Алексей Птица – Чорный переворот (страница 4)
«Слишком ты прозорлив, — ругнулась про себя Бришонна, — надо было дать один раз и всё, чтобы меньше себе думал!».
Впрочем, Акабо оказался скорее любопытным, чем умным. У неё же банально не хватило времени постепенно подвести его к мысли о том, будто всё это не специально.
— Что ты? — искренне возмутилась американка. — Кто же знал, что Менгисту убьют?
Вся эта игра с генералом в принципе являлась запасным вариантом. Первоначально именно он, Акабо Бараме, вернее его люди должны были устранить диктатора. Однако случай спутал все карты! Вот вроде и руки марать не надо, но заниматься планированием и анализом тоже особо некогда!
— Ты же создавал свою организацию, а я тебе помогала. Я вышла на людей, которые готовы оказать тебе содействие. И всё это я делаю ради того, чтобы стоять рядом с тобой на лестнице власти. И ради этого я готова на всё!
Она внезапно набросилась на него с поцелуями, стала тереться грудью, обвивая его длинными ногами.
Но генерал слишком устал. Поэтому, отделавшись от пылкой подруги скупыми ласками и поцелуями, пообещал прийти завтра и выложиться по полной. Бришонна хмыкнула, подумав про себя: «Завтра тебе будет недосуг, мой мнимый будущий супруг, слишком много дел у тебя окажется».
Генерал между тем собрался и, быстро попрощавшись, удалился, унося в кармане огромную сумму денег.
«Ну что же, процесс пошёл, и его уже не остановить», — с удовлетворением подумала Бришонна.
Теперь осталось узнать, какую пешку станет превращать в ферзя её конкурент Якоб, и что он будет делать дальше. Но ничего, хоть и трудно, она справится и с этим заданием.
Меж тем сам Якоб Джейбс с нетерпением ждал своего подопечного. Ему тоже было жизненно важно обсудить всю ситуацию и проблематику захвата власти. Всё-таки правильно он поступил, когда не поскупился на деньги. И хорошо, что они у него есть и сейчас, да ещё и в гораздо большем объеме. Об этом ему поведали в посольстве, предупредив, что Сенат США на секретном заседании выделил им деньги на организацию переворота.
Его ставленник — бригадный генерал Самао Ханас не так давно получил очередное звание генерал-майора. Причём не благодаря каким-то подвигам на полях сражений, а благодаря протекции и вовремя поднесённым презентам и деньгам. Теперь организация росла и крепла.
Целью Якоба при содействии в получении внеочередного звания своего ставленника состояло назначение его командиром одной из трёх революционных армий. А уже имея своего человека в высших эшелонах политической и военной власти, можно и нынешнюю власть подвинуть. Но что-то пошло не так… Менгисту убили, и вот теперь нужно срочно вносить в планы коррективы и пробиваться наверх всеми возможными и не очень способами.
А вот и генерал Ханас!
— Ну, что: как дела? Как обстановка? — с ходу поинтересовался Якоб сразу после взаимных приветствий.
— Всё идёт по плану, — ответил Ханас. — Мы расширяем свои ряды, и вскоре станем значимой силой.
— Уже известно, кто является наиболее вероятным кандидатом на пост руководителя Эфиопии?
— Пока нет. Через три дня намечено заседание Дерга, на нём всё и решится.
— Понятно. Деньги на подкуп генералов у меня уже предусмотрены, так что проси сколько нужно. И да, к столице необходимо незаметно подтянуть войска.
— Я над этим думаю.
— Желательно укрепить свои позиции танками и бронетехникой. Их расположить где-нибудь в окрестностях, но недалеко от города. И собрать отборных, преданных… — Якоб многозначительно посмотрел на своего подопечного, — и главное: готовых пойти на всё бойцов.
— Сколько?
— До роты. Больше не надо, а то слишком заметно будет. Вооружение может быть самое разнообразное, — цитировал по памяти слова Рональда, Якоб. — Лучше тяжёлое: гранатомёты, крупнокалиберные пулемёты и прочее.
— Я понимаю, работа идёт, скоро будет результат. Мы почти готовы, спасибо за вашу помощь.
— Это ещё не вся помощь, но пока, что есть. Скажи, ещё похожие группировки существуют?
— Да, есть парочка. Одну возглавляет начальник Генштаба, другую пока не ясно кто, но слухи о ней ходят упорные.
— Мне нужна информация о них. Сообщи, как только всё узнаешь. Я подумаю, что можно сделать ещё.
— Без проблем, — ответил генерал и попрощавшись, ушёл.
Глава 3
Любовь, похожая на сон
Проводив Саида, я пробирался по Аддис-Абебе и неожиданно для самого себя пришёл к выводу: количество организованных блокпостов значительно уменьшилось. Значит, либо поиски убийцы Мариама уже прекратили, так и не выйдя на мой след, либо все оттягивают свои силы из столицы, готовясь вступить в открытое противостояние.
