Алексей Птица – Чорный полковник (страница 30)

— Не провожай меня, — остановил он подорвавшего зятя. — Я сам дойду. А ты пока подумай… Подумай, что мне рассказать в следующий раз, ведь мы теперь с тобой родственники. Так ведь? А Бинго? Бинго — всего лишь компаньон. Сегодня он есть, а завтра его нет.

И генерал не спеша пошёл к выходу.

Фарах тоже встал. Провожая тестя взглядом, Рабле просто не знал, что сказать. Честно признаться, он пребывал в шоке от этого разговора и оказался не готов к нему. Неожиданно появилась пища для размышлений, для очень нехороших размышлений. Сообщать об этом разговоре Мамбе Фарах побаивался, да и в отъезде тот был. А вот когда вернётся, тогда…

Сумбурные мысли метались в голове, и Фарах никак не мог их упорядочить. Может быть, он просто намекнёт слегка: что вот, возможно, его тесть… Это, конечно, не точно, но он… Ну, как-то Мерид случайно обмолвился… Да и вообще он, наверное, не то имел в виду… Но есть мнение, будто бы он… В общем, что-то знает про Мамбу или догадывается.

Фарах мерил шагами комнату, отдавшись мрачным думам. Но вскоре, не в силах заняться ничем, кроме работы, собрался и ушёл в лабораторию. Там, находясь среди многочисленных склянок и реторт, он на время забылся, полностью отдаваясь делам. И все негативные мысли и эмоции покинули его.

Полковник Хосе Эрнандо Патрон лежал на больничной койке и смотрел на белый потолок. А вот мысли в голове крутились всё больше чёрные. Ничего не хотелось, даже жить. Тяжёлое ранение, от которого у него болела вся грудь, не добавляло оптимизма: с каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. Правда, у него оставалась одна надежда. Хосе перевёл взгляд на стену.

В соседней палате уже почти оправился от ранения его подчинённый, майор Фредерико Гарсия. Спасением стало некое лекарство, которое принесли из фармацевтической лавки, что держал некий Фарах Рабле.

Никто толком не знал, что это за лекарство, но факт оставался фактом: оно помогало, и очень хорошо, едва ли не вытаскивая с того света. Жаль, закончилось, хоть его и порядком разбавили. А вызванный в госпиталь фармацевт только разводил руками, ссылаясь на поставщиков: мол, подвели и не привезли редкие ингредиенты. Причина, скорее всего, скрывалась совсем в другом: слишком дорогим оказалось это лекарство, да и на всех его попросту не хватало. Но надежда у Хосе ещё оставалась.

Грудь кольнуло острой болью. Не в силах справиться с нею, Хосе громко застонал. В палату тут же заглянула медсестра и с тревогой посмотрела на полковника.

— Дать обезболивающее?

— Не надо, — поморщился Хосе. — Я так быстрее стану наркоманом, чем умру от ранения. Сейчас пройдёт.

Полковник отвернулся к окну, вспоминая жену и почти взрослую дочь. Она учится в Советском Союзе и вскоре станет врачом. Но дочь далеко и не поможет ему. А ведь столько он ещё мог сделать!

«Полцарства за спасение и родную дочь в подарок! Но видно не судьба…» — горько подумал он.

Вероятно, лекарство стоило очень дорого. И где кубинцу, пусть и полковнику взять деньги? Денежное довольствие было не таким уж значительным, чтобы предложить его аптекарю.

Однако огонёк веры в лучший исход ещё теплился в полковнике. Вдруг эти самые лекарства всё-таки привезут? Ну, мало ли? Он готов заплатить за них любую цену, лишь бы подняли его на ноги. Мечты… Хосе горько усмехнулся. С этой мыслью полковник, наконец, забылся, разметав руки по постели.

В самом отличном расположении духа я приехал в Аддис-Абебу и сразу же направился в Генштаб, чтобы доложить о произошедших событиях. Мой непосредственный начальник — бригадный генерал Басса, несомненно, ждал, когда я приеду. Это стало понятно сразу, едва я вошёл в кабинет. Он даже бросился мне навстречу, уже на ходу задавая вопросы. Подробно выспросив, что да как, он поздравил меня с присвоенным званием полковника и перенаправил к начальнику Генштаба.

Генерал Негусси, тоже уже предупреждённый о моём возвращении, встретил меня в своём кабинете.

— А вот и наш герой! — тесть Фараха несколько театрально раскинул руки в приветствии. — Ну, рассказывай, рассказывай. Ты уже в курсе, что тебе присвоили звание полковника?

— Да, я узнал об этом ещё в Асмэре.

— Я же обещал помочь тебе получить звание полковника? Вот ты его и получил!

— Спасибо, — я невольно поморщился. Сомневаюсь, что генерал приложил к этому свою руку, но всё может быть.

— Не благодари, — снисходительно махнул он рукой. — Я лишь выполнил обещание: походатайствовал за тебя. Но полковничьей должности в штабе пока нет, поэтому… — генерал сделал многозначительную паузу, — предлагаю тебе ехать командиром артиллерийского полка в Эритрею. Там как раз он формируется из остатков артиллерийских дивизионов. Будешь им командовать, а там глядишь и до командира бригады дойдёшь, затем дивизии, потом корпуса. Генералом станешь, как я.

