Алексей Птица – Демократия по чёрному (страница 34)

— Воспользовались многие, обманули, пожалуй, я не знаю никого.

— Как так?

— Понимаете, — и Феликс придвинул свой стул поближе к столешнице, на которую положил обе руки.

— Этот вождь, он унган, колдун, по нашему, и…

— Уважаемый…, давайте не будем про мистику. Я знаю, что те, кто побывал в Африке и других дальних странах, излишне мистифицированы, сказывается специфический род занятий и зависимость от удачи, но банкир, это прежде всего трезвый расчёт, и не зашторенный различными предрассудками разум.

— Я с вами полностью согласен. Тогда кратко. Никто не желает обманывать вождя. Потому что это невыгодно. Тот, кто доказал ему свою преданность получит намного больше того, что предложат за предательство. Да и нет ни у кого желания быть перед ним предателем, обстоятельства, так сказать, не позволяют.

И Феликс невольно вспомнил отрезанные головы, развешанные на пиках возле хижины Мамбы, а также его чудовищное, в своём мрачном великолепии, копьё.

— Значит, вы уверены, что ваш чернокожий вождь надёжный и ответственный, мммм, человек.

— Я это не утверждаю… я в этом уверен. И Фима Сосновский уверен в этом тоже.

— Хорошо, чем сейчас занимается мой племянник?

— Он основывает свой банк.

Гинзбургу сначала показалось, что он ослышался. Тогда он переспросил, но ответ Феликса был таким же.

— Вот как. Малыш решил взяться за ум, а чем он будет подкреплять свои векселя?

— Золотом и алмазами, а также, честными обязательствами.

— Ну, давайте будем серьёзными. Какие честные обязательства? И потом, кто всерьёз будет воспринимать чернокожего вождя, с его диким банком, пусть и основанным на земле португальской колонии, и основанный белыми. Это чушь!

— В будущем обстоятельства будут, как никогда, серьёзными. Особенно, когда вокруг бушует война, а по Африке разгуливают тысячи хорошо вооружённых и организованных негров.

— Не знаю, не знаю, но, впрочем, вы меня убедили. А Фима не просил вас попросить у меня помощи?

— Нет, не припоминаю, — ответил Феликс, — расставаясь с ним, я только слышал его невнятное бормотание о том, что он всем докажет и покажет, ну и его сжатые в кулаки руки, и очень целеустремлённый взгляд. Думаю, вы сами выйдете на него, когда узнаете и услышите о нём в газетах.

Гинзберг замолчал, невидяще уставившись в дальний угол кабинета.

— Да, — после паузы продолжил Гораций, — я узнал о ваших проектах, а теперь и убедился лично в ваших тесных связях с африканским континентом, и хотел вам предложить льготный кредит на абсолютно выгодных для вас условиях. Вы ведь приобрели много участков под застройку будущего перегонного завода и фабрики по производству взрывчатых веществ?

— Да, не стал скрывать очевидного Феликс, — и что вы за это хотите?

— Небольшую долю в ваших предприятиях, и ваши связи с Африкой, а также, возможность помогать и руководить моим племянником. Думаю, он должен обрадоваться моей поддержке, а если вы сможете развиваться, то я готов вложить в ваш банк не менее пятидесяти процентов средств для его становления и развития.

— А также, поучаствовать в создании уставного капитала, с не меньшей процентовкой, а то и большей. Но, для этого мне нужна информация о том, что происходит во всей Африке, особенно, подчёркиваю… оперативная информация, а также экономические прогнозы. Ну, вы меня понимаете?

— Я понимаю. Вы всё это получите, с максимальной быстротой и достоверностью.

— Ну вот и договорились, — обрадовался Гинзбург. Прошу завтра пожаловать ко мне в контору, где мы и подпишем все бумаги.

Пожав друг другу руки, они было уже расстались, когда Феликс подавшись секундному порыву произнёс:

— Царь-батюшка Александр III умрёт в этом году… наверное, в конце года.

Ни один мускул не дрогнул на лице Горация, у которого были определённые проблемы с этим человеком.

— Откуда вы знаете?

— Мамба сказал, — пожал плечами Феликс, — и я, почему-то, ему верю. И если это сбудется, будет ещё одна причина для сотрудничества с ним, не прибегая к предательству. Честь имею!

И Феликс ушёл, оставив в недоумении хозяина кабинета.

Глава 17 Подготовка к войне

Я, наконец, дождался прихода каравана с оружием, во главе с отцом Пантелеймоном. Но я даже не мог догадываться, сколько проблем этот караван мне принесёт!

Нет, оружие было отличным, и это были магазинные итальянские винтовки, в количестве десяти тысяч штук. Было и шестнадцать 76-мм орудий, правда, всего по двадцать снарядов на каждое орудие. Вместе с оружием, пришёл и представитель имперской колониальной администрации Камеруна, некто Фриц Колль, но об этом позже.

