Алексей Птица – Демократия по чёрному (страница 36)

Я же сидел в Банги, и готовил войну на три фронта. Полученные от немцев, четыре батареи были превосходными, вот только снарядов было совсем немного. Намёк был более, чем прозрачен. С таким запасом снарядов много не навоюешь.

Напоследок, после заключения договора, Фриц Колль потребовал от меня, руководствуясь полученными от Путткамера инструкциями, напасть на территорию Французского Конго, и захватить её, включая и территорию Габона.

Про Бельгийское Конго он ничего не сказал. Не требовал, но и не запрещал. Всё обдумав, я затеял захват противоположного берега реки Убанги, и отправил туда все семьи американских негров. Сопротивления никакого не было.

Какое сопротивление, когда отряды Момо там всё прошерстили, а почти все жители уже сбежали ко мне. Афроамериканцам достались пустующие хижины, и не засаженные ничем поля. И только банановые заросли радовали незрелыми бананами.

Восторгов не было, но каждый сам кузнец своего счастья. На первое время продукты были, вооружённая охрана из почти пятисот «индейцев» тоже была, а в округе пустота.

Бельгийское Конго, Бельгийское Конго, это Конго моё, но вы пока об этом ещё не знаете. Войска усиленно тренировались и готовились к войне, а я, глядя на них, не очень-то и верил, что мы выиграем. Слишком территория была большая, и во второй раз старый трюк бы не удался. Но, в настоящее время, у меня не было другого выхода, и мне не отсидеться здесь никак.

Надеялся я на лучшее, а готовился к худшему. Алула Куби стоял с десятитысячным войском на границе с Суданом, и докладывал мне, что войско хорошо обучено, и он располагает запасом оружия, полученного от русских, и даже имеет батареи старых крепостных мортир.

С этой стороны я был надёжно прикрыт. Наместник Уганды докладывал об армии в пятнадцать тысяч копий и тысячу ружей, и заверял меня в своей преданности, на что я надеялся, но не был уверен до конца. Здесь и сейчас у меня было четырнадцать тысяч воинов, кроме них, был ещё Момо, и его пять тысяч. Но я отказался брать их с собой, оставив в качестве резерва, и защиты от нападения с территории Конго и Риббаха.

Воины, уходящие со мной на войну, имели, в основном, однозарядные винтовки, а магазинные итальянские имели только четыре тысячи моих бойцов. С собой мы взяли три французские горные пушки и Ашиновскую мортиру, а также три пулемёта.

Ещё три пулемёта были у Алулы. Два у Момо, и два оставались в резерве. Почему я не взял горные немецкие орудия и все пулемёты? Потому что, я не дурак, хоть и негр. Я иду не в последний бой, а, по сути, совершаю набег, последствия которого не однозначны.

Что меня там ждало впереди, неизвестно. А этот Габон мне в пень не сдался! Его время ещё не пришло. Мне бы с бельгийцами разобраться, да с Риббахом, да ещё тылы свои укрепить.

Голова пухла от планов. Может, кому-то кажется, что всё это легко было сделать. Хотелось двигать науку вперёд, придумывать лекарства, создавать ядерные ракеты. Но, оглянувшись вокруг, я впадал в уныние, какие лаборатории, какие ракеты? Те эликсиры, которые я смог создать, и так, практически, были чудом. Я записывал на папирусную бумагу все рецепты и описания лекарственных трав и растений, которые смог выудить из голов местных унганов и знахарок, надеясь использовать их в будущем.

Вокруг царила дикость, никто не умел ни считать, ни писать, а те двести человек русскоязычных подданных Российской империи, тоже не были эталоном доброты и добродетели, да и не все из них были грамотными.

Одно радовало, из этой массы выделилась восьмёрка бывших крестьян. Они были в России грабителями и бандитами, из-за чего и оказались в Африке, сбежав из России с помощью экспедиции Ашинова. Здесь же, обилие не паханной саванны и крестьянские корни взяли вверх над чёрной сущностью душегубов.

Да и окружающее население было безалаберным, а уж женщин, так вообще, бери, не хочу. Хоть с тарелочкой в губах, хоть с длинной, унизанной кольцами, шеей, или отвисшими до плеч мочками ушей. Был, в общем, выбор. Вот вся восьмёрка уже и успела обзавестись жёнами, да не по одной.

Их руки помнили ещё соху и плуг, и они подошли ко мне в Банги, преодолев путь из Баграма сюда, с единственной целью, получить разрешение на проведение посадок картофеля, маниока, батата, тыкв и прочих овощей. Эти семена они привезли с собой, что-то купили у торговцев из Судана, которые, пользуясь временным союзом, стали потихоньку просачиваться на мои территории.

Была у них ещё одна просьба, отдать им в пользование только начинающие подрастать фруктовые сады. Мне было, впрочем, всё равно, кто будет ухаживать за садами, и я дал разрешение, а также позволение привлекать для этого местное население.

