сердцу и сказал, – Спасибо!
После чего обращаясь к Счетоводу. – Вооружить всех вновь прибывших и после этого, снова обратившись ко всем.
– Пацаны! В оставшееся время мы будем учиться обращаться с минометами. Нам выделили 1 батарею из четырех минометов и сломанную двух ствольную ЗУ. Ротор, который был среди оставшихся оживился и выспросив все про нее, радостно ушел договариваться и искать кто ему сможет помочь с ремонтом и запчастями.
Остаток дня прошел в планировании патрулей и организации взаимодействия с необходимыми людьми и администрацией. Решили сделать три патруля по пять человек.
Один на багги с Олегом во главе, другой на выделенном старом внедорожнике – старшим там стал анархист по прозвищу «Пятак», потому что имел от природы широкий и плоский нос, похожий на пятачок свиньи, но человеком он был хорошим и правильным.
Эти две группы должны были рыскать по полям, третья группа обшаривала индустриальный район. Ее довозили дежурным грузовиком. Последние оставшиеся 6 человек были резервом и сидели на базе, готовые подменить кого-нибудь из патрулей в случае болезни или ранения, ну и вели учет и так далее.
Ну и куча вопросов, которые решал Олег по захоронению и на чем везти и так далее. – Раз взялся за гуж, – не говори, что не дюж! А вечером, стараясь не афишировать, он молился за то, чтобы люди одумались, чтобы не было столько смертей и война прекратилась. Ему была просто необходимо верить. Без веры и идеи в такие времена не проживешь!
Наконец, прибыл священник, без которого не хотели начинать, да и не радостное это дело – похоронная команда. Лучше уж в бой, чем останки людей отшкрябывать, да кости собирать. Олегу дико не нравилась эта подстава, но он убивал, а за все приходится платить, поэтому священника в обычной черной рясе и с белым большим крестом на груди, он встретил с радостью.
Священник как ни странно оказался молодым, но с густым и сочным голосом.
– Богоугодное дело затеяли, други мои! – приветствуя Олега, – сказал он.
– Богоугодное, – согласился с ним Олег, но вынужденное!
– Знаю и верую, – опять басом ответил тот и назвал себя. – Отец Онуфрий. Олегу некстати вспомнилась пошлая поэма, про персонажа с похожим именем, но подавил неуместную улыбку и мысленно кляня себя за всякую хрень, что лезла в голову. Повел отца Онуфрия в казарму, где и разместил его в отдельном кубрике.
С утра все патрули двинулись по заранее указанным маршрутам.
Глава 34 Забытый караул
Олег трясся на своем багги сидя за пулеметом и от нечего делать разглядывая мир через его прицел, сделанный показушно огромным (Ротор снял с какого-то зенитного пулемета).
Дергал из сторону в сторону руль Бухало, рядом в черном камуфляже и больших кирзовых сапогах сидел священник и вполголоса то ли ругался, то ли молился, при этом неодобрительно косясь на Бухало, – который ничего не замечал, кроме разбитой грунтовки. Сзади трясся и подпрыгивал небольшой прицеп с черными мешками и лопатами, тоже по своему жалуясь на лихача водителя.
Вшестером в багги, особо не разместишься, благо можно держаться за балки каркаса и прыгать на одной ягодице по бортику машины, что и пришлось делать по-очереди, то одному, то другому из команды. Но отца Онуфрия, отговорить не удалось и он навязался с ними, оценить так сказать фронт работ.
Делать нечего вот они и тряслись по полям и перелескам, рискуя нарваться либо на мины, либо на засаду, либо на чего-нибудь еще. В свое везение Олег не верил, точнее он верил в свои неприятности, которые постоянно находили его небольшую задницу.
Объехав уже достаточно приличную территорию и ничего не обнаружив, что могло бы их заинтересовать, кроме пары брошенных ржавых тракторов, почти разобранных на запчасти и со слитым топливом, они решили выехать на трассу и на близлежащем перекрестке, повернуть на параллельную дорогу и вернуться на базу по другой дороге.
Выехав на перекресток они лихо его пролетели, гремя прицепом на поворотах и устремились дальше по дороге, обсаженной молодыми высокими тополями выстроившимися как часовые вдоль нее.
Пролетев по ней километров пять и не обнаружив ничего, чтобы показало на дорогу по которой они могли бы вернуться на базу не сильно отклоняясь от намеченного маршрута, они плюнув, решили свернуть на еле видную колею ведущую примерно в нужном направлении.
Весело подскакивая на ухабах, они не приехали и пары километров, как наткнулись на следы старого боя. Колея упиралась в какое-то обвалованное сооружение, издалека похожее на небольшой холм. Перед которым стоял сгоревший грузовик с рыжими от ржавчины и обгорелыми большими железными то ли баллонами, то ли снарядами.
Часть из которых валялась рядом разорванными, осуждающе смотря на глупый мир своими рваными краями. Грузовик сгорел полностью, поэтому определить его принадлежность было невозможно, а вот на бетонном сооружении знак присутствовал.