Проблемы нарисовались с отрядом переселенцев из Северной Америки, о которых не было упомянуто в предыдущих главах. А они, между тем, благополучно доплыли на пароходе вместе с Луишем, и поставили на уши всю колониальную администрацию Камеруна.

С большим трудом, Луиш смог договориться с администрацией, и всю чёрную «свору» отправили во временный лагерь, созданный в пятидесяти километрах от Дуалы. Продукты, купленные в Америке, быстро закончились, и Луишу приходилось тратить последние деньги для покупки всего необходимого, когда пришёл караван от Мамбы.

Всё бы ничего, но среди трёхсот, переплывших океан семей, было ещё пятьсот негров, отлично владевших оружием, и вооружённых многозарядными винчестерами. И это была проблема… для колониальной администрации.

После прихода ещё пятисот воинов, вместе с караваном, это был почти полк. На счастье колониальной администрации, воины отца Пантелеймона и американцы не контактировали друг с другом, находились в разных лагерях, и весьма недолгое время.

Закупив продуктов, караван забрал американцев и ушёл. В пути переселенцы были просто в шоке от своей альма-матер, и не стесняясь, матерились по-английски. Свои национальные языки они давно уже позабыли. Только то, что они были накормлены, и происходили из тех слоёв, где один раз поесть за день было счастьем, удерживало их от откровенного бунта.

Американские негры, вооружённые винчестерами, постоянно вступали в конфликты с мамбовцами, и только вмешательство отца Пантелеймона, а также наличие семей, удерживало обе стороны от взаимного кровопролития.

Ни о каком расовом равенстве не могло быть и речи. Видя и ощущая своей шкурой постоянную сегрегацию со стороны белых, чернокожие американцы сразу же стали совершать подобные ошибки, не успев ступить на африканскую землю, по отношению к своим чернокожим диким «братьям».

Американцы считали себя цивилизованными людьми, стоявшими на ступеньку, а то и две, выше аборигенов. А то, что они все поголовно были неграмотными, и с трудом читали по буквам, это в расчет не бралось.

Да и с религиозной принадлежностью вновь прибывших, не всё было ясно. Половина из них были католиками и протестантами, кроме этого, были и баптисты, и не верующие, и ещё, каждой твари по паре. Тогда как все воины Мамбы были поголовно православными коптской церкви.

Не все выдержали тяготы длинного и изнурительного пути. Многие, особенно женщины и дети, погибли от укусов змей и ядовитых насекомых, а также заболели малярией, и ещё целым калейдоскопом тропических болезней, протекание которых только началось по их прибытии в Банги.

Пришлось мне разворачивать полевой госпиталь и вызывать сюда Сивиллу, с её сёстрами милосердия, и Самусеева, в качестве главного доктора. Я обеспечил их набором лекарственных средств, вроде укрепляющих и улучшающих иммунитет эликсиров, и запасом хинина, доставленного с караваном из Дуалы.

Караван свалился мне на голову, как цыганский табор. Кричащие и плачущие дети, страдающие от высокой температуры, искажённые яростью лица мужчин, считающих, что их обманули, испуганные лица женщин, не ожидавших таких тяжёлых условий, всё это изрядно напрягало меня.

Из почти двух тысяч человек, до Банги добралось тысяча восемьсот два. И было очень много больных, которых пришлось изолировать. Американские воины, набранные Луишем, тоже понесли потери, и теперь их было не пятьсот человек, а четыреста семьдесят пять. Но общее положение дел это не меняло.

Построив свои войска, я любовался их диким разнообразием, тринадцать тысяч угандцев, чуть больше пяти тысяч моих проверенных воинов, многие из которых были бывшими тиральерами, и почти пятьсот человек афроамериканцев. Три в одном!

Кого бояться больше, неизвестно. А тут ещё Колль этот… Фриц… немецкий, жаждет обговорить со мной все детали. «Решала», блин. Пора бы уже заключать союзный договор со всеми племенами, до которых я смогу дотянуться. Конфедерацию, так сказать, организовывать.

В итоге, я всё скинул на отца Пантелеймона и отца Кирилла, они духовная власть, пусть и разбираются. Явив афроамериканцам своё зверолюдное лицо, я заставил плакать детей, креститься женщин, и испуганно хмурить брови мужчин. Думаю, я всем понравился!

Момо нехотя слушал мой приказ о временном размещении всей вновь прибывшей кодлы на окраине города Банги, и, как бы ему не нравились мои новые подданные, а выполнять указания всё же пришлось. Работа закипела. Стали восстанавливаться старые хижины. Но, помимо неприятной работы, я решил озадачить Момо и любимым делом.

А именно, нападать и грабить. Правда, грабить там уже и нечего было, но, у его партизанских отрядов была ещё одна цель — препятствовать вывозу каучука и других ресурсов из Бельгийского Конго. Диверсионные отряды, маленькими группами по пятнадцать-двадцать человек, перебирались через реку и растворялись в густом кустарнике, на противоположном берегу.