Еле заметная торжествующая искорка мелькнула в глазах их вожака, заросшего, как медведь, сутулого мужика, с диким взглядом из-под густых чёрных бровей. Уловив этот нехороший блеск, я сделал быстрый шаг вперёд, и ухватив за длинную и густую чёрную бороду, с редкими проблесками седины, притянул к себе его голову.

— А будешь рабов себе искать, и над чёрным народом изгаляться… и я стал медленно наворачивать на свой кулак его бороду, подтягивая к себе всё ближе и ближе.

— А будешь изгаляться над моими людишками! Я тебя, паскуда, на кол посажу, да эликсиры живучести в тебя вливать буду. А чтобы над тобой и черти в аду смеялись, жаря на сковороде, так ещё и усилитель мужской силы в тебя волью!

— Ничего для тебя не пожалею, чтоб ты чувствовал… погань, и страдал, одновременно, от боли, и от желания, и была бы тебе боль желанна, мазохист ты мой, доморощенный. А смерть, как избавление от мук, накрыла бы тебя своей тенью очень нескоро.

— Но мучения твои на этом не будут окончены. Властью своей, и властью духов, которые мне подчиняются, я прокляну тебя, и будет твой дух вечно скитаться по этой земле, пока я не прощу тебя. Понял!!! Смерд…

Не знаю, что там подумали мои «крестьяне», но то, что все немножко побледнели, а виновник «торжества» затрясся, как в лихорадке, это было точно. Да и правда, похолодало как-то. Ветерок холодный дунул, да потянуло чем-то сернистым, не иначе, черти подслушивали.

Ан нет, это «крестьянин» немножко обосрался. Ну да, с кем не бывает! И я грешен, боюсь, когда страшно, а когда не страшно, то и не боюсь.

— Ступайте с Богом, мужики… Но помните… ять, что я — Йоанн Тёмный, а не Василий Тишайший. Ясно…ять вам?

Вся восьмёрка дружно закивала головами, и нервно поглядывая на моё копьё, с шевелящимися под порывами ветра шкурками змей, безвольно свисавшими с него, быстренько ретировалась восвояси, радуясь, что и дело решили, и живы остались. А я уж и забыл о них, не до того сейчас. Думу горькую думать надо, а не с прохиндеями разбираться.

Глава 18 Подготовка к войне (продолжение)

Мои чёрные батальоны тренировались за городом. Об этом ясно указывали клубы пыли, поднятые во время штыковых атак, а также дикий гомон и крик, раздававшийся оттуда.

Каждый десятник считал своим величайшим долгом пнуть кого-нибудь непутёвого, из числа подчинённых ему лично солдат. Многие винтовки уже представляли собою бесполезную палку со штыком. Вдоль полигона стояли ряды сплетённых из жёсткой травы и обмазанных глиной чучел солдат противника.

Все они были жёстко исколоты не одной сотней ударов штыков. Хорошо ещё, что у меня были учебные винтовки, из числа вышедших из строя и подобранных в качестве трофеев. Много такого добра вынесла на берег река Убанги, после прошлогоднего разгрома бельгийских наёмников, которые пока что и не показывались.

Батальоны размещались в казармах. Казармы я приказал построить наподобие огромных, вытянутых хижин. Они располагались прямоугольником, закрывая со всех сторон центр лагеря. В центре лагеря был установлен столб, с укреплённым на нём моим личным штандартом, рядом стоял высокий коптский крест, к которому подходили и молились принявшие православие чёрные воины.

Хижины были сделаны на метровых сваях, с настеленными нарами. Банановые листья покрывали крышу, державшуюся на столбах и поперечных балках. Стены были сплетены из ветвей кустарников, и обмазаны сверху глиной, чтобы горячий зной не проникал вовнутрь. Между стенами и нарами оставались свободные площадки для перемещения.

В лагере оборудовали столовую, помывочную, в виде убогого душа, с закреплённым сверху большим железным котлом, дергая который за верёвку, прикреплённую к ручке, можно было обрушить на себя воду, ну, и отхожее место.

В качестве оного была глубоко выкопанная траншея, сверху которой располагались распиленные поперёк брёвна, со сделанными из крест на крест положенных жердей, колодцами. Эти колодцы и были предназначенными для приёма фекалий отверстиями. Добро пожаловать в туалет, типа «очко». Дальше, человеческое дерьмо попадало в траншею, которая после наполнения до половины глубины, сразу же засыпалась, а туалет переносился в другое место.

Моё сельское хозяйство начало набирать оборот, а благодаря присоединению южного Судана, у меня началось увеличение крупного рогатого скота, да и, бывшего ранее диким, скота тоже. Всё это позволяло без проблем кормить крупные скопления людей, а в особенности, пригнанных из разных мест воинов. Ещё бы тушёнку научиться делать вакуумным способом, но пока нечем и некем.