— Спасибо, но я получил ранения в том бою и контузию. Мне бы отлежаться в госпитале. А там видно станет: может, я и не смогу по состоянию здоровья продолжать военную карьеру? У меня ведь это третье ранение, и однажды я уже комиссовался. Однако вот: вернулся снова в строй.

— Да?! То-то я смотрю, ты какой-то серый. А куда ранило?

— В плечо, — проинформировал его я, решив умолчать про ягодицу, дабы избежать насмешливого взгляда. Хоть ранение и боевое, но доказывай потом каждому ослу, что не при бегстве в жопу ранили.

— Ну, ты тогда в госпиталь обратись, там разберутся. Если болен — подлечат, а если нет, то служить дальше будешь. Ну, а если всё серьёзно, то тогда да, придётся тебе уволиться. Хотя мне очень не хотелось бы терять такого офицера. Подумай над этим, — и глаза генерала странно мигнули.

Гм.

— Хорошо, я подумаю. Разрешите идти?

— Разрешаю. Ты сообщи только, если в госпиталь ляжешь.

Кивнув, я вышел. Что-то темнит товарищ генерал, видимо, хочет от меня избавиться. Я такие вещи сразу чую шестым чувством, и без всякой помощи Ящера. Опыт — сын ошибок трудных и жизни, полной колдовства. Но в госпиталь я действительно лягу. Надо, правда, подготовиться сначала: я ведь не дурак идти туда с плёвыми, к тому же почти зажившими ранениями. Тут нужно придумать кое-что посерьёзнее. Есть у меня пара домашних заготовок: мечта любого «косаря» от армии!

От генерала я направился домой, где застал полный порядок и обожающий взгляд нанятой домработницы. В помощницы я взял ещё совсем не старую женщину, не так давно овдовевшую. Вот и поможет мне восстановиться ночью, позабыть все тревоги и заботы в дружеских объятиях, так сказать. К Фараху я сразу не пошёл, намереваясь сделать это утром, перед походом в госпиталь. А пока набрал его городской номер.

— Алло! — послышался из телефонной трубки женский голос.

— Это Бинго. Фарах дома?

— Ммм, — голос немножко изменился, словно женщина укусила лимон, и кисло произнёс: — Да, я сейчас его позову.

Через несколько секунд я услышал в трубке озабоченный голос Фараха.

— Бинго?!

— Бинго! — усмехнулся я. Вот же удачно подобрал себе фамилию. Впрочем, Хвала Небу тоже неплохо звучит. — Фарах, завтра перед госпиталем я зайду в аптеку. Готовь отчёт.

— Что с тобой, ты ранен?

— Да, бандитская пуля из-за угла, — пошутил я. — Завтра утром всё узнаешь. Пока!

Я положил трубку на рычаг. Всё, что хотел, я ему сказал, а лишние слова ни к чему.

Фарах медленно опустил руку с зажатой в ней телефонной трубкой и на несколько секунд впал в прострацию, пытаясь разобраться в словах Мамбы. Неужели в него стреляли? Значит, генерал слов на ветер не бросает?

Трубка уже давно недовольно пикала гудками отбоя, но застывший в раздумьях Фарах этого не замечал. Молодая жена так и застала его с телефонной трубкой в руке.

— Фарах? Что-то случилось? — Адель подошла к мужу и прильнула грудью к спине.

— А? Нет, ничего не случилось. Бинго приехал, завтра придёт ко мне в аптеку.

Рабле с недоумением взглянул на пиликающую в руке трубку и всё же опустил её на рычаги.

— И что? Почему ты так взволнован? — заглянула жена в его глаза.

— Да так, переживаю за Мамбу.

— За твоего Мамбу не надо переживать. Ты должен переживать только за меня, любимый, — промурлыкала Адель и обвила его шею руками, поцеловав прямо в губы. — Пусть найдёт себе жену, и она будет переживать за него!

Фарах вынужденно согласился с ней. Трудно спорить, когда твоих губ касаются нежным, почти невесомым и оттого пробирающим до самой сути поцелуем! Рабле тут же позабыл обо всём, приникнув к устам знойной красавицы. Адель тоже жарко прильнула к мужу всем телом, обняв его одной рукой, и шаловливо потянулась второй к пряжке на брюках.

— Любимая, любимая, — не в силах оторваться от жены, шептал Фарах, срывая с неё ненужные сейчас вещи.

— Ах, любимый, — вторила ему супруга, ведя его за руку на тахту.

Оттоманка жалобно скрипнула, приняв на себя вес двух тел. Но обуреваемые страстью влюблённые этого даже не заметили. Бросившись в объятия жены, Фарах окончательно пропал.

Ночь у меня прошла, прямо скажем, просто замечательно! Добрая женщина отрывалась после многонедельного воздержания. Наверное, копила свою страсть, чтобы поразить меня. Или надеялась: вдруг перепадёт что от богатого любовника? А может и ещё чего хотела… Прибавку к зарплате она получит однозначно, а вот всё остальное пусть остаётся только в её мечтах.

Утро встретило меня проливным дождём. Ну, да ничего. Захватив огромный зонт, я вышел на улицу, тут же угодив в бурлящий водоворот текущей по асфальту реки. Речка оказалась совсем неглубокой, и я спокойно пошёл себе дальше, лишь слегка намочив свои английские армейские ботинки.