И я срочно засобирался к Любови Неясыть. Правда, перед этим заскочил в общество ветеранов, где на всякий случай вооружился, и уже оттуда рванул к доктору в госпиталь, где всё ещё дежурили мои люди.
Доехал до него беспрепятственно. Пройдя контроль на входе, стал разыскивать пока ещё не свою женщину. Нашёл я её в кабинете, где Любовь осуществляла приём, и сел в коридоре, терпеливо дожидаясь своей очереди.
— После меня не занимать! — гаркнул я на очередного больного. А трое моих людей вежливо попросили парня отложить посещение врача на следующий день. Остальные желающие подлечиться отправлялись сразу и без всяких разговоров.
Наконец, подошла моя очередь. Пропустив выходящего, я толкнул дверь, и смело вошёл в кабинет, поймав на себе удивлённый взгляд Любови Неясыть.
— Здравствуйте. Давно с вами не виделись!
Люба посмотрела на полковника Бинго, и её сердце ёкнуло. Она каким-то шестым чувством или женским чутьём догадалась:
Приятное тепло разлилось внутри груди. Как же славно ощущать себя нужной кому-то! И не в профессиональном плане, а так, чисто по-человечески. В душе женщины затеплился слабый огонёк надежды.
Она вдруг почувствовала необъяснимую нежность к этому, в сущности, постороннему для неё человеку. И чувство признательности, но… Но какие бы приятные эмоции не вызывал чёрный полковник, что-то мешало ей признаться себе в том, что Дед Бинго ей нравится. Гордость? Страх ошибиться в очередной раз? А может, это интуиция?! Женщина часто думает не головой, а сердцем. И именно сердце подсказывает, кто любит, и кто достоин её любви.
Любе оставалось сделать всего лишь один шажок для того, чтобы она по-настоящему полюбила. Маа-а-аленький такой шажок! Но она никак не могла отважиться на него, надеясь, что первый шаг Бинго сделает сам. И вот тогда она очертя голову кинется в чёрный омут с головой! Ведь полковник ей безусловно нравился.
— Здравствуйте, — проговорила доктор, мило порозовев при этом от смущения. — Нехорошо получилось. Я лечила маленького мальчика, сына министра, поэтому и пропала на целые сутки. Просто министр забыл сказать об этом начальнику госпиталя. А это вы меня искали?
— Да, а вам кто сказал?
— Начальник госпиталя.
— Понятно, мне вас сильно не хватало, и я предполагал худшее.
— Как видите: я жива и здорова! Все ваши опасения оказались напрасными.
— Вам повезло, Любовь.
Женщина немного нахмурилась от такой фамильярности, но всё же не стала включать буку. Уж подобную малость, как обращение просто по имени, она вполне могла простить этому человеку.
— Да что со мной могло случиться? — отмахнулась она. — Я врач. Никто бы не посмел меня обидеть.
— Уверены? Вы не в Союзе, а в Африке! — меня даже возмутила её наивность. — Могли обманом увезти в саванну или переправить в Судан… и поминай, как звали! Но вам повезло, и вот вы снова рядом со мной. Однако обстановка в Аддис-Абебе накаляется, и никто не знает, какие события нас ждут. Я бы вам советовал готовиться к эвакуации. Борьба за власть — очень страшная борьба. И жалеть тут никто никого не станет.
— Я врач, — повторила женщина, гордо вздёрнув подбородок. — И не рядовой терапевт! При необходимости могу ассистировать хирургу. Меня не тронут, ведь я нужна всем.
«Врач, не врач — уносись отсюда вскачь! Что за тупая блажь?», — довольно грубо подумал я, сильно разозлившись.
— Вы хотите, чтобы вас расстреляли вместе с ранеными, да ещё и изнасиловали перед этим?
— Что вы такое говорите, это просто невозможно! Я советская подданная, они не посмеют!
Я устало опустил голову. Ну вот что за дурёха?! Устал я с ней спорить, придётся контролировать ситуацию самому. Но говорить ничего не стал, лишь укоризненно покачал головой. Она, видимо, всё же поняла, что всё очень серьёзно, и робко спросила:
— А что вы имели в виду, говоря о обстановке? Какие события нас ждут?
— Война, — кратко резюмировал я.
— Война? — в зелёных омутах глаз мелькнуло непонимание: война здесь и не прекращалась!
— Гражданская война, — решил я уточнить. — Самая, что ни на есть страшная Гражданская война. Вы же тоже через это прошли?
— Да, но наша война была во имя справедливости. Рабочие и крестьяне боролись против царизма, буржуев, капиталистов и их белых приспешников, против угнетения и за свою свободу! — горячо возразила Люба. — И они победили, потому что у них была идея! Мир во всём мире. Свобода, равенство и братство!
Я промолчал и лишь понятливо усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. Женщина смутилась, поправила халат, отчего он натянулся на груди, обрисовав контуры плотного бюстгальтера. Поневоле мой взгляд опустился на столь манящие приятные округлости, смутив её ещё сильнее. Преодолев себя, я вновь перевёл взгляд на её лицо и